Дичь

Шон не появлялся в комнате почти до вечера. – Черт, – он ругнулся, споткнувшись о мешок, в который Свен сгреб вещи, от которых хотел избавиться. Через секунду щелкнул выключатель и в комнате загорелся свет, – откуда это взялось… я же все убрал? – Можешь выбросить? – глаза уже немного привыкли к яркому освещению, и Свен сел на край кровати, с напряжением смотря на мусорный мешок, в котором легко поместилась фотохроника почти за два года его жизни. Вот бы и память так легко очистить... Просто выбросить ненужное... Но с памятью так легко не получалось. Сосед поднял с пола фото, выпавшее из пакета, с интересом разглядывая его, а потом вопросительно посмотрел на Свена. – Не хочешь поделиться? Станет легче… – Свен отрицательно покачал головой, отворачиваясь в сторону, не желая показывать боль от вскрытой раны, которая, правда, стала ощущаться не так сильно. – Ладно… Шон подошел к кровати и погладил омегу по голове. Как-то совсем по-отечески, как это делал раньше папа. – Тебе что-то нужно? – Нет. Спасибо за пиццу и таблетки. Хорошо, что впереди выходные, будет время отлежаться и подготовить проекты. – Когда оклемаешь и отдохнешь, не хочешь развеяться? Когда ты в последний раз веселился? Свен задумался. Действительно, когда это было? Вспомнить не смог. Он увиливал от кураторов, их неуемной энергии и желания навязать какие-то мероприятия и социализирующие сходки. Омега или работал, или ездил в больницу. Даже в кампусе не принимал участия в посиделках и пьянках студентов. Но ему были нужны не просто развлечения или расслабление, которое дает алкоголь и веселые компании малознакомых людей. Единственным занятием, приносящим ему удовольствие и снимающим стресс, была езда на байке. Вспомнив о байке, Свен вскочил в кровати. – Я совсем забыл о своем байке! Он остался на месте аварии! – Тише, успокойся… и медленно ложись обратно. Тебе скорее всего еще нельзя делать резких движений. Я позвоню на горячую линию, если его забрали на штрафплощадку, нужно забрать в течение трех суток. – Спасибо! Ты чудо! Свен улегся, пытаясь успокоиться. Байк был единственной вещью, которая осталась от его прошлой жизни и которую не смог продать. И была дорога ему как память об отце. – Слушай, – Шон выглядел озадаченным, – нигде на штрафплощадках его нет. Я звонил на горячую линию полиции, информации о твоей аварии тоже нет, они ничего не смогли сказать. – Ничего не понимаю… Попробую на днях съездить на место и что-то разузнать. – Если что, то могу съездить с тобой, – Свен с благодарностью улыбнулся на это, – а теперь спать, любитель искать приключения на свою пятую точку. – Да иди ты! – Шон выключил свет, и в темноте раздавались его легкие шаги вперемешку с тихим смешком. – Спокойной ночи! Свен лежал в постели, укутавшись в одеяло, и смотрел в темноту. Сон не шел. Спрятавшись под одеялом, чтобы свет экрана не мешал Шону, он включил телефон, забивая в поисковик имя, которое уже несколько раз всплывало в его мыслях: «Коул Виннер». Палец замер над значком поиска, но он так и не решился нажать на него. Он стер свой несостоявшийся запрос, выключая телефон с тяжелым вздохом. Лучше ему не знать подробностей жизни истинного альфы и отношений с Никки. Так будет легче забыть. Он еще долго ворочался, пока усталость не сморила его, и омега провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Выходные быстро пролетали в счастливом отлеживании и почти ничего-не-делании. Выполнение заданий и написание статьи он отложил на воскресный вечер, все равно ничего путного в голову не приходило. К обеду в воскресенье самочувствие Свена улучшилось. Он вообще не помнил себя таким выспавшимся и отдохнувшим в последнее время. Голова совсем не болела. Пользуясь отсутствием Шона, так как он бы точно начал бурчать насчет нарушения постельного режима, омега прошмыгнул в душ и справился со всеми гигиеническими процедурами так быстро, как будто на подъеме в армии. С выбором одежды долго не заморачивался. Остановился на обычном повседневном варианте – темных скинни и одном из любимых бежевых оверсайз свитеров крупной вязки. На ощупь расчесал волосы пальцами и, подхватив с вешалки в крохотной прихожей ветровку, выскользнул из комнаты. Улицы по дороге к станции метро были пронизаны солнечным светом и наполнены теплом бабьего лета. В кроны кленов уже было вплетено золото и первый багрянец. Свен прикрыл глаза, стараясь подставить лицо ласковым лучам, немного приподнимая его вверх, наслаждаясь непривычно теплой для этого времени погодой. Госпиталь находился недалеко от пересадочной станции Charles/MGH. Почти сорок минут по красной линии – и на месте. Конечно, на байке он добрался бы в разы быстрее, лавируя между застрявшими в пробках машинами. В последние годы траффик становился все более загруженным, в некоторых районах передвигаться днем на машине было практически невозможно, а общественным транспортом – слишком долго. И байк стал его спасителем в экономии и так драгоценного времени, которого постоянно не хватало. В первый раз он едва не заблудился в огромном помещении больницы, которая состояла из нескольких корпусов, а центральный был огромной махиной в стиле модерн из металла и стекла. Сейчас же ноги несли его сами по себе почти выученным наизусть, буквально до каждого шага, путем. Отделение нейрохирургии, в котором сейчас находился его папа, занимало целый десятый этаж. Свен прошел почти в конец длинного коридора, приветствуя знакомых медбратьев кивком головы, заходя в нужную палату. – Привет, па, – он поставил стул рядом с кроватью, садясь рядом. Омега прикоснулся к похудевшей руке с мертвенно-бледной кожей. Лицо больного почти не изменилось, кроме того, что было необычайно блеклым. Казалось, что он просто спал и скоро откроет глаза. Свен бессознательно глубоко вдохнул, стараясь уловить знакомый родной запах, но он едва чувствовался или вообще был фантомным, всего лишь плодом его воображения. Эндокринная система в коме почти не работала, и часто люди, находящиеся в таком состоянии, могли утратить запах вообще, переставая полностью выделять феромоны. – Прости, что меня не было несколько дней, – он верил, что родитель его слышит, и всегда разговаривал с ним во время посещений, – навалилось много работы и завал с заданиями в университете. Ему хотелось так много рассказать папе, но такая информация могла бы того потревожить, если папа действительно его слышал. Свен опустился на край кровати, касаясь лбом руки, а потом поднял голову вверх, прослеживая взглядом силиконовую трубку, ведущую к одному из аппаратов жизнеобеспечения. Комнату наполняло пиканье приборов, шум работающего насоса. Омега с болью смотрел на тело родного человека, обвитого клубками датчиков и трубок. Грудь папы мерно поднималась, в такт работающему поршню аппарата искусственной вентиляции легких. – Знаешь, скоро деревья будут полностью золотые и город будет выглядеть как в сказке. Свен вложил багряный кленовый лист, подобранный по пути, ему в руку. – В следующий раз я принесу тебе букет георгинов. Ты ведь обожаешь их… А следующей осенью мы уже вместе поедем на осеннюю цветочную ярмарку. Помнишь, как в детстве … – голос начал дрожать. – Я так скучаю! Вернись ко мне! Пожалуйста... Он снова посмотрел на мониторы. Цифры на экране не изменились, показатели пульса были стабильными. Свен с надеждой разглядывал папино лицо. Ни трепета век, ни шевеления глазных яблок, оно было таким же застывшим. Рука в его руке была холодной и полностью неподвижной. И, конечно же, никакого ответа. Свен вскочил, пытаясь сдержать невольно подступившие слезы, скрываясь за дверью санузла, чтобы папа не услышал рвущиеся наружу всхлипы. В последние дни он был слишком эмоциональным, и годами копящееся внутри напряжение старалось найти выход через слезы. Чуть что, глаза были на мокром месте, он переставал быть бесчувственным роботом, живущим по заученному распорядку дня, и пока справляться с самим собой и контролировать свои чувства до конца не удавалось. Возможно, это было следствием резкой отмены приема подавителей. И его гормональная система устраивала ему теперь эмоциональные качели. Омега намочил руки под струей холодной воды и прижал к щекам. Стало намного легче. В палате слышались шаги и приглушенный разговор. Свен замер, прислушиваясь. – Свен… бедный мальчик, скоро он может остаться совсем один… – омега весь превратился в слух, речь шла о нем. – Жалко его. А у старшего Кристалза есть шансы очнуться? – Человек может находиться в коме годы. Но я слышал, как доктор Браун говорил, что травмы и повреждения у него слишком серьезные. По сути, его мозг, наверное, уже был мертв на момент поступления в госпиталь. Отключение от систем – вопрос времени… Свен ощутил себя в клетке, в которой со всех сторон вокруг него сжались железные прутья. В висках стучало, и он больше не мог разобрать ни слова. Омеге хотелось броситься в кабинет врача и разбить его наглое лживое лицо. Он вцепился в ручку двери скрюченными пальцами, борясь с желанием сделать это немедленно. Но остановился, призывая здравый рассудок. Младший медперсонал любил посудачить, и вряд ли доктор Браун стал бы делиться деталями лечения и состояния пациента с ними. Неужели он мог зря обнадежить его, с целью постоянно получать деньги за дорогое содержание? У Свена не было никаких доказательств. Проверка диагноза была остро необходима. Нужно было обследование в другой клинике, у других специалистов, но для этого опять же нужны были немалые деньги. Получался замкнутый круг. Когда он успокоился, еще раз умылся и промокнул лицо полотенцем. В палате на обходе находился доктор Браун, внимательно записывая что-то, смотря на показания датчиков. – Добрый день, – альфа обернулся к нему, добродушно улыбаясь. – А мы уже начали волноваться за тебя. Обычно ты приходишь каждый день. – Здравствуйте, – Свен старался, чтобы голос звучал как можно веселее и не выдавал его состояния и зародившегося подозрения, – слишком много задали и приболел немного. – Сейчас все в порядке? – доктор подозрительно долго сканировал его лицо, и омеге было не по себе от такого внимания. – Выглядишь уставшим. – Все хорошо, спасибо, что беспокоитесь, – тон оставался таким же доброжелательным, но внутри Свен начинал закипать от возмущения. Омега часто недосыпал и истощал свой организм, работая допоздна, чтобы иметь возможность оплачивать счета, и доктор был в курсе их семейной ситуации. К чему это показательное участие? Главное, чтобы деньги поступали вовремя на счета больницы… – Все-таки молодому организму нужен полноценный отдых, – он похлопал Свена по плечу, не спеша убирать руку. В последнее время он все чаще нарушал личное пространство омеги, и Свену это совсем не нравилось, – и