Дичь

После эпичного появления среди белого дня на территории кампуса босиком и в больничной одежде, Свену оставалось только предполагать, сколькими новыми слухами и сплетнями обрастет его имя. Время было уже послеобеденное, студенты возвращались с занятий, и пройти незамеченным ему не удалось. Наверное, лимит его везения закончился. В него едва не тыкали пальцами, но в данной ситуации это его мало заботило. Больше всего волновало отсутствие ключей от комнаты, скорее всего потерянных во время бега или падения. И оставалось только молить бога, чтобы его сосед был на месте, а не решил куда-то свинтить, как обычно делал. – Хэй, Свен! Господи, ты выглядишь как… – щуплый брюнет, подошедший к входу одновременно с ним, замолчал, шокированный видом соседа по комнате, – … жертва маньяка или сбежавший из дурки. Что с тобой стряслось? – Упал с байка, но я не мог оставаться в больнице, да и завтра мне на работу, – Свен облегченно выдохнул, увидев Шона. Теперь ему не придется сидеть под дверью и ждать его прихода. Но он промолчал о том, что позорно сбежал от своего истинного. До него только начала доходить вся абсурдность и глупость его поступка. Он ведь уже не маленький мальчик, который боится «монстров» под кроватью. Им нужно было поговорить и сразу расставить все точки над «и». Коул показался ему адекватным и благоразумным альфой. И почему он априори решил сделать из него изменщика и злодея? С каждой секундой он чувствовал себя все гаже. Но теперь уже поздно сожалеть. Что сделано, то сделано. – Ты себя в зеркале видел? Какая работа? Да и для твоей работы целая красивая мордашка нужна, а у тебя здесь синяк, – Шон легонько провел по скуле, и Свен ойкнул от боли, которой он до этого не замечал. – Идем! – омега обнял Свена за талию, позволяя ему опираться на себя. Нога болела все сильнее, нужно было обезболивающее. – Твоего дружка Нелли тоже не было на парах. Думал, что ты решил послать все к черту и отрываешься вместе с ним где-нибудь. На тебя, правда, это было бы непохоже. Но всякое бывает… – Эм… – когда Шон открыл дверь, Свен в ужасе осмотрел разгромленную комнату, заваленную бутылками, коробками из-под пиццы и пакетиками после снеков, – меня не было всего одну ночь, а такое впечатление, что здесь Третья мировая прошла, по ходу… – Ничего такого, замутили вечеринку с ребятами, – сосед смахнул рукой на пол мусор с его кровати и помог Свену улечься. – Наверное, тебе нужны лекарства? Я быстро в аптеку сгоняю. Сбрось мне в Вайбер список. Я уберу все потом, а ты лежи. Ты слишком бледный. – Шон был немного безалаберным и бестолковым, но добрым малым. – Голова закружилась. Легкое сотрясение, – сосед присвистнул. – Тебе все-таки нужно было остаться в больнице. Нельзя шутить с тем, что касается мозгов. Они еще нам пригодятся, бро. Тошнит? – Нет, – Свен прислушался к своим ощущениям. Он был уставшим, но в остальном его состояние было более-менее сносным. Хотелось спать и есть или есть и спать. Он не был уверен, в какой именно последовательности осуществил бы свои желания. Телефон нашелся в кармане куртки. Экран был покрыт трещинами. Свен поставил его на зарядку, надеясь, что он еще жив. Лишние траты на покупку нового гаджета не были предусмотрены. Он подождал несколько минут, чтобы набежало несколько процентов заряда и включил телефон. Отлично, он работал. Омега загуглил предписания при сотрясениях и скопировал название легкого успокоительного, которое можно было купить без рецепта, и обезболивающего. – Я быстренько, – сосед уже выходил из комнаты, и Свен окликнул его. – У меня в кармане еще остались наличные, возьми. – Сочтемся! – тот мягко улыбнулся, набрасывая на голову капюшон мешковатой толстовки, показал двумя пальцами знак «виктори» и исчез за дверью. Свен вздохнул. Странно, что единственным человеком, который мог ему чем-то помочь в данный момент, оставался только его сосед. Когда у него будет получше с финансами, то он купит Шону билет на концерт любимой группы в знак благодарности. Шон тащился от электро-поп музыки, и угадать с правильным вариантом, который бы его порадовал, было достаточно просто. Нелли ненавидел Шона, считал его глупым, безвкусно одевающимся фриком. Впрочем, эта ненависть была взаимной. Тот считал Лионеля расфуфыренной шлюхой, помешанной на шмотках. Они были как два мартовских кота, готовых выпустить в друг друга коготки при первой же возможности, и несколько лет этих двух не могло ничего примирить. Свен уже давно устал от этой вражды, но не хотел обижать никого из них. Может, именно потому, что он старался придерживаться нейтралитета в отношениях и не мог полностью принять сторону одного из омег, не обижая этим другого, ему не удалось ни с кем из них максимально сблизиться, обзавестись настоящими друзьями, с которыми и в огонь, и в воду.

