Дичь

Он помнил этот запах. Удушающий и острый – мускуса и лавра. Запах страшного и властного человека. Рей так и остался стоять, не шевелясь, с капельницей в руках возле Свена. Его сознание выделяло из окружающей реальности только звуки капающей воды и приближающиеся тяжелые, уверенные шаги. Странно. Никакого страха. Как будто исчерпан лимит переживаний. Омега медленно опустил одну руку и положил на прохладный корпус пистолета у себя за поясом. Раз – быстро выхватить пистолет, два – развернуться, три – выстрелить. Он наверняка успеет. Но это мало что изменит – есть еще остальные охотники. И еще что-то, что он должен непременно знать. Что-то важное, пытающееся вырваться сквозь ледяную корку, сковавшую сознание. Рей прислушался к себе, к растущему чувству потери, которое просверливало в нем зияющую дыру. – Что с Робертом? – Вот и свиделись, пташки! Нужно было упорхнуть, когда была такая возможность. Но я рад что наконец-то у меня есть то, за чем я сюда приехал. – Что с ним?! – повторил омега. Голос звучал холодно и отстранено, как будто чужой. – Жить будет, он мне нужен. – Сквозь эмоциональную пустоту прорвалось облегчение. Рей так и продолжал неподвижно стоять, внимательно наблюдая, как генерал Паттерсон подходит к Свену, садится рядом с ним на корточки и всматривается в лицо. Рей удивленно приподнял брови. Потому что то, что он увидел в глазах генерала на несколько секунд: нежность, тревога, страх – этих чувств он никак не ожидал от этого монстра. Альфа протянул руку к лицу больного, медленно ведя указательным пальцем по его щеке. И Рей понял, этот омега – его слабое место. Он привез его сюда, чтобы запугать, сломать и потом держать при себе безвольную куклу, «благодарную» за сохраненную ей и ее ребенку жизнь. И делать с ней все, что захочется. Разве не это же изначально планировал Роберт? И он истерически захохотал, как сумасшедший. До слез. Потому что начал забывать, как все это начиналось. И понимал, как закончится. Как будто со стороны Рей наблюдал, как, разжимая его пальцы, забирают пакет с физраствором, а его самого берут на руки и несут к выходу из пещеры. Кто-то чужой, с большими руками и незнакомым, подавляющим волю запахом. Он уже не смеялся, только судорожно хватал воздух и щурил на солнце мокрые от слез глаза. Дым давно рассеялся, джунгли все так же полнились звуками, поглотив сбитый вертолет. Осталось только обгоревшее пятно на кронах деревьев над водопадом и разбросанные ветки, испепеленные листья и обломки вокруг. Но вскоре не останется и этой отметины. Джунгли, напитанные энергией солнца, излечатся от ран, возродятся, ликвидируя любой ущерб, нанесенный человеком, стирая малейший его след. Его поставили на ноги, бесцеремонно облапав, и Рей со злостью резко поднял глаза и встретился с наглым, обшаривающим его тело взглядом. – Тебе это вряд ли пригодится. – Пистолет выхватили из-за пояса и передали одному из проводников. Рей узнал этого альфу. Перед отправкой омег в джунгли он сцепился с Робертом. Такой-же высокий и мощный, как и генерал Паттерсон, с хищным прищуром глаз и насмешливо поднятыми уголками губ. Темные глаза сканировали фигуру омеги похотливым пронзительным взглядом. Ноздри раздувались, втягивая воздух, принюхиваясь к запаху, презрительно кривясь. Альфа развернул Рея к себе спиной, положив руку ему на шею, запрокидывая голову вверх, вынуждая смотреть на себя. – Надо же, весь пропах Грейсоном. Но мне все равно, я слишком долго ждал этого, – в подтверждение его слов в спину уперлась твердая возбужденная плоть. – Хотел насладиться твоими криками, как только увидел тебя на помосте – слишком смелого для омеги, своевольного, дикого. Попробовать, какая на вкус у тебя кровь. Омега дернулся от