Так получилось

      Как только наступило семь часов утра, к большому зданию школы начали стекаться люди, а местному лекарю уже начинало казаться, что от него никогда не отвяжутся. Однако как бы он ни ненавидел свою работу, менять специальность было поздновато... И вот, перед ним стоял брюнет, который начал донимать его с того самого момента, как он получил работу в этой школе. "Что опять?", — проносилось у него в голове. — "Что на этот раз...хотя нет, мне не интересно", — заключил доктор.       Тишина между ними продолжалась довольно долго, пока врач, глубоко вздохнув, не процедил: "Что ты от меня хочешь? Давай говори и проваливай!". Парень пожал плечами (это было его особой манерой: перед ответом на вопрос жать плечами), и коротко объяснил что стряслось, а также чего бы он собственно хотел. Док забвенно кивал, до тех пор пока, пыхтя, не поднялся из кресла и не пошел в другую комнату. Он вернулся с обезболивающим, которое, не очень торжественно, вручил побитому юноше. "Это поможет, а теперь иди отсюда и научись себя защищать…",— с этими словами он снова уселся за свой стол. Дверь медицинского кабинета захлопнулась, и теперь мужчина мог заняться всем тем, на что он так любил тратить свое время.       Пробираясь по кипящим жизнью коридорам школы, юноша размышлял о случившемся. "Вот же чертов мизантроп",— раздавалось у него в голове. — "Единственное, о чем я его попросил — это выполнять свою работу… Хорошо устроился: делает все, что душе угодно, а ему деньги за это платят…"       Столь раздраженные размышления, кстати, не были далеки от правды. Многие ученики не любили(и даже побаивались) ходить к школьному врачу из-за его ужасного характера. Выпихнуть же его из школы мешало его лицемерие, ведь перед директором и учительским составом он был добр, любезен и льстив.       Размышления молодого человека перебил пронзительный крик с другого конца коридора. "Ваааадяяяя", — орал как ненормальный его высокопочтенный брат. Только заслышав знакомый голос «Вадя» бросился на утек (настолько быстро, насколько это было возможно в тесном коридоре). Заприметив это, братец не растерялся и рванул следом, а как только погоня миновала тесные коридоры, перейдя на лестницу, он начал кричать различные фразы, явно пытаясь убедить оппонента сдаться, однако было понятно, что его братец не собирался останавливаться.       Беготню прервал звонок. Остановившись на мгновение, они переглянулись и старший, он же Саша, с явным раздражением в голосе, бросил напоследок что-то вроде «еще поговорим» и скрылся. Вадимка вздохнул спокойно, но в душе понимал, что разговор о случившимся неминуем (пусть и не желал этого признавать).       Прошло несколько уроков и казалось, что Александр уже не явиться, но не тут то было. Спокойно, без резких движений и криков он зашел в класс, и также спокойно, даже размеренно он подошел к Вадиму. "Ну все", — подумал тот, когда заметил огонек злости в глазах брата. Присев напротив, он наклонился, так чтобы его было хорошо слышно, даже если он будет говорить тихо. Атмосфера была тяжелой. Тишину прервал Саша: — Почему убегаем? — Рефлекс, — невозмутимо съязвил Вадим Они посидели еще чуть-чуть, томно повздыхав, нагоняя серьезности, а потом прозвучал следующий вопрос: — Ты же знаешь о чем я хочу поговорить? Ничего не ответив Видик только медленно кивнул не прерывая зрительный контакт. Ситуация так потяжелела, что начала медленно переходить в абсурд, и братья уже еле сдерживались от смеха. Им никогда не давались серьезные разговоры: — Так что? — произнес немного сдавленно Александр, проглатывая хохот. — Ничего, — ответил Вадя с кривенькой улыбкой. И они рассмеялись. Не весело, а как-то неловко или даже нервно. Когда сил смеяться больше не было Саня спросил: — Чего смеёшься? — А ты чего? Не зная что сказать или за что ухватиться, они еще мгновение посидели молча. Инициативу снова взял Александр: — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне? — Знаю. — Тогда почему убегаешь? Только на этот раз честно. — Боялся как ты отреагируешь, — Вадька отвел взгляд и печально улыбнулся. — Ты знаешь, что я тебе звонил? — голос Саши звучал искренне обеспокоенным. — Ночью. — Нет. Я потерял телефон… Прости — Знаешь... Оступившись, он немного помялся, но продолжил: — Как ты решился? Ты же знаешь их отношение к этому. Вадим пожал плечами: — Я не знаю. Пересмотрел мелодрам или перечитал романтики. Просто понадеялся, а потом… да уж… когда опомнился было уже поздно. Глубоко вздохнув, Вадим поник. Больше никакой надежды не было. Дома нет, будущего нет, идти некуда. Вопрос брата в очередной раз об этом напомнил: — И где ты собираешься ночевать? Ты домой-то вернешься? — Я не знаю. Александр тут же разлился в куче вопросов обеспокоенной матери, чей ребенок собирается покинуть семейное гнездышко: что ты будешь делать? чем питаться? все ли с тобой будет хорошо? Вадимка же все это почти не слушал. Его внезапно забеспокоил один вопрос, который он вскоре задал: — А как ты к этому относишься? Александр на мгновение опешил, немного подумал и в ответ на это усмехнулся: — Все было ясно еще когда мы мелкими были, — с улыбкой проговорил он и, положив руку на плечо собеседника, продолжил,— и мне всегда было абсолютно насрать.       Прозвенел звонок, они попрощались, а после Вадим расплылся в умиротворенной улыбке и расслабился, будто груз сошел с его плеч.