Как найти счастье?

Устало плюхнувшись на стул, заботливо подставленный официантом, Юнги осмотрел заставленный тарелками с различными вкусностями стол. Кумин не поскупился ни на ресторан, ни на любимые блюда омеги, которые тот заказывал, когда они еще были вместе. Мина такой жест насторожил. О всегда был хитрецом. Он умел изворачиваться из любой ситуации с выгодой для себя, причем не понеся потерь. Ему было известно, как правильно завести разговор и никогда не составляло труда обвести верящих ему людей вокруг пальца. В этом был весь Кумин. У него были сотни масок и ролей, но лишь Юнги знал какой он внутри. Сейчас ситуация ничем не отличалась от других. Альфа понимал, что гормональный фон творил с Юнги необъяснимые вещи. Он мог то заплакать, то резко разозлится, поэтому на его чувствах Кумин мог сыграть, будто на арфе, перебрав пальцами все струны души. Мин уязвим и это было ему только на руку. — Давай закончим этот разговор как можно быстрее, — предложил Юнги, облокотившись спиной о спинку стула. Он устал. Ноги отекли, стопы болели, а в пояснице слабо простреливало. Никто не говорил, что беременность дело легкое. Омегу вымотала беготня по этажам, просиживание пятой точки у кабинета врача в очереди, а после сдача анализов. Приятным бонусом стало УЗД-исследование. Он снова увидел свою малышку, которая уже не была похожа на бусинку, как во время первого исследования. Ребенок значительно прибавил в весе, но показатели в этот раз были немного ниже. Врач заверил, что ничего страшного в этом нет, и скорее всего, это произошло из-за переутомления и нестабильного эмоционального фона. Знал бы он, что творится в жизни Юнги, запер бы его в больнице до самых родов, тем более до них не так уж долго осталось. — Хочешь перейти сразу к сути? — альфа приподнял брови, а после взял в руки столовые приборы. Он уловил утвердительный кивок Юнги. — Я не против. Мин проследил взглядом за альфой, который достал синюю папку из сумки, висевшей на его стуле. Он раскрыл ее и, потянувшись к омеге, передал в руки. — Что это? — в недоумении произнес омега, пробежавшись взглядом по строкам. — Это договор касающиеся моего ребенка, — со знанием дела произнес Кумин, принявшись за нарезку сочного стейка, который принес ему официант. Юнги к своей еде даже не прикоснулся. Альфа устроил этот фарс, дабы показать свое превосходство. — Что? — глаза омеги широко распахнулись, когда он добрался до сути договора. В тексте шла речь о том, что Юнги добровольно отдаст малыша Кумину, так как не в состоянии дать ему должный уход. Он не будет претендовать на встречи и знакомство с ребенком, так как будет лишен родительских прав. Разумеется, все это далеко не бесплатно. О готов был отстегнуть кругленькую сумму за свое еще не родившееся чадо. Пояснения, зачем ему все это в договоре не было, что натолкнуло Юнги на одну интересную мысль. Скорее всего, это проделки родителей Кумина, которые надоумили его провернуть эту аферу. Альфе ребенок не нужен. У него своя разгульная свободная жизнь, в которой есть только развлечения и бизнес, что держались на лжи и обмане. — Послушай, — Кумин отложил приборы, а после сложил ладони в замок перед собой. — Вот зачем тебе все это? Ты молодой красивый омега с успешной карьерой повара за плечами. У тебя есть альфа, который тебя любит. Родишь, избавишься от груза, а в придачу получишь кругленькую сумму. Ты даже сможешь открыть свой ресторан, — как казалось О, он в красках рассказал историю возможного будущего Мина. — А уж если захотите, то родишь еще не одного карапуза. Вряд ли твой альфа будет рад растить чужого ребенка. К тому же позже могут возникнуть проблемы, когда ты родишь ему своего ребенка. Возмущению Юнги не было предела. За такие слова он готов голыми руками разорвать грязный рот О. Как он может говорить о ребенке, как о каком-нибудь товаре или, что еще хуже, обузе. Тем более Чонгук, когда они еще были вместе, старался окружить его заботой и теплом. Он часто болтал с малышом, рассказывая