Гвоздь и другие.

-С хера ли мы вчера так ужрались… - простонал Гвоздь, - у меня топор в башке, да? -Я не помню, - Треска открыла кран и начала шумно пить, - если был топор, то мы его пропили. А где Птичка? - Птичка, - Гвоздь сел на пол и схватился за голову, топора не нащупал, но кое-что припомнил, - точно, этот урод какую-то траву припёр! И мы допивали грёбаный ром. В кухню по стеночке вполз зелёный Птица. Вид у него был такой, что даже привычные ко всему приятели испугались. -Птичка, - Гвоздь не вставая с пола потыкал в Птицу пальцем, – ты живой? -Хер знает, - Птица, не открывая глаз направился к открытому крану, - пить хочу, как же мне херово! -Зомбак, - констатировала Треска, - мы все зомбаки… Что же мы вчера тут вкурили-то? -А это чё за нах? – Гвоздь цепляясь за колченогий стол поднялся на ноги и застыл над каким-то бумажным огрызком. Глаза его безуспешно пытались сползтись в кучку, но задача была непосильной. Гвоздь наклонил голову к плечу и попытался прочитать написанное. -Ппукопйате дрыувяю лжкоу… Бляха муха, кто это тут писал? Птичка! -Не ори, я и так подохну, - Птица оторвался от крана, - чё за чепурга? Это кто писал? -Не я, - Треска тоже начала изучать бумажку. Корявые буквы наползали друг на друга, и размер их варьировался от огромных до микроскопических. Тут в голову девушке вползло странное воспоминание: Птица, сидя за столом, карябает на бумаге какие-то письмена, а они с Гвоздём ржут и диктуют. Она посмотрела на друзей – явно они тоже что-то вспомнили. -Птичка, это ж ты нацарапал, давай, читай! -Это ж мы чего-то продавать хотели, - Гвоздь потёр лоб, - а чего, не помню. И объявление писали. Панки снова наклонились над столом. Троицу отчаянно штормило, но они не сдавались. После расшифровки текст выглядел примерно так: «Ппукопйате дрыувяю лжкоу. Лкжоа пежмоот пхуоетдь за птяь денй на дясеть кмирлогам. Вищуеде догоелтии мриа рюмундекоет дурвяыю лкжоу, как понрксеаре свсдорето для пхуоенидя. Лаюбя жнищнеа или мчинужа с пьоощмю неашй чосундей лкжои сжмеот стрибось лниший вес и пвеситри совю фругиу к иньелдаой фмрое. Пименирене довыряй лкожи лкего и пторсо, от вас не путсруеботея нкииках обыхосх уилсий – посрто етьше всё, что вы так лбютие, но с пьощомю неашй уканолиньй двярыой лжоки! Сцапильеяня эгноморисчакея ркуча пволозяет дывярой лкоже унбдоо и кфомотнро рсялпогаласьтя в вешай ркуе, дрийзаенакся дрыка пёрдиат илдизею нымевропотивнй шрам. Все дкыри в ниашх лакжох июмет уканьулиню нветопомурию фмроу, и итовзгенолы вунчурю. Ни онда ншаа лкжоа не пжохоа на дгуурю! Вгесо за 1999 рбелуй уканальиня давыряя лжкоа меожт сатть вшеай! Сорко внеса, проа путодамь о фургие! Пйукатопе уканьулиню дрыувяю лжкоу с уканолиньй сдикокй вегсо за 1999 рбуелй всетмо 4999! Кивушемпу две дырявые уканыльине лжкои - проаодк, уканальиня давыряя кжукра для аглолкьоынх нотпикав! С эотй кжукорй вы ндигкоа не неёпьтась!» Рядом с бумажкой лежала погнутая закопчённая алюминиевая ложка с дыркой. После долгих попыток расшифровать текст, троица пришла к выводу, что для этой процедуры необходимо достичь вчерашней кондиции, но на такой подвиг никто не решился…