***

Когда Свен проснулся, помещение окутывал полумрак. Парень настолько сильно устал, что отключился, и его бы не разбудил даже звук взрыва или шумная вечеринка с громкой музыкой, врубленной на всю катушку прямо у него над головой. Блэк-аут роллеты на окне были опущены, и нельзя было определить точное время суток. Омега осторожно попробовал подняться. На удивление, он чувствовал себя хорошо, голова не болела. Свен добрался до окна, опираясь на мебель, потянул цепочку, впуская в комнату свет. На улице ярко светило солнце, слепя глаза. Наверное, он проспал часик-два. Обернувшись, омега удивился, увидев комнату полностью убранной. На столике рядом с кроватью лежали лекарства и пицца из студенческой пиццерии. Нога все еще побаливала, и омега налил в стакан воды, чтобы принять обезболивающее. Покрутил в руках упаковку с успокоительным на травах, раздумывая, и все-таки решил принять две капсулы. Не помешает. Перед глазами пронеслись урывками события вчерашнего дня. Прием в отеле, преследователь, больница, его истинный альфа… Все произошедшее с ним казалось ему каким-то нелепым нереальным сном. Он помотал головой, отгоняя от себя воспоминания. Все осталось во вчерашнем дне. И он больше никогда не встретится с Коулом. Нечего раздумывать, что могло бы быть, если бы он остался в больнице. Проверил телефон. Там было сообщение о поступлении денег на счет: за работу на открытии отеля ему перевели неплохую сумму. Несколько пропущенных из больницы. Он был там практически каждый день или через день. Вчера, из-за случившегося с ним, он так и не смог навестить папу. Дрожащими пальцами Свен набрал прямой номер доктора Брауна. Слава Богу, что в состоянии папы изменений нет, всего лишь напоминание об оплате счетов за следующий месяц. Через несколько минут пришло новое сообщение с реквизитами больницы. Он и так их отлично знал… Часть суммы у него имелась, но это была всего лишь пятая часть. Он сразу же перевел все деньги, не оставив на жизненно необходимые траты ничего. Свен сжал пальцами переносицу. Опять все упирается в деньги, и они нужны срочно. Можно еще найти одну подработку, но в сутках всего двадцать четыре часа. Нужно поправляться и приводить себя в порядок и позвонить дяде Лионеля. Теперь он готов и на ночные смены, и на обслуживание закрытых вечеринок, от работы на которых раньше всегда отказывался из-за опасности нарваться на отморозков без тормозов, которые не знают слова «нет». Но теперь у него не было выхода. В кредите ему уже отказали несколько банков. Все, что можно было продать, он уже продал. Квартира – единственная недвижимость, которая была оформлена на папу и не была конфискована, – заложена. Некоторое время он сдавал ее в аренду, поселившись в общежитии, но денег с каждым месяцем после того, как папа попал в аварию, нужно было все больше и больше. И скорее всего у него уже не будет возможности ее вернуть. В голове путались воспоминания. Счастливые, в которых рядом были его родные. В которых он был золотым беззаботным мальчиком, будущее которого было четким и радужным. В которых он был любим. Отец еще в ранней молодости преуспел в бизнесе. И в отличии от многих успешных семей, в которых был выставлен на обозрение красивый фасад, за которым скрывалась гнилая начинка, отношения между членами его семьи были очень близкими и душевными. Отец никогда не забывал, кто он и откуда. Он одинаково относился к человеку независимо от количества нулей на счету, и такое же отношение привил своему единственному ребенку – Свену. Но он был слишком прямым и принципиальным. И эта принципиальность стоила им всего. Когда конкуренты предложили ему продать одну из компаний, он отказался. Это было первое его успешное детище, и оно было дорого, как память о пройденном успешном пути. Он отказывался, когда сумму увеличили вдвое, когда начали ставить палки в колеса и срывать сделки. Закончилось все обвинением главы семьи в махинациях, уклонении от уплаты налогов и арестом. Скорее всего, конкуренты внедрили в компанию шпионов, которые подделали документы и подставили отца. Его выпустили под залог, это был последний день, когда Свен его видел живым. Вечером он был найден убитым в их особняке. Свен с трудом вспоминал то время. И оно ютилось на задворках памяти белым пятном. Потому что было больно от потери, не хотелось верить и принимать. Папа выл, как раненый волк, и Свен был рядом, прижимая его к себе, шепча в макушку что-то успокаивающее, гладя по спине. Отпаивал успокоительными, караулил с утра до ночи, боясь, что папа может с собой что-то сделать. Он кормил его, мыл, расчесывал, укладывал спать. Они поменялись тогда ролями, словно его папа был маленьким ребенком, нуждающимся в сильном родителе. И Свен взял на себя эту роль в те дни, хотя он и сам был совсем не взрослым – учеником, оканчивающим выпускной класс. Непонятно откуда вылезли долги, и их имущество было конфисковано. Они оказались с папой в двухкомнатной квартире, которая принадлежала ему до брака. Тогда он узнал цену дружбе и цену любви.

***

Металл холодил пальцы и ладонь. Он никогда не открывал этот ящик после того, как поселился в этой комнате. Дрожь, словно от озноба, прошлась по всему телу. Колени немного тряслись. Наверное, ему страшно в этот момент. Страшно посмотреть прямо в глаза прошлому, в котором любимый растоптал его. Но избегать этого вечность не получится. Свен не знал почему, но после встречи с истинным он был полон решимости сделать этот шаг. Ключ повернулся в замке с трудом. Скрип отозвался неприятным тянущим ощущением в сердце. Свен распечатал большой коричневый крафтовый пакет и начал выкладывать на письменный стол содержимое. Сотни фото, выпускной альбом, его подарки: милые безделушки, которые нравятся омегам, украшения. Золотое кольцо с камешком упало на пол и куда-то закатилось, исчезая. Он подарил его, когда признался в любви первый раз и обещал, что они будут вместе всегда. И омега носил его, не снимая. Пальцы не слушались, открывая альбом. Он раскрылся на странице, заложенной открыткой в форме сердечка. Свен скривил губы в болезненной гримасе. Эти милые мелочи открывали наново старые, почти затянувшиеся душевные раны, срывали с них бинты без анестезии. С фотографии на него смотрела счастливо улыбающаяся пара. Короли школьного бала: омега, похожий на куколку, и красивый альфа, обнимающий его за талию. Омега провел пальцем по подписи внизу: Свен Кристалз и Дэвид Баффет. Дэвид был его первой любовью. И он стал первым во всем. Они познакомились в старшей школе на вечеринке общего знакомого, и все закрутилось, смешалось в затягивающим в себя водовороте. Он еще помнит то чувство: эйфория от бабочек в животе, внимание, сладость первых невинных ласк. Альфа ввел его в мир чувственных удовольствий, и Свен без раздумий нырнул в этот омут с головой. Он любил и был любим, их отношения "благословили" родители. Все считали, что эту сладкую парочку после окончания университета ждет брак. По-другому просто не могло быть. Свен еще раз посмотрел на фото. Намного позже ему не поленились доложить, что Дэвид заплатил за его место короля. Став фактически нищим, он уже не был школьным любимчиком и эталоном, на который равнялись, дружбы и внимания которого добивались. Он не стал изгоем, Дэвид был рядом и не допустил бы плохого отношения или травли. За него не проголосовали, и его альфа решил этот вопрос очень простым способом, заплатив организаторам выпускного, чтобы они заменили результат голосования. Это был один из гвоздей, забитый в крышку гроба его самооценки и гордости. Первый звоночек был в день похорон отца. Его альфа не пришел на похороны, сославшись на срочный отъезд из города. Они стояли у могилы с папой, почти одинокие. Друзья внезапно растворились, исчезли, словно их и не было. – Свен … – Дэвид приехал вечером через три дня на их новое место жительства, когда Свен уже почти сошел с ума от горя и боязни за папу, с удивлением рассматривая небольшое пространство, – что за лачуга? – Другой у нас нет, – Свен сжал губы, борясь с подступающими слезами, было обидно, но в следующий момент его губы накрыли, сминая в настойчивом поцелуе. – Прости, малыш. Я так соскучился по тебе. Мы не виделись несколько дней. Хочу в тебя, – руки альфы шарили под футболкой, тискали соски, возбуждая его тело, которое отзывалось несмотря на пережитый стресс. Свен инстинктивно тянулся к тому, кого любил, хотел почувствовать его тепло. – Подожди… Папа только уснул, он в соседней комнате… Мне… – Дэвид был нужен ему рядом, чтобы заключил его в объятия и сказал, что все будет хорошо. Но его руки уже проникли в штаны, возбуждая немного вставший член. Дыхание обоих уже тяжелое, возбужденное. – А мы будем тихо, – Дэвид поднял Свена, скрещивая его ноги у себя на пояснице, толкая первую попавшеюся дверь в коридоре. Они оказались в ванной, и омега был усажен на стиральную машину. – Какой ты сладкий, люблю тебя… С омеги быстро были сорваны домашние штаны вместе с бельем, Дэвид только приспустил штаны, освобождая эрегированный член, и надел презерватив. – Давай, двигайся ближе, расставь пошире ноги, – он вошел резким движением, насаживая Свена на себя. Его бедра бились о его кожу с громкими шлепками. Они стали оглушительными, когда альфа ускорился до бешеного ритма, вырывая из него крики. Дэвид закрыл ему ладонью рот, продолжая трахать, пока давление внутри стало невыносимым, подводя их к финишу. Оргазм был оглушительным. Свен повис на альфе без сил. Секс – идеальный способ снятия стресса. Ему стало лучше, и в том угнетенном состоянии омега не заметил его грубости и изменившегося отношения. Они были вместе, Дэвид не отвернулся от него, так ему казалось. Целовались на переменах, но романтика понемногу уходила из их отношений. Все реже были дорогие номера в отелях с лепестками роз на постели, сюрпризы, свидания, встречи с теми редкими общими друзьями, которые у него еще остались. Зато Дэвид мог теперь завести его в школьный туалет, наклонить и оттрахать по-быстрому. Потом он целовал его нежно и тягуче, признавался в любви, и омега верил, думая, что жесткий секс – нормальный этап развития отношений, путая его со страстью. Иногда ему было больно, но Свен боялся в этом признаться, считая, что с ним что-то не так. После того, как Свен провалил интервью в Гарвард, просто впав в ступор и не сумев произнести ни слова, и подал документы в среднестатистический университет, они какое-то время не общались с Дэвидом. Он игнорировал его звонки и сообщения и Свен решил не надоедать и подождать. Альфа появился почти через месяц с большим букетом алых роз и улыбкой на все свои идеальные тридцать два. Папа уехал на прием к психологу, и Свен был дома один. Омега потянулся ему навстречу, сливаясь в поцелуе, показывая, как сильно по нему скучал. – Ты один? – Свен кивнул, дрожа от предвкушения, когда ладони легонько огладили его бока. Он растворялся в нем. Все было так, как раньше. Нежно, до одури приятно. Омега не отрываясь смотрел в горящие темные глаза, в которых видел свое отражение, дрожащими пальцами водя по коже, ловя каждое движение альфы, каждый вздох и стон. – Идеальный … – Свен прикрыл веки улыбаясь. Альфа тоже всегда казался ему совершенством, – я не видел никого красивее тебя! Они лежали обнаженные, лаская тела друг друга, прикрыв глаза в послеоргазменной неге. – Малыш, ты все равно скоро узнаешь… Хочу рассказать тебе кое-что, – движения кончиков пальцев на его спине прекратились, – в воскресенье я уже буду обручен. Свен дернулся, пытаясь вырваться из объятий, но альфа жестко сжал его, удерживая. – Послушай, между нами ничего не изменится. Я сниму квартиру для тебя и буду часто к тебе приходить. Я люблю тебя, но теперь, когда твоя семья нищая, родители никогда не позволят мне жениться на тебе. Они хотят заключить выгодную сделку, слить корпорации. И брак с сыном нового партнера будет гарантией. Но я не могу отказаться от тебя. Ты такой податливый, в тебе огонь… а он бревно в постели… – Ты изменял мне? – сердце упало куда-то вниз, он смотрел на Дэвида не моргая, в шоке распахнув глаза. – Тебе? – Дэвид ослабил хватку и привстал, опираясь на локоть, внимательно рассматривая омегу. – Нет, это сейчас я изменяю своему жениху с тобой. Он будто бил наотмашь, оставляя внутри ссадины, после которых навсегда останутся уродливые шрамы. – Не ломайся. Ты же любишь, когда тебя жестко трахают. Любишь мой член … маленькая шлюшка, – он проговорил последнее слово ласково, растягивая буквы, словно смакуя. Свен взвизгнул, когда Дэвид навалился на него, пытаясь развести в стороны ноги. Его твердый член упирался ему в ногу, и от ужаса омега брыкался, царапался, толкал руками в грудь альфы, пытаясь остановить его и заставить слезть с себя. – Нет! Я не хочу! – руки альфы больно ухватили его за лодыжки, притягивая ближе к себе. Во рту пересохло, а пульс бился в висках, не давая возможность трезво соображать. Его любимый собирался изнасиловать его. В один миг он стал чужим, неродным. Просто похотливым самцом, открывшим омеге свою истинную суть. В тот момент внутри Свена что-то сломалось, его тело обмякло, разрешая Дэвиду делать с ним все, что тот хотел. Но когда он набрался смелости посмотреть ему в глаза, то встретился с взглядом, полным превосходства, надменности, сверху вниз, показывающим ему его место. Внутри будто прозвучал звук щелчка, выводя его из оцепенения, и омега ухватил альфу за шею, притягивая к себе. Он ударил Дэвида головой в нос со всей силы, на которую был способен. Альфа взвыл, и Свен воспользовался моментом, чтобы вскочить с кровати. Он вбежал в комнату папы, открыл прикроватную тумбочку и схватил хранящийся там травматический пистолет. Они жили не в очень неблагополучной районе, и такая мера безопасности была просто необходима. – Одевайся и убирайся! И больше никогда не приближайся ко мне, – его голос и руки дрожали, едва удерживая пистолет. Дэвид в неверии уставился на него, утирая рукой струйку крови, текущую из разбитого носа. – Ты чего? С ума сошел? Я просто пошутил… – Убирайся! Я не буду твоей шлюхой! Он находился словно в прострации, наблюдая, как альфа натягивает одежду и застыл в сомнениях. – Ты ведь не серьезно? – Свен молчал. – Малыш?.. Я прощу тебе то, что ты меня ударил. Иди ко мне… – омега не двигался. – Ладно, ты еще сам прибежишь ко мне и я еще подумаю принять ли тебя обратно. Омега отмер только тогда, когда услышал громкий хлопок входной двери. И только тогда дал слезам волю. Оказывается, он до сих помнил все до мельчайших подробностей: обидные слова, его перекошенный от злости рот, взгляд, в котором больше не было любви. А может, ее никогда и не было? Когда любят – оберегают, дарят ласку и тепло. У Свена тогда открылись глаза на многие вещи, но цена прозрения была слишком высока и стоила ему разбитого сердца. На стуле лежала упаковка мусорных мешков. Наверное, Шон оставил, когда убирал завалы после вечеринки. Свен оторвал один и рукой смахнул со стола фото и альбомы, которые с шелестящим звуком полетели в мешок. Он замер, смотря на красивый браслет и сережки. Хотел отправить их туда же, но за них он мог получить несколько тысяч в ломбарде и оплатить счета хотя бы за этот месяц. Когда речь идет о жизни его папы, не место гордыне. Кольцо нашлось под кроватью. Золотой ободок жег кожу пальцев. Он не мог на него смотреть, и дорогая раньше сердцу вещь оказалась в мусорном мешке вместе с другими мелочами, которыми Дэвид подкупал его, чтобы получить его тело. Омега открыл красивую жестяную коробку из-под чая, в которой хранил свои таблетки. В мусор отправились и его подавители. Хватит травить себя! Две последние течки просто не наступили из-за слишком длительного приема, и Нелли был прав, он слишком рискует стать бесплодным или убить свое здоровье, в нездоровом желании задушить свою омежью сущность и полностью подавить тягу к противоположному полу. Дело было не в нем, а в темной сволочной душе того, кого он имел неосторожность полюбить. Свен подставил лицо под теплые струи воды в тесной кабинке душа. Когда он снял повязку с ноги, то с удивлением отметил, что рваные края почти затянулись, и рана была скорее похожа на рану от небольшого пореза, чем от серьезной травмы. Вода смывала грязь, горечь и усталость. Опустив голову, он наблюдал, как вода стекает по волосам, падает вниз и исчезает в поцарапанном сливе, забирая с собой и воспоминания, которые долгое время тяжелым грузом тянули его вниз и не давали возможности посмотреть вперед, в завтрашний день.