о том, как провел свой день и каким вредным может быть его папочка. Юнги это ни капли не злило, а лишь забавляло. Злость и ярость текли по тонким венам. Мину казалось, что он выгорает изнутри. Голова немного кружилась, а руки тряслись, но он всеми возможными силами, что еще были в его хрупком теле, старался сдержаться. — Ты нормальный вообще? — повысил голос Юнги, откинув салфетку, что доселе комкал в дрожащих пальцах. — Я… Даже знать не хочу, как это, — он бросил папку посреди стола, — вообще пришло в твою голову. Мне было известно, что умом ты не блещешь, но чтобы так сразу и до шизофрении… Чёртов кретин. — Нормального разговора, как я понял, у нас не выйдет, — рыкнул О, переведя полный ярости взгляд на не менее разозленного Юнги. — Я вообще не собираюсь больше с тобой говорить, — оповестил его Мин и, встав, направился в сторону выхода из ресторана. Не успел он прикоснулся к дверной ручки, как в спину его кто-то толкнул, из-за чего Мин ударился животом. Он приложил руку к пострадавшему месту и болезненно прошипел. Удар был несильным, но довольно-таки ощутимым. — Что за… — возмутился омега и, повернув голову, увидел нахмуренного Кумина. Альфа схватил Юнги за руку чуть выше локтя и с силой выволок на улицу. Он не обратил внимание на болезненный вскрик омеги и его подкосившуюся походку. Он был полностью сосредоточен на словах Мина, которые обидели его величество и затронули неприкосновенное эго. — Закрой рот и шагай смирно, — прорычал на ухо Мину О, свернув в сторону своей машины. Как только автомобиль попал в поле зрения Юнги, он начала сопротивляться, хоть это и приносило боль. Внизу живота стало неприятно тянуть, а ребенок начал пинаться с еще большим усердием. Похоже, малышка ощутила состояние своего папочки и всеми силами пыталась показать свой протест. — Отпусти меня, придурок, — шипя, выругался Мин. Омега попробовал отдернуть руку, на которой останутся следы от чужих пальцев, но ничего не получилось. Кумин вцепился в него, будто краб своими клешнями в добычу, совершенно не обращая внимание на чужой протест. — Мы будем говорить по-другому, — угрожающе произнес альфа. — И не здесь. Не хочу, чтобы нас побеспокоил твой надоедливый братец. Перед тем, как зайти в ресторан, Юнги попросил Чимина подождать его в кафешке напротив. Он заверил брата, что эта встреча не продлится и получаса, поэтому нет нужны надолго отлучаться. Все должно было пройти иначе. — Никуда я с тобой не поеду! — во все горло выкрикнул Юнги, дабы привлечь внимание спрятавшегося Чимина и прохожих. Он надеялся на то, что если брат не подоспеет, то хоть кто-либо сможет за него вступится. Вмешательство было необходимым. — Тебя не спрашивают, — грозно рявкнул О и встряхнул Мина, все также сжимая его руку. Юнги громко вскрикнул, обняв свободной рукой свой живот. Ему казалось, что внутрь вгоняют раскаленные спицы, дабы превратить все его внутренности в кашу. Внизу живота появились режущая боль, из-за чего ноги перестали держать и он медленно осел на колени на асфальт. — Поднимайся! — требовательным тоном произнес О, бросив на корчащегося от боли омегу презренный взгляд. — Перестань придуриваться! Я знаю, что это все твои уловки, но я на них не куплюсь. Даже не надейся. — Вызови скорую, — дрожащим голосом произнёс Юнги. Он встал на четвереньки и, для удобства, уперся одной ладонью в асфальт. Перед глазами все плыло, поэтому он пытался приложить усилия, чтобы не потерять связь с реальностью. Его лицо исказилось в гримасе боли, из-за чего он стал делать дыхательную гимнастику, которой его научил Тэхён. На эту просьбу Кумин лишь гадко усмехнулся. Он запустил пятерню в волосы, а после положил одну руку к себе на пояс. — Это не сработает… Договорить он не успел, так как был остановлен мощным ударом в нос, из которого мгновенно хлынула кровь. Идеально выглаженная рубашка и пиджак окрасились уродливыми пятнами, а сам О зажал нос пальцами, чтобы остановить кровотечение. — Сволочь! — прорычал Чонгук. Чон