болезненного укуса в плечо. Он стиснул зубы, чтобы не закричать. Страх вернулся, цепляясь за ноги длинными щупальцами, накрыл с головой прибойной волной, затягивая в пучину отчаяния и безнадежности. Рука на горле сжалась, не позволяя дышать, вырывая сдавленные хрипы. Рей пытался вывернуться из жесткой хватки, но мужчина немного приподнял его, и он утратил опору, почти не касаясь земли. – Большинство давно уехало, но я решил остаться и продолжить поиски. Когда Грейсон увел тебя у нас из-под носа, я был готов убивать. И мое терпение увенчалось успехом. – Он смягчил захват, давая сделать вдох. Рей сильно зажмурился, не позволяя образовавшимся слезам скатиться по щекам. Прикусил щеку изнутри, не разрешая себе издать ни одного звука и не дать ублюдку наслаждаться его паникой и болью. Легкие горели, кожа на шее покалывала. Омега набрал побольше воздуха в легкие, сгруппировался, ударяя альфу в живот, вырываясь из его рук. Но свобода была секундной. Альфа ухватил его за клетчатую рубашку, надетую поверх футболки. Ткань затрещала, разрываясь по швам, и он полетел вперед, выставив руки. Ободранные ладони закровоточили, орошая каменистый грунт рубиновыми каплями. Против воли он болезненно застонал, пытаясь подняться на руках и, приподняв голову, увидел сидящего возле каменного валуна спасателя. Он сидел, все так же покачиваясь, как и в пещере, уставившись куда-то вдаль, беззвучно шевеля губами. Мужчина пришел в себя и начал наблюдать за омегой, ничего не предпринимая. И Рей понял, что помощи от него ждать не следует. Призрачная догадка промелькнула в мыслях и, привстав, он начал оглядываться вокруг. На расстоянии нескольких метров лежал бессознательный Роберт. Кровь запеклась в волосах на виске, щека испачкана тонкими бордовыми потоками. Его кожа стала серого цвета, как будто жизнь едва теплилась в нем. – Почему? – Прошептал Рей и альфа из Службы спасения, скорее всего прочитав по губам, чем услышав, пожал плечами, разворачиваясь в другую сторону. Он обменял их жизни и свободу на свою. Скорее всего он оглушил Роберта, когда началась перестрелка, давая свободный доступ в пещеру врагу. Он хотел жить. Все было зря. Мнимое спасение. Спонтанная первая близость и внезапно зарождающееся чувство. Возвращение в джунгли за Свеном. Воспоминание о друге больно царапнуло внутри. Он обещал ему, что все будет хорошо. И не смог сдержать своего слова. Мысли выли раненым зверем, но омега с трудом душил прорывающиеся наружу всхлипы. Его захлестнула обида и злоба на весь мир. Наверное, в такие моменты люди перестают верить в Бога. И даже начинают ненавидеть его за то, что бросил своих овечек беззащитными в пасть волку. Рей обессилено прикрыл глаза и пропустил момент, когда его потянули за ноги. Ладони снова проехались по земле, получая новые ранки. Ногти ломались о твердую поверхность, пытаясь удержаться, зацепиться за каменистый грунт. Он брыкался и дергался, намереваясь попасть ногой в насильника, но его потуги были лишь жалким трепетанием против альфьей силы, вызывающими лишь насмешку мужчины. – Ты своими действиями только больше распаляешь меня. Ты – самая крупная и желанная дичь, которая мне попадалась за все время. Давай, кричи, хочу слышать твой сладкий голос! – в его голосе сочилось неприкрытое желание. – Гори в аду, урод! – Рей попытался встать, но мужчина навалился на него сверху, пригвождая к земле. Омега вздрогнул, чувствуя сильные тиски пальцев на своих бедрах, сжимающие ягодицы. Альфа начал тереться своим возбуждением между ними через одежду. Рей задрожал, сдерживая рвотные позывы от отвращения и подступающего приступа истерики. «Дышать, дышать, дышать…». Он сдался, перестав двигаться, растекшийся под тяжелым телом аморфной массой. – Умница… Будешь послушным, я заберу тебя отсюда, детка. Заслужи право на жизнь. Покажи, на что ты способен. Убеди меня, что ты особенный… Альфа приподнялся на руках и выпрямился во весь рост. Рей медленно перевернулся, вставая на колени, отвлекая себя от прошивающей насквозь руку и колени боли. Рука нащупала острый камень. Притвориться покорным, ударить по его грязному члену камнем. Или приласкать и укусить. Он смотрел вверх в глаза альфы, не отрывая взгляд, стараясь не выдать свои эмоции. На губах альфы блуждала похабная улыбка. Охотник толкнул язык за щеку, намекая, чего он хочет. Рей проследил за его руками, двигающимися вниз, расстегивающими ширинку, выпускающими из-под белья на волю толстый эрегированный член, сочащийся предэякулятом. Мужчина провел влажной головкой по его губам, явно наслаждаясь видом, который открывался перед ним, пьяня, словно самый дорогой алкоголь, или снося крышу, как забористый наркотик. Он приглушено замычал, смакую предвкушение ожидаемого удовольствия. – Открой рот! Будь старательным мальчиком. В ответ Рей только сильнее сжал зубы и крепче сжал камень, готовясь ударить побольнее, чтобы покалечить, искромсать на куски. Чтобы не было чем насиловать, упиваясь криками боли жертвы, как изысканной музыкой. В горле от напряжения пересохло, будто во рту вечность не было ни росинки. – Блять! – взревел альфа, наступая на его руку, почти ломая кости. – Сучка мелкая! Рея отбросил назад сильный удар ногой, и он нехило приложился затылком об камень, обмякая и с ужасом смотря на озверевшего альфу, пробуя пошевелить поврежденной кистью. Он заметил. – Я давал тебе шанс, и ты его упустил! Не надо наебывать Блэка Райта! – У мужчины было подходящее имя. Черное, как и его душа. Альфа подбежал к носильщику и схватил Глок, который тот не успел еще спрятать в поклажу. Дуло пистолета нацеленное в голову. Глаза, опаляющие льдом сквозь поволоку злости. И видок еще тот – с расстегнутой ширинкой и болтающимся членом. Рей рассмеялся. Он знал, что нарывается, но терять уже было нечего. Лучше быстрая смерть. Щелчок затвора. Выстрел. Выстрел длится сотые доли секунды. Для мысли нужно сотые доли миллисекунды. И они проносились в голове, сменяя друг друга, неистово роясь, переворачивая сознание, извлекая из него самые светлые образы и воспоминания. Правду говорят, что перед смертью будто вся жизнь проносится перед глазами. Зрение, словно в замедленном режиме, отслеживало траекторию пули, разбивая ее покадрово. Она ударилась о камень совсем рядом с головой, и Рей дернулся, закрывая лицо. В кожу полетели микроскопические осколки, впиваясь в нее на шальной скорости. – Блядь!.. Ты псих, дружище! Ты мог меня угробить. – Пуля отрикошетила, просвистев рядом с головой одного из проводников. – Воу, полегче! – Еще не до конца пришедший в себя Рей наблюдал как будто через красноватую дымку, как из руки альфы забирают пистолет. Мужчина смотрел на него, но в его взгляде не было ни капли сочувствия. У живого человека не могло быть таких глаз. В них не было человечности, только голые инстинкты первобытного охотника. Омега был для него просто забавным зверьком, и его трепыхания подпитывали, насыщали, словно талая вода промерзшую землю весной. Блэк склонился над ним, занес крепкий кулак для удара. Рей инстинктивно зажмурился, готовясь к последующей за этим боли. Но альфа расслабил руку и, взяв омегу за запястье, подул на его ободранные пальцы. Он взял его за подбородок, больно стиснув, высматривая что-то в его лице и в глазах, выворачивая наизнанку остатки души. И удовлетворенно кивнув, провел пальцем по губам. Омега понял, что он хотел. Убедиться, что не сломал окончательно. Сломанные игрушки не имеют высокой ценности. Чем