Гвоздь и другие.

Ледяной ветер нес снежную крошку пополам с дождём параллельно земле. Промокшие и замёрзшие голуби кучковались у помойки, в ящиках хозяйничали ободранные вороны. Серое небо, похожее на застиранную тряпку, под ногами останки асфальта вперемешку со снегом, льдом и водой. Серые люди, серые, безликие здания, серые от грязи машины. Парень по прозвищу Птица зябко поёжился, матерясь про себя – свитер он где-то просрал, а надетая на майку косуха совершенно не спасала от холода. Ветер, кажется, проникал даже в желудок. Птица сунул руки в подмышки, но это не слишком помогло, вдобавок лужа, в которую он наступил, оказалась слишком глубокой, и Птица зачерпнул ботинком ледяной воды. Он отошёл к помойке, повертел головой – нет, кругом всё та же безнадёга, серый монохромный мир. Сунул руку в карман и похолодел – ключей не было, была только дырка. Птица принялся лихорадочно искать ключи по другим карманам, но нашёл только копеечную зажигалку да пачку «Беломора» с единственной папиросой. Он смял гильзу, прикурил, прикрывая слабенький огонёк от ветра ладонью. Нужно было что то делать, но зачем? Птица затянулся последний раз, выбросил окурок в лужу, и, ссутулившись, побрёл к своему дому – авось кто будет заходить в подъезд, тогда можно войти следом и переночевать на верхнем этаже, около мусоропровода. Идущие мимо люди казались парню живыми покойниками, застывшие лица, мёртвые, пустые глаза. Точно какую-то программу выполняют, подумал Птица, а для чего – не знают. Вернее, им пофиг. Даже дети такие же мёртвые… И я такой же покойник, кому я нахер нужен! Он медленно и бесцельно шёл по улице. Холод уже почти не чувствовался, и Птица решил, что он, наверное, неправильный робот, сломанный. А ведь были у него друзья, но Мишку Гвоздя убили в прошлом году пьяные отморозки, а Настя Треска попала под машину за три месяца до этого. Птица постоял у своего подъезда и побрёл в другую сторону. Недостроенная высотка пялилась чёрными провалами окон, ржавел заброшенный кран. Забор, ограждающий стройку, местами обвалился, местами был разобран местными жителями, решившими, что металлический профиль – вещь в хозяйстве нужная. Парень вошёл в дверной проём подъезда, поморщился от запаха – это место давно облюбовали местные бомжи, и если выше они спали, то здесь справляли нужду. Птица поднимался всё выше, по чудом уцелевшим лестничным пролётам, с выкрошенными до арматуры ступеньками. Его целью была крыша. На крыше парень остановился, ветер здесь сбивал с ног. Птица встал на четвереньки и подполз к краю. Посмотрел вниз – двенадцать этажей, исход гарантирован… Он встал на ноги, выпрямился. Ветер толкнул в спину, Птица ухватился за торчащую арматурину. Внезапно в голову пришла мысль – вот он умрёт, а вдруг там то - же самое? Тот же грёбаный Пиздекамск? И он будет снова и снова падать с этой долбанной крыши, и снова и снова оказываться в этом городе серой безнадёги… Птица решительно тряхнул головой, нет уж, не проверишь – не узнаешь, и разжал пальцы. Ветер радостно ударил между лопаток и парень с криком полетел вниз. Птица открыл глаза и сел. Сердце бешено колотилось о рёбра, кругом было темно, на полу храпел Гвоздь. -Бля… - Птица потряс головой, - Гвоздь, ты спишь? Я, бля, чуть не помер… -Сплю, - пробормотал Гвоздь, - опять приход словил, урод? -Ты скажи мы в Пиздекамске? – уточнил Птица, - я серьёзно! -Треска, - позвал Гвоздь, - Птичка ёбнулся… иди сюда! Совсем плохой. Треска в майке до колен подошла к Птице, потрогала его голову, Гвоздь тоже пощупал приятеля. Птица сгрёб друзей в охапку и пробормотал: -Да хуй вам, а не Пиздекамск! Хер дождётесь…