схватил стонущего от боли Кумина за грудки также, как этим утром, и впечатал свое колено в его живот, заставив того согнуться пополам. В каждый удар он вложил всю свою обиду, ярость и злость, что вулканом извергались внутри раненой души. О заслужил быть хорошенько избитым, ведь уже давно этого выпрашивал. Юнги не мог поверить, что Чонгук здесь. Он появился из ниоткуда в самый подходящий момент и снова спас его. Омега обрадовался, что Чон снова рядом, и даже забыл о том, из-за чего он разорвал их отношения. — Гу-у-ук, — слабо протянул Мин и, подняв жалостный взгляд на свирепого Чона и уже не сопротивлявшегося альфу, заскулил. — Оставь его, — попросил он, но никто не обратил на его страдания никакого внимания. — Чонгук хватит! — вскрикнул Юнги. Подарив еще один мощный удар в лицо, Чон оттолкнул Кумина, чье окровавленное лицо напоминало кашу, и повернулся в сторону согнутого в болезненному спазме омегу. Он в один шаг преодолел расстояние, что было между ними, и рухнул на колени перед плачущим Мином. — Что случилось? — обеспокоенно произнес альфа. Голос Чонгука был хриплым, а руки подрагивали от напряжения и пережевывания. Его взгляд метался от искаженного болью лица омеги к его руке, лежащей на довольно большом животе. — Ре… Бё… Нок, — по слогам выдавил из себя Юнги, а после с глаз хлынули горькие слёзы. — Больно. — Чёрт, — ругнулся Чон и, достав телефон из заднего кармана, что-то быстро набрал. Он не стал больше расспрашивать стонущего Мина, лишь бережно подхватил его на руки и понес к своему автомобилю. Слова были лишними. На данный момент для Чонгука было главным доставить Юнги в больницу и оказать первую помощь, чтобы ни ему, ни ребенку ничего не угрожало. Он не мог себе позволить нервничать и паниковать, ведь от него сейчас зависело то, как быстро они доберутся до госпиталя. Когда Чон положил омегу на заднее сидение, он заметил кровавый след на его джинсах. Сначала он подумал, что испачкал брюки Юнги кровью, сочившейся из содранной кожи на костяшках, но после понял, что это далеко не так. У Мина открылось кровотечение. — Все будет хорошо, — он наспех чмокнул Мина к пухлую щеку и покинул салон авто, но лишь для того, чтобы занять водительское место и мгновенно сорваться с места. — Можешь рассказать, что случилось? Вместо ответа последовало болезненное мычание, короткое «нет» и частые всхлипы, но нельзя позволить Юнги погрузиться в панику и потерять сознание. — Об этом поговорим позже, а сейчас дыши. Помнишь, как мы занимались? — Мин ничего не ответил. — Медленный вдох носом, а после также медленно выдыхай ртом. Давай, малыш. Ты должен помочь нашей малышке.

***

Юнги бросил короткий взгляд на спину Чонгука, что старался как можно осторожнее вести машину, а после уложил голову на мягкое сидение. Он пытался сдержаться, дабы не закричать, тем самым не испугать альфу, чтобы он не начал паниковать. Его будто разрывало на части, а ребенок, чувствующий опасность, притих. Сейчас омега предпочел бы ощущать болезненные пинки, чем затишье. Внизу живота бурлящей лавой растеклась режущая боль, из-за чего было безумно тяжело дышать. Она спазмами прокатывалась по позвонку и пояснице, а после оседала тяжелым комом в паху. Юнги не смог сказать точно, в какой момент он отключился. До него доносились обрывки фраз, который бросал Чонгук, а после темнота поглотила его сознание. Спустя некоторое время он ощутил невесомость, поэтому приоткрыл глаза, увидев перед собой размытый образ Чона: его острый подбородок, мощные скулы и спадающую на лицо челку. — Врача! — громко выкрикнул альфа, из-за чего Мин поморщился и заерзал на его руках. — Тише, малыш. Не двигайся, — мягко произнес он. — У моего омеги открылось кровотечение. Юнги не смог уловить четкий разговор альфы с кем-то из медицинского персонала. Он слышал четкий голос Чонгука, ощущал его запах и тепло тела. Присутствие истинного альфы рядом прибавило сил, поэтому Юнги ни на секунду не усомнился в том, что что-то может пойти не так.