труднее достается охотничий трофей, тем выше азарт. – Не заставляй меня калечить тебя, малыш. Я очень… очень не хочу этого. По-отечески потрепав его по щеке, он перевернул его, заставляя встать на колени. Во всем теле пульсировала тупая боль, на правую руку было нереально опереться. После взрыва адреналиновой бомбы возбуждение альфы стало еще больше. Его усилившийся запах поглотил Рея, вызывая приступ тошноты. – Давай, Блэк! – чей-то грубый хриплый голос подначивал альфу. – Только не угробь куколку! Оставь и мне. Он последний. Тот второй – полутруп, а я не любитель некрофилии. Блэк нажал на его плечи, укладывая грудью на твердую поверхность, разворачивая голову в сторону Роберта. Его грудь быстро вздымалась, а губы немного дрожали, он приходил в сознание. Блэку было мало только его эмоций. Он хотел еще досадить Робу, поимев его омегу у него на глазах. Уже не было сил сопротивляться и сдерживать себя, но слез не было. «Нет. Не надо. Не просыпайся. Не смотри…». Грубые руки попытались разорвать на нем брюки, но плотная ткань не поддавалась. Альфа чертыхнулся, полез расстегивать пуговицу, которая отлетала и покатилась в сторону от его напора. Он стянул вниз штаны, оголяя ягодицы и на несколько секунд остановился, засматриваясь на открытый перед ним вид. Рей услышал звук плевка – альфа размазывал слюну по своему члену. Он не будет готовить его, врываясь в тело одним рывком, разрывая тонкие преграды на своем пути. И омега взглотнул вязкую слюну, предпринимая последнюю попытку вырваться, поддавшись вперед, хоть немного увеличивая между ними расстояние. – Какого хера ты творишь? – Находящееся сзади тело пошатнулось и от мощного удара завалилось на бок. – Твою ж мать! Тебе нюх отшибло? Запах Грейсона въелся в мальчишку, он пометил его. – Генерал Паттерсон наклонился к лежащему на земле Рею, дергая ворот наглухо застегнутой рубашки. – Какая разница? Я хочу его, эта добыча принадлежит охотникам по праву. Ты не имеешь права единолично распоряжаться омегами. – Блэк поднялся, застегивая брюки. Он встал в стойку, готовый начать драку. Уцелевшие пуговицы рубашки разлетелись в стороны, открывая часть витиеватого узора. Паттерсон подцепил край выреза футболки, потянул его вниз, открывая метку. – Охуеть! Они – истинная пара. Грейсон притянул в джунгли свою истинную пару. – Блэк заржал во весь голос. – Ну и? – Он теперь фактически один из Грейсонов. Они, – он окинул взглядом фигуру омеги и Роберта, – наш беспрепятственный выход отсюда. Заложники. Мальчишка успел уведомить отца и Коула Виннера, втянул в это полицию. Мы не всех здесь контролируем. В этот раз, если грамотно все не замять, не обойдется без последствий. – Черт! – Блэк глубоко дышал, пытаясь подавить болезненное возбуждение. Он кивнул головой, что согласен, но его взгляд говорил, что такой человек просто так не отпускает свою добычу из когтей. Солнце палило в зените. Ветер поднимал обгоревшие листья и пыль. Рей лег на спину, смотря на безоблачное небо, не обращая внимания на то, что полураздет и на глазевших на него мужчин. Возможно, Бог все-таки есть где-то там наверху. Возможно, его рука его спасла и в этот раз, но почему он не испепелит полулюдей-полузверей своим праведным гневом? Почему он молчит? Он с трудом перевернулся на бок, подтягивая спущенные до щиколоток брюки. Не застегнутые, они болтались на талии. Казалось, от пережитого стресса мышцы атрофировались и отказывались двигаться. Поджимая под себя руку, пульсирующую болью, омега подполз к Роберту, обнимая его все еще неподвижное тело. Он заревел, громко всхлипывая, прижимаясь щекой к его лицу, смешивая вместе грязь и кровь на их коже. И смог успокоиться только тогда, когда холодные руки слабо обняли его в ответ.