Дичь

Дождь шел всю ночь и прекратился только под утро. Опавшие листья липли глянцевой поверхностью к гладкой мокрой брусчатке и яркими корабликами плавали в лужах, разбавляя серость нового дня насыщенными красками. Свен вышел во двор кампуса, вдыхая прохладный влажный воздух. Он забросил рюкзак на плечо, намереваясь сходить в студенческое кафе за порцией утреннего кофе, когда взгляд зацепился за громилу, подпирающего дерево недалеко от въездных ворот. Омега оглянулся, замечая еще один инородный элемент в обычном «экстерьере» их уютного дворика, как всегда наполненного в это время студентами, спешащими на занятия. На скамейке сидел мужчина, натянув на глаза черную кепку, изображая из себя заядлого любителя почитать The Boston Globe по утрам. «Твои люди плохо работают, я их легко заметил.» Свен хмыкнул, отправляя сообщение Коулу. Может, если бы он не был предупрежден, то и не обратил бы внимание на этих типов, как всегда идя привычной дорогой на автопилоте, попивая кофе из картонного стаканчика на ходу. «Наоборот, очень хорошо. Хочу, чтобы знали, что ты под присмотром.» Через минуту вдогонку еще одно сообщение. «Дракону не подобраться.» Свен провел рукой по лицу, безуспешно пытаясь стереть с него расплывающуюся улыбку. Наверное, со стороны он выглядел по-идиотски, улыбаясь сам себе, но уголки губ упрямо поднимались вверх. Но улыбке пришлось погаснуть, как только Свен переступил порог лекционной и начал искать себе место. Он пришел за пять минут до начала лекции, и аудитория была почти полностью заполнена, кроме последних рядов. На одном из них ярким пятном выделялась рубашка Нелли. Ноги по привычке были готовы подняться по ступенькам наверх, и как обычно плюхнуться рядом с ним, но Свен вовремя одернул себя. После случившегося их пути разошлись, и менять свое решение омега не собирался. Он заметил свободное место на втором ряду и начал протискиваться к нему под перешептывания других студентов. Место, которое он присмотрел, было оккупировано сумкой, и, похоже, ему были здесь не рады. Кудрявый брюнет-омега положил сверху на сумку руку, подтверждая свое враждебное настроение. Свен вопросительно поднял бровь: дорогу в университете он никому не переходил по причине того, что он не особо вступал с кем-то во взаимодействие, и врагов у него не имелось. Такое отношение его немного задевало, но он не собирался уступать и включать режим невидимки, не в этот раз. Перешептывание вокруг стало громче, как будто они находились в жужжащем улье, все внимание было приковано к нему. Свена начинала злить эта неловкая ситуация, он уже был готов вступить в перепалку с наглым омегой, но его кто-то окликнул. Почти с конца ряда ему махал рукой смутно знакомый парень, рядом с ним было свободное место, к которому Свен начал протискиваться под недовольное шипение. – Привет, я Трой, мы вместе посещали несколько курсов в прошлом году. Садись здесь, не стоит связываться с Томми, он – сын ректора, лучше с ним не конфликтовать. И он та еще заносчивая сучка… – Свен кивнул, соглашаясь, от кудрявого веяло стервозностью за километр. – Классная футболка! Свен опустил глаза на свою черную футболку с рельефным черепом и алыми розами вместо глазниц. – Спасибо… – она была совсем неомежьей и больше подходила фанату хард-рока. – В этом прикиде ты похож на Эксла Роуза в молодости, только банданы не хватает. Правда, старичок еще жив… а то подумал бы, что ты его реинкарнация. Свен искренне рассмеялся, полуоборачиваясь, демонстрируя надпись Guns N' Roses на спине: – Это была одна из любимых групп моего отца. – Тоже люблю старый добрый рок, – Свен скользнул взглядом по приталенной рубашке Троя с нежным цветочным принтом, останавливаясь на нюдовом маникюре со стразами. – А… – омега заметил, на что было обращено внимание Свена, – это маскировка. Я не настолько смелый, чтобы выделяться. Знаешь, – он наклонился совсем близко, – я не верю в сплетни и слухи о тебе, а если это и правда, то мне все равно. Свен немного опешил от прямоты этого парня, но она ему очень понравилась. Раньше он встречал людей, заискивающих перед ним из-за его статуса. Позже – упивающихся его неудачами и смакующими разные небылицы. Но редко кто был таким открытым и не предвзятым. Омега даже расслабился в его присутствии и с удовольствием послушал лекцию о маркетинге в СМИ. – Давай с нами в столовую, – после лекции Трой подхватил Свена под локоть и увлек за собой, – познакомлю с друзьями. Друзья омеги были такими же веселыми и открытыми, и Свену было приятно находиться в их компании. Даже разговоры «ни о чем» получались достаточно интересными, без тупых шуточек и стенаний по первым красавчикам-альфам университета. В отличии от их болтовни с Лионелем, который всегда был готов обсудить любого симпатичного альфу, пахнущего тестостероном и деньгами, и навязать эти обсуждения Свену. Удивительно, что опустевшая «дружеская» ячейка заполнилась так быстро, но омеге казалось, что это к лучшему. Обиженные взгляды, которые бросал Нелли с негласно закрепленного за ними раньше стола, жгли правую сторону лица, но Свен старался не обращать на него внимания. Ему было комфортно среди новых знакомых, и он не собирался омрачать хорошее настроение негативным опытом прошлого.

***

Когда на следующий день Свен получил ответ от молодежного интернет-издания, что они готовы принять его на работу и выделить ежедневную рубрику о моде, а также предложили писать обзоры об интересных местах в городе, он готов был прыгать от счастья. Это была его первая удача за последнее время, и Свен верил, что не последняя. Финансовые вопросы эта подработка решала только частично, но месяц в больнице полностью оплачен, и ситуация с деньгами не была критичной. Последующие дни были полностью заполнены учебой, посещениеми папы, написанием статей. Свен получил позитивные отзывы о своей работе и хороший отклик от читателей, комментариев от которых становилось все больше с каждым днем. От внутреннего ликования будто крылья вырастали за спиной, делая омегу более уверенным в себе. По вечерам он долго лежал без сна, представляя свою встречу с Коулом: что он скажет, как будет себя вести. Бостон и Нью-Йорк находятся в одном часовом поясе, у них не было разницы во времени, поэтому каждое утро начиналось с прочтения сообщения от альфы, а заканчивалось недолгим телефонным звонком. Коул был занят, но находил время, чтобы позвонить Свену ровно в девять, и омега быстро привык к этой маленькой традиции, с замиранием сердца ожидая момент, когда услышит его голос. В пятницу он проснулся уже до предела взбудораженным. Шон спрашивал его что-то, но Свен не слышал, и соседу пришлось немного потормошить его, чтобы привести в чувства. На лекциях и семинарах он, не замечая, нервно барабанил пальцами по столу, вызывая понимающую улыбку Троя. – Влюбился? – Свен с удивлением уставился на омегу. – У тебя на лице все написано. В туалете он шокировано рассматривал свое лицо с лихорадочным румянцем, блестящие глаза, карминовые от покусывания губы. «Да», – сердце настойчиво преподносило ответ, но разум упрямо отвергал этот вариант. Вернувшись в кампус, Свен сосредоточился на работе для сайта, отвлекаясь от мыслей о личном: посмотрел видео с последнего показа Шанель и несколько модных обзоров. Слишком много клетки и черного, драматичное сочетание черного и красного. Свен обожал черный цвет и считал его не мрачным, а загадочным, глубоким, таинственным. Слишком пестрые наряды с рюшами и воланами, которые были популярны среди омег в последние годы, раздражали своей непрактичностью и нелепостью. Его новая заметка была по сути одой черному цвету и тонко завуалированной критикой ярких, кричащих нарядов, которыми омеги привлекали внимание противоположного пола, превращаясь в попугаев. Пока было время, он сделал еще несколько набросков для будущих статей. Время незаметно пролетело, приближая его к волнующему событию. Нужно было подумать и о своей одежде на вечер. Шкаф был заполнен практичными футболками и худи. Но впервые за последние годы Свену хотелось выглядеть красиво, при этом не вызывающе. Футболки с рисунками и надписями выглядели провокационно и совсем не подходили для свидания. Взгляд зацепился за серебристый чехол в самом углу шкафа, и он расстегнул его. В нем была брендовая белая рубашка с высоким воротником-стойкой, некогда любимая, которую омега обновил, нарисовав черные крылья акриловыми красками на спине. Получилось аккуратно и реалистично. Рубашка хорошо подходила к узким черным джинсам и высоким ботинкам с двумя широкими ремешками сверху. С лицом омега не стал ничего делать. Он не любил наносить макияж, впрочем, природные данные позволяли обходиться и без него. Набросив кожанку, он вышел из кампуса, направляясь к своему байку на стоянке для студентов. Выехав за шлагбаум, он заметил, как черная машина, припаркованная недалеко от ворот, тронулась и поехала за ним. Эта слежка уже начала его раздражать, и Свен пытался оторваться, перестраиваясь между рядами, но через некоторое время он все равно видел черный автомобиль в зеркале заднего вида. Смирившись с севшими на хвост телохранителями, он наслаждался неярким послеобеденным солнцем, все еще не по-осеннему теплым ветром, обдувающим тело на скорости, мелькающими сбоку пятнами желто-багряных деревьев. Он въехал на стоянку высотного здания, направляясь к месту, где в прошлый раз парковался Коул. Вскинув голову вверх, он на секунду остановился взглядом на большой надписи на щите над последним этажом здания с зеркальными стенами – «ВинИнвест». Свен огляделся по сторонам. Автомобиль Коула был на месте, в отличии от него самого. Странно. Альфа не был похож на человека, который стал бы опаздывать без предупреждения. Омега осмотрелся еще раз и едва не потерял дар речи: парнем в кожанке и черных джинсах, на которого он вначале не обратил внимания, был Коул. Его волосы немного растрепались. Расстегнутая куртка демонстрировала широкую грудь в обтягивающей белой футболке. Он больше не напоминал холенную зализанную модель из последнего каталога Brioni, а скорее всего альфу-плохиша из фильма «Бриолин», в которого обречены влюбляться хорошие домашние омеги. Демонстрируя красивую широкую улыбку и бросив короткое «привет», Коул открыл переднюю дверь своей машины со стороны пассажира и взял с сидения шлем. Даже в таком виде его манеры выдержанные, движения выверенные. Смена одежды не поменяла начинки, но так альфа будто сбросил несколько лет и внешний лоск и казался ему ближе и понятнее. – Куда поедем? Все предыдущие мысли и заготовленные фразы вылетели из головы. Свен молчал, неотрывно смотря на приближающегося альфу, пока тот не оказался совсем рядом. – На Длинный Причал. Они тоже поедут за нами? – Свен посмотрел в сторону черного автомобиля, припарковавшегося возле въезда на стоянку. – Я против коллективного свидания, – омега неосознанно скрестил руки на груди. – Нет, – Коула, казалось, забавляла такая реакция, – давай свой рюкзак, будет удобнее, если он будет у меня. Он ловко набросил рюкзак на плечи, надел шлем и перебросил ногу через байк, садясь сзади. Свен повернул ключ в замке зажигания, и пространство вокруг заполнилось звуками рычащего двигателя. Они тронулись с места, и сильные руки крепко сомкнулись в замок у него на талии, а бедра сжали его ноги. Плотно прижимающееся сзади тело сбивало Свена с толку, окатывало жаром спину даже через материал куртки, и ему было трудно сосредоточиться на дороге. Он увеличил скорость, когда начал привыкать к непосредственной близости альфы, и туман в мозгах после головокружительного коктейля из волнения, возбуждения и нервозности рассеялся. Ему едва удалось найти место для парковки байка. Длинный Причал и набережная превращалась вечером в очень людное место. Отсюда открывался прекрасный вид на залив и шикарный закат. Они опаздывали, и Свен взял Коула за руку, увлекая его за собой, спеша к причалам, откуда отправлялись катера и большие круизные катамараны в вечерние прогулочные маршруты по Массачусетскому заливу. Через несколько десятков километров – открытый океан, где можно увидеть китов. Осень – отличное время для наблюдения за китами, их можно увидеть и в заливе, ближе к берегу, на кормежке. Зимой они уходили на юг, ближе к экватору, для выведения потомства, и возвращались назад только в мае. Вечерние прогулки были очень популярными, места раскупали за несколько дней, и об этом красноречиво свидетельствовала вывеска на кассах: билетов не было в наличии. Контроллер просканировал ваучеры с мобильного Свена, и они быстро взбежали по трапу на трехпалубный катамаран, пробираