Fool's Paradise

Слабый Антропный Принцип не слишком велик для десептиконского корабля. Он не впечатляющ, он – самая большая груда металлолома, которую Кренкейс имел несчастье пилотировать. Ему бессчетное количество раз приходилось собирать этот проклятый кусок мусора по частям. Каждый раз он плюется, ругается и проклинает его, но продолжает вкладывать в починку всего себя. Потому что от этого зависят их жизни, особенно потому что его жизнь зависит от этого, и, говоря начистоту, в этом мире его мало что заботит, кроме этого неодушевленного предмета. Не то, чтобы он обязательно ненавидел кого-либо на корабле (как бы ему не хотелось, чтобы остальные в это верили). Неохотно, но он все же уважает Крока, потому что любой в здравом уме на этом корабле делал бы так же. Также просто трудно не пожалеть кого-то настолько же верного и упрямого. Совсем немного десептиконов могут похвастаться такими качествами, и Кренкейс не может не беспокоиться по этому поводу. Он не хочет чувствовать симпатию к Кроку. Иногда он правда хочет, чтобы он мог ненавидеть их командира за эти качества, но он просто не может. Так что, нет, Кренкейс не ненавидит кого-то определенного, но вся эта команда просто. Странная. И это раздражает его. — Как проходит инвентаризация запчастей? — Не особо? Я имею в виду, мы много чего потратили на восстановление тебя и Фулкрума после Клеменси. У меня больше не осталось оптики, но зато у нас еще есть несколько рук и прочего. —Хммм. Вот. Помоги мне посчитать их. Кренкейс не задерживается надолго возле медотсека, ладони сжимаются в кулаки, когда он идет дальше по коридору. — Ты серьезно? Киллмастер? Со всеми— — Ага, с палочкой и всем остальным. —Киллмастер? — Не заставляй меня говорить об этом, он реально повернут на этой палочке. Снаружи машинного отделения в своем робомоде сидит Гримлок, сосредоточивший все свое внимание на том, чтобы, сощурившись, пялиться на какую-то точку на полу. Он едва обращает внимание на Кренкейса, остановившегося, чтобы послушать болтовню Фулкрума и Мисфаера, пока динобот сидит и ждет их как какой-то большой и тупой домашний питомец. Кренкейс хмурится и трясет головой, прежде чем отправиться на мостик. Практически рухнув в кресло, он слышит знакомый скрип, когда закидывает ноги на консоль и смотрит в окно перед ним. Все, что предстает перед его оптикой – бесконечная пустота космоса. Он складывает пальцы вместе, стараясь не зацикливаться, но когда единственным, что его встречает, оказывается гул корабля, он фыркает. Расстроенный, он скрещивает руки на груди и откидывает голову назад. Красная оптика тухнет, и он ворчит: — Да кому они вообще сдались? Горечь для него не нова.