Дичь

«Живой…» Рей цеплялся одеревеневшими пальцами за футболку Роберта. Она была уже частично промокшая от его слез. И ему не было стыдно. Словно что-то внутри надломилось, выплескивая наружу то унижение, через которое он прошел, ощущение собственного бессилия, страх потери. Сквозь пелену горечи он чувствовал успокаивающие поглаживания по вздрагивающей спине и легкое дыхание в макушку, шевелящее спутанные волосы. Омега осознавал, что эта безысходность, оставляющая только надежду друг на друга, скрепляла их сильнее истинной связи. Руки альфы будто забирали часть боли, привнося в хмурую реальность искру веры. В кромешной тьме человек ищет свет и, заметив даже тусклый лучик, идет на его мерцание, пытаясь впитать в себя. И до омеги через окружающую его черноту пробивалось тепло тела, на котором он лежал. Все громче и громче было слышно размеренное биение сердца Роба, подъемы и падения грудной клетки при дыхании. И он тоже приподнимался и опускался в такт дыхания альфы, словно качался на волне. Разрешал ей нести себя, убаюкивая, выносить из темноты к призрачному свечению на поверхности. Рыдания постепенно стихли, пульс восстановился. А вместе с тем возвращались привычное спокойствие и способность здраво рассуждать. Рей поднял голову, оценивая обстановку вокруг. Альфы суетились, готовя неизвестно откуда взявшиеся носилки и перераспределяя поклажу. Генерал отсутствовал и омега прикусил от волнения губу, пытаясь выцепить взглядом хрупкое тело Свена. Наверное, омега еще был в пещере и сердце Рея учащенно забилось, волнуясь о состоянии друга. Было ощущение, что кто-то наблюдает за ними. Совсем рядом оказался альфа из вертолета, тот, который предал их. Омега почувствовал, как внутри поднимается ярость с новой, неизвестной ему ранее примесью ненависти. – Не прикасайся к нему. – Рей с презрением оттолкнул руку спасателя-альфы, намеревавшегося обеззаразить рану на виске Роберта. Он вырвал из его рук сумку, достал марлевый тампон и антисептик и аккуратно смыл кровь возле рванных краев и с щеки. Саму рану он обработал почти невесомыми движениями. Перекись громко шипела и пузырилась розовой пеной при контакте с кровью. Роберт почти окончательно пришел в себя. Он поморщился и попытался встать, но омега положил ему руку на грудь и легким толчком уложил обратно. – Полежи. Встанешь, когда я закончу, – от внимания омеги не утаилась болезненная бледность и расширенные почти на всю радужку зрачки. – У тебя сотрясение, не делай резких движений. – Я не против, чтобы меня еще раз покалечили, если буду твоим пациентом. – Дурак! Видно, хорошенько тебя огрели… Ты не в себе. Роберт поднял руку к виску, пытаясь ощупать рану, но Рей перехватил руку: – Не трогай, инфекцию занесешь. Альфа удивленно посмотрел на него, пытаясь вспомнить, сопоставляя факты. Он не отрывал от него прищуренный взгляд, сканируя заплаканное, перепачканное в грязи и крови лицо, и с каждой секундой мрачнел. Он поймал руку омеги, притягивая к сухим обескровленным губам. Прикосновение шероховатой, потресканной кожи губ обожгло до костей. – Прости, – прозвучало пронзительно и искренне, и Рей вздрогнул. За что он просил прощение – за то, что не сумел удержать вход в пещеру, за то, что привез сюда, или за все вместе? Омега прислушался к себе и не смог найти следы обиды и злости, которая еще совсем недавно фонила сквозь любые другие чувства. Он не мог сказать, когда наступил тот переломный момент. Как так случилось, что его обидчик, которого он должен был ненавидеть, шаг за шагом забрал не только его тело, но и душу. Роберт провел большим пальцем по запястью Рея и, нащупав там неровности, перевел взгляд на кожу кисти. На ней горели ярко-красные отметины от захвата чужих рук и пестрели паутинчатой сеткой царапины и неглубокие порезы. – Кто это сделал? – Роберт, несмотря на предупреждение омеги, резко поднялся. Он тяжело дышал, осматриваясь по сторонам. Возле входа в пещеру курил Блэк Райт, оперившись спиной на большой валун. Он смотрел в их сторону, ехидно усмехаясь, словно эти двое неимоверно забавляли его. – Он подписал себе смертный приговор. Я убью его! – Блэк опустил руку на пах, толкнувшись в нее медленным жестким движением, наблюдая за реакцией Роберта. – Я убью его… Рей взял лицо Роба в свои ладони и развернул на себя. – Он провоцирует тебя. Не надо… – Но от холодной решимости, плескавшейся на дне его глаз, омегу прошил ледяной озноб.