***

В коридоре повисла тяжелая тишина, которую изредка разбавляли всхлипы Санмина, мертвой хваткой вцепившегося в руку бледного Чимина, вздохи Чонгука. Они втроем находились рядом с операционной в гинекологическом отделении, за дверью которой находился Юнги. Чон рвался к омеге, но заведующий отделением вытолкал его в коридор, пригрозив пустить в ход кулаки. Альфа был напряжен. Его лицо было хмурым, из-за чего между бровей пролегла глубокая складка, губы сомкнуты в ровную полоску, а дрожащие пальцы сцеплены в замок. Перед глазами до сих пор стояло искаженное от боли лицо Юнги и его кровь на широких ладонях. Альфа долгие десять минут, показавшиеся ему вечностью, тер кожу до появления красноты. Чон считал, что именно он виноват во всем случившимся. Не открой он тогда дверь школы своему администратору, возникшей ссоры между ним и Юнги вовсе бы не было. Мин бы не оттолкнул его и с ним все было в порядке. Альфа был готов собственноручно забросать себя камнями за эту дурацкую оплошность. — Чонгук? — хриплым голосом позвал его Чимин. На Пака было страшно смотреть: опухшие от слез глаза, бледная кожа и потрескавшиеся от постоянных покусываний губы. Он выглядел уставшим. Скорее всего, так же как и Гук, корил себя за случившиеся. — М-м? — Можешь купить воды для Санмина? — Да, — альфа поднялся со своего места. — Конечно. Чонгук спустился на первый этаж, где находился уютный кафетерий, в котором можно вкусно перекусить. Он с пустым взглядом окинул бету, что стоял перед ним, а после опустил глаза в пол. Внутри все переворачивалось от переживаний. Он несколько десятков раз мысленно прочел молитву и дал сотни обещаний всем богам, что больше никогда не причинит Юнги боль. Он даже готов отказаться от омеги, но лишь при условии, что их девочка выживет. Чон считал, что ребенок, что живет и развивается под сердцем истинного — его. Неважно, что они не кровные родственники. Альфа полюбил эту маленькую бусинку, что ночью пинала своими пяточками в его ладонь, лежащую на животе омеги. Этот малыш стал таким же ценным для Чонгука, как и его папа, что сейчас боролся за крохотную жизнь. Альфа не простит себя, если случится непоправимое. — Чонгука-а! — прозвучал обеспокоенный голос Хосока. Альфа быстрым шагом приблизился к брату, и остановившись рядом, уперся ладонями в свои колени. Похоже, он очень спешил. — Отдышись, — предложил старшему Гук, похлопав его по спине. — Ты решил вопрос с полицией? Хосок кивнул и выпрямился в спине. Он не мог не помочь Гуку и его омеге. Сразу после драки Кумина забрали в участок, где за него взялся старый друг Чона-старшего, пообещавший, что штрафами и условным сроком О не отделается. Он получил по полной за то, что не давал проходу Юнги, шантажировал его, навредил его здоровью, а также пытался заставить продать малыша. Контракт, подтверждающий последнее обвинение, был изъят и являлся одним из главных доказательств в этом деле. — Да. Кумин попал, и на его месте, я бы даже не пытался рыпаться и просить помощи у родителей, — заявил Хосок, довольно ухмыльнувшись. — Он больше никогда не потревожит Юнги. — Спасибо, — Чонгук пожал протянутую руку брата, а после подошел к прилавку и купил воды. Когда они вернулись к коридор, где помимо Чимина и Санмина был еще и врач, Гук прибавил шагу. Он с обеспокоенным выражением подошел к бете, что оперировал Юнги. — Вы отец ребенка? — строгим тоном спросил врач, окинув Гука внимательным взглядом. — Д…да. — Тогда вам нужно заполнить форму, — он протянул альфе синюю папку. — А как Юнги? Что с ребенком? — голос Чонгука дрогнул, но это не было чем-то постыдным. Он боялся услышать ответы на свои вопросы. Ему казалось, что мир потеряет краски и какой-либо смысл, если… — Омега истощен и вымотан, но в целом его состояние удовлетворительно. Ребенок в порядке. Угроза выкидыша миновала, но его папе нужен отдых, покой и хорошее питание. Никаких переживаний, иначе могут возникнуть осложнения, — ровным тоном объяснил врач. — Ему повезло, что вы вовремя доставили его в больницу. Если бы задержались на минут десять-пятнадцать, мы, скорее всего не успели бы спасти плод. На последнем слове беты Санмин взорвался слезами пуще прежнего, уронив опухшее от слез лицо в раскрытые ладони. Ни за что на свете он не мог потерять Юнги и свою бусинку, ведь кроме них у него никого не осталось. Тогда бы у омеги просто пропал смысл жизни. — Успокойтесь. Уже все хорошо, — доктор положил свою ладонь на подрагивающие плечи Санмина. — Спасибо вам, — пролепетал старший омега. — Спасибо большое, что спасли моих малышей. — Это моя работа, — мужчина поклонился. — Простите, но я вынужден уйти. Как только Юнги придет в себя, можете его навестить. Только не больше десяти минут и желательно входите по одному. — Хорошо, — поблагодарил Гук. — Спасибо вам. — Берегите себя и родных.

***

В просторной палате, которую оплатил Чонгук, светло и прохладно. Альфа помнил, что Юнги ненавидит жару, поэтому старался создать для него комфортные условия. Омега лежал на спине и, поглаживая ставшей в разы тоньше ладонью большой живот, уткнулся взглядом в потолок. На лице нет ни намека на легкий румянец, а губы покрылись шершавой коркой. Его взгляд был пустым и безэмоциональным. Из него будто вытряхнули душу, оставив пустую оболочку. Чону казалось, что из-за случившегося Юнги будто уменьшился: стал еще более хрупким. Он стоял у двери, зайдя самым последним, и боялся сделать шаг навстречу к тому, кому отдал свое сердце и был готов был продать ещё и душу. Чонгуку было страшно из-за того, что Юнги может рассердиться и начать нервничать. В его положении этого никак нельзя допустить. — Проходи, — хриплым голосом отозвался Мин, а после повернулся в сторону альфы. На приглашение омеги Чон коротко кивнул и сделал несколько неуверенных шагов в сторону широкой постели. Юнги выглядел крохотным, но таким уютным, что альфа бы с удовольствием примостился под его теплым боком. Когда Чонгук потянулся за стулом, что стоял недалеко от постели, Юнги устремил свой взгляд на него, тем самым пригвоздив к полу. Альфа замер, боясь даже сделать вдох. — Ближе, — попросил Мин, хлопнув ладонью по кровати рядом с собой. Не спуская глаз с омеги, альфа выполнил его просьбу. Он присел с краю, дабы не принести Юнги неудобств, а после опустил голову, из-за чего стал похожим на побитого щенка. — Прости меня, — дрожащим голос произнес омега, положил свою ладонь на чонгукову: широкую и теплую. Мин безумно соскучился по объятиям, в которых был готов до конца дней спрятаться от всего мира, по собственническим прикосновениям и поцелуям, заставляющим крылья за спиной встрепенуться и выпрямится. — Что? — Чон резко вскинул голову и уставился на омегу удивленным взглядом. Его глаза заметно округлились, а брови взлетели вверх. — Я… Прошу прощения, что… Не выслушал тебя тогда. И хочу сказать спасибо, что уберег мою малышку. Чонгук далеко не сентиментальный человек, но сейчас, в эту самую секунду готов позорно разреветься. Он первым хотел попросить прощения и объясниться, поэтому для него слова Мина стали огромным потрясением. Сердце в груди билось с такой силой, что, казалось еще один миг, и оно проломит грудную клетку. — Хосок мне все рассказал и даже показал запись камер. Я так перед тобой виноват, — голос омеги сорвался на всхлип, из-за чего Чон переплел их пальцы и чуть сжал, чтобы показать свою поддержку. — Я… Подумал, что ты такой же, как О. — Только не плачь, — Чон склонился над омегой и потерся своим носом о его. Их губы почти соприкасались, но ни один из них не решился поддаться вперед, — Тебе нельзя. — альфу уткнулся своим лбом в лоб Мина. — Не расстраивай нашу малышку. Ей и так сегодня досталось. — У меня не хватит никаких слов, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты оказался рядом, — Мин потерся щекой о подбородок Чонгука. — Когда я почувствовал твой запах, то мгновенно успокоился. — Лучший способ меня отблагодарить — быть всегда рядом, стать моим омегой, супругом и родить мне детей, — каждое слово вольной птицей вылетало из самого сердца. — Я не смогу без тебя, Юнгия. Если ты все же мне откажешь… Юнги положил свою ладонь на шею Чона, тем самым прервав его, и потянул на себя. Его сухие уста соприкоснулись с нежными губами. Было так трепетно и волнующе снова целовать своего альфу, которого он безумно любит. — Это предложение? — отстранившись, выдохнул в крепкую шею Мин. — Оно самое, — альфа широко улыбнулся, когда почувствовал под своей ладонью легкий пинок малышки. — Привет, моя сладость, — Чонгук отстранился от Юнги, а после наклонился и оставил легкий поцелуй на прикрытом тонким покрывалом животе. — Я безумно соскучился по тебе. — Она тоже скучала по своему отцу, — Юнги впутал свои тонкие пальцы в смоляные волосы альфы. Чон готов был завыть в голос от того, насколько он был счастлив. Слова омеги прозвучали будто бальзам на душу после долгой разлуки. — Мне не хватало ее пинков, когда ты прикасался животиком к моей спине, — Чон потерся лицом о приятную выпуклость. — Думал, что сойду с ума без вас. — Прости, — с грустью во взгляде прошептал Юнги. — Я так виноват. — Все в порядке, — Чон подтянулся выше и снова чмокнул в призывно приоткрытый ротик своего, без пяти минут, супруга. — Главное — что мы снова вместе и больше никто не сможет нас разлучить.