питание. Пообедаешь со мной? Моя смена как раз заканчивается. – Спасибо вам, доктор Браун, но я спешу. Работа … – омега чувствовал, как щеки начинают гореть от вранья. Но сближаться с врачом папы ему не хотелось. Он предпочитал оговаривать с ним только вопросы, касающиеся лечения, и не давать хоть какой-то малейший повод для перевода их отношений в другую плоскость. Доктор бросил на него быстрый чуть прищуренный взгляд, видимо, не сильно довольный отказом. Но внешне на его лице не дрогнула ни одна мышца. – Ну что ж, в следующий раз отказ не принимается. Вот засада! Придется свериться с его графиком и приходить, когда доктора не будет на месте, чтобы не пересекаться. Свену совсем не льстило его внимание и перспектива все усложнять. Он не умел манипулировать альфами, как многие омеги, и теперь думал, как правильно поступить и тактично отказать так, чтобы больше не возникало никаких вопросов. Но варианты, приходившие на ум, казались слишком грубыми. – Мне пора, извините. Счета оплачу в ближайшее время. Есть какие-то изменения в состоянии папы? – Отрицательной динамики нет, это главное. Ситуация стабильна. На завтра назначено очередное МРТ, посмотрим. Зайди ко мне в кабинет через два дня, все обсудим. – Спасибо. – Пока не за что, будем надеяться на лучшее. Браун провел Свена до лифта, и омега облегченно выдохнул, когда створки закрылись, скрывая за собой его фигуру. Он взял кофе в автомате в фойе больницы и вышел на набережную. Отсюда открывался чудесный вид на залив. Кофе был ужасным, но терпкая горечь бодрила и поднимала упавшее настроение, поднимая уровень энергии в организме. Омега выбрал свободную скамейку на набережной и попивая кофе маленькими глотками, наблюдал за треугольниками небольших парусников, оккупировавших залив. Вероятно, парусные школы воспользовались таким чудесным днем для тренировки или проведением регаты. Наверное, около сотни маленьких суденышек сновало туда-сюда по заливу, крикливые чайки белыми пятнами взмывали ввысь и камнем падали в воду. Один из парусников оторвался от основной группы и шел параллельно линии берега. Сильный порыв ветра опрокинул его, и яхтсмен долго барахтался в воде, пытаясь сначала поднять парус, а потом правильно выставить его и снова поймать ветер. Кофе закончился, оставляя после себя горькое послевкусие, а Свен еще долго следил за белым парусом, сминая бумажный стаканчик, пока парус не превратился в маленькое белое пятно и не растворился в голубой водной глади. Рука нащупала во внутреннем кармане пакетик с драгоценностями, которые дарил ему Дэвид. Свен погуглил адрес ближайшего ломбарда. Сумма оказалась значительно меньше той, на которую он рассчитывал, но ее полностью хватило, чтобы покрыть расходы на больницу за этот месяц и даже оплатить предстоящие дополнительные обследования. Еще немного даже осталось, но несмотря на острую в потребность в деньгах, Свен решил, что не притронется к ним. Омега съездил на место аварии, но ничего узнать не удалось. Попытался поговорить с охранниками ювелирного магазина, который находился рядом и на камерах стопроцентно можно было увидеть куда девался его байк, но его буквально послали и еще и полицией пригрозили. Свен чувствовал себя скверно, словно потерял лучшего друга. Он решил сам обратиться в полицию и заявить о пропаже байка. Даже если он разбит и нужно будет вложить кучу денег, чтобы его отреставрировать, он это сделает. Время близилось к вечеру, и Свен поехал обратно в кампус, так как задания сами по себе не сделались бы. И ему все-таки нужно получить этот чертов диплом.

***

В этом семестре Свен взял себе только один дополнительный курс – «Маркетинг в СМИ». Лекция была интересная, но насыщенная информацией и сложная, и Свен старался законспектировать все интересующие его нюансы. Он так и остался сидеть на месте после ее окончания, грызя кончик карандаша, пробегая глазами по сегодняшнему материалу. – Приветик! Вот ты где! – Нелли выглядел немного уставшим, тщетно пытаясь скрыть синяки под глазами обильным слоем тонального крема. – А я уже обыскался. – Как там альфа твоей мечты? – Свен сложил конспекты в рюкзак и закинул его на плечо. – Никак, – Нелли поморщил свой аккуратный носик. И Свен вздрогнул, заметив, что вся его шея была в засосах и следах после укусов, замазанных тональным кремом. Свен развязал платок, который удерживал пучок у него на голове, и повязал его на шею Лионелю, прикрывая следы безумных выходных. – Было классно, но он оказался женатым альфой. Вот, подарил в знак извинения. Ничего не говори, хорошо? Однокурсник продемонстрировал красивый браслет на правой руке. Свен успел заметить миниатюрную подвеску с логотипом. Это было очень дорогое украшение, но оно не стоило того, чтобы к тебе относились как к вещи и выставили за дверь, после того как использовали, как хотели. Он уже не раз поднимал эту тему. Один раз они с Нелли даже крупно поссорились и не разговаривали неделю, но аргументы Свена были для омеги как о стенку горохом. Свен вздохнул: у каждого своя жизнь и каждый выбирает сам, что приемлемо для него, а что нет. Он надеялся, что у Лионеля хватило ума пользоваться средствами контрацепции. Единственное, что он мог сейчас сделать, это обнять его и молчаливо поддержать, как тот и хотел. – Следующая пара через пару минут, побежали, иначе Бенетт нас не пустит, – он быстро направился к выходу из аудитории, и Нелли последовал за ним. – Не пустит? Еще чего! Этот извращенец всегда пялится на омег во время лекции. Это у альф с ним проблемы, а омеге стоит улыбнуться, и старый хрыч растает! – Не хочу проверять на себе, – они уже бежали по коридору, а потом по лестнице на четвертый этаж, и ввалились в огромную лекционную запыхавшиеся и раскрасневшиеся. Профессора еще не было на месте, можно было так и не спешить. Но зато все в аудитории уставились на них, словно у кого-то из них выросло две головы. Прогулка Свена по кампусу в больничной робе не прошла незамеченной. Студенты начали перешептываться и посмеиваться. Свен поднял голову, как будто ничего не произошло, и направился к свободным рядам наверху, почти в самом конце аудитории. Пусть успокоятся, а то будут в нем дыры во время лекции сверлить и судачить. – Свен, подожди. Я что-то пропустил? – Нелли сел рядом с ним, внимательно заглядывая в глаза. – Потом расскажу, т-ш-ш. Профессор уже на месте. – Свен достал планшет, открывая выполненные практические задания. Лионелл не мог усидеть на месте в течении лекции, он вертелся, сто раз выворачивал свою сумочку, то раскладывая ручки с кавайными пушистыми мордочками милых зверьков на колпачке, то раскрывая пудреницу, пока профессор Бенетт не сделал ему замечание. Он вел себя странно и, казалось, сильно нервничал. Свену пришлось отодвинуться от него, чтобы сконцентрироваться на материале лекции. – Нелли. Все в порядке? – когда профессор покинул помещение, не забыв на прощание опять загрузить работой, Свен подсел обратно к однокурснику. – Да, все отлично. – А по твоему ерзанию и не скажешь, – Свен улыбнулся. За столько лет он уже хорошо знал повадки этого омеги и мог с точностью барометра вымеривать уровень его настроения, что-то его сильно тревожило. Всегда жизнерадостный и беззаботный, он не был похож сам на себя. – Да ничего, от выходных еще не отошел… Слушай, дядя звонил мне и сказал, что ты согласен работать на закрытых вечеринках. Завтра намечается одна. Заплатят по тройному тарифу. – И в чем причина такой невиданной щедрости? – Свен вопросительно приподнял бровь. – Какие подводные камни? Знаешь, что говорят о бесплатном сыре? – У богатых свои причуды. Ну, хочется им иметь в обслуге красивых мальчиков определенного типа. В этот раз блондины с голубыми глазами, – Свен взглянул на Нелли. В отличии от него самого, натурального блондина, Нелли был крашеным платиновым. В принципе, в их внешности действительно было что-то похожее. – Ты же знаешь, что работники дядиного агентства всегда защищены. Он приложил достаточно много усилий и заработал репутацию, чтобы нас не путали с эскортом. Свен прикусил губу, размышляя. С дядей Лионелла было приятно иметь дело, и он никогда не подводил. Свен кивнул, соглашаясь. – Хорошо. Мне просто позарез нужны деньги. Только я попал в аварию и сейчас без байка, сможешь меня подбросить? Ты ведь тоже будешь работать. – Да. Тогда завтра в шесть я заеду за тобой в кампус.