***

– У нас мало времени, пора уходить. – Хватит возиться с полудохлой сучкой. Я не узнаю тебя, Паттерсон, – генерал прошел мимо, задевая Блэка плечом. – В таком состоянии он не протянет долго, нет смысла тащить его через джунгли. – Скоро здесь будут люди Грейсона-старшего и Коула Виннера. Если его омега умрет – он будет мстить. Если мы оставим его здесь, и он беспрепятственно получит его обратно – это развяжет ему руки. Он нам нужен. – Тебе нужен, хочешь сказать? Я ведь видел, как ты рыщешь, как неприкаянный, в его поисках. В чем секрет? Что ты задумал на самом деле? Ты ведь не собираешься отдавать этого омегу своему племяннику? – Никакого секрета нет. Мы обменяем заложников на нашу неприкосновенность. Омеге после капельниц лучше, он выдержит. До джипов десять часов пути по джунглям. Доберемся до небольшого аэродрома на границе с Аргентиной. Заляжем там на дно на пару дней. Тогда выдвинем условия. Пусть помечутся, нервы потреплют. Сговорчивее станут. Обыщите их, – крикнул сопровождающим, указывая движением руки в сторону пленников. – Куколку нет смысла обыскивать, я его уже хорошенько обыскал. – Блэк плотоядно улыбнулся, присоединяясь к дебелому альфе, собиравшемуся исполнить приказ. Рей быстро поднялся на ноги, увидев приближающихся мужчин. – Нет, не надо! Роберта подняли одним резким рывком на ноги и обшарили одежду в поиске оружия и острых предметов. Складной нож перекочевал в карман Блэка. Роб пробовал вырваться, но удар по голове существенно ослабил его, голова кружилась, и его попытки напоминали слабое трепыхание. – Ты за все заплатишь, Райт! – Ты не в том положении, чтобы угрожать мне. И помнишь, что я говорил? В джунглях разное бывает… Несчастный случай, например. И я все еще хочу закончить то, что начал… – Мужчина схватил Рея за поврежденную руку, привлекая к себе, прижимая спиной к своей груди. Он приспустил рубашку с плеча, легко царапая метку ногтем, смотря Роберту в глаза. – Ты ведь не думал, что так может случиться, Грейсон? Каким идиотом надо быть, чтобы подвергать такому риску своего омегу? Но я понимаю тебя. С такими сладкими, но своевольными, омегами нельзя по-другому. Они так и просятся, чтобы им сделали больно. – Он сжал пальцы, оставляя отметины от ногтей на бледной коже. Рей дернулся, пытаясь уйти от болезненных щипков, но альфа держал его крепко. Зрачки Роберта сузились. Рей видел, как немного подрагивали его губы в самых уголках, как он нервно сжимал и разжимал пальцы. – Я облажался, Блэк. Сильно облажался. И мне придется жить с этим. И, возможно, до конца жизни просить у него прощения. Не трогай его. Что ты хочешь? Денег? Я заплачу тебе, сколько скажешь. – Деньги? – он рассмеялся. – Деньги – последнее, что интересует меня сейчас. Я хочу удовольствия. И ты прекрасно знаешь, почему мы все здесь и как намерены его получить, – Блэк приоткрыл полы рубашки Рея, медленно двигаясь вниз по его коже, подушечками пальцев обводя сосок и сильно сжимая его, следя за реакцией альфы напротив. – Надо же! Готов расплакаться. Может ты и не альфа вовсе, Грейсон, а плаксивая омежка? Знаешь, что я делаю с омежками? Нагибаю и ебу. Замени своего омегу, и я его не трону. Рей почувствовал, как сердце замедлило удары, ужас морозными кристаллами словно вспарывал кожу. Этот человек упивался болью и унижением. Они были для него необходимы, как мазут для заржавевшего механизма. Он нашел себе жертвы. Да, возможно, их отпустят когда-нибудь, но уже изломанных, растоптанных, униженных. И можно ли потом будет отмыться от этой грязи? Возродиться, если тебя провели по девяти кругам ада? Он отрицательно помотал головой, но Роб, совсем бледный, четко сказал: – Хорошо, отпусти его. – Нет! Роб, нет! – Рей извивался в руках Блэка, пытался укусить его. Но тот был как гранитная скала. Как грузовик, которому на дорогу выбежали два котенка и он даже не собирался притормаживать, а намеревался переехать их на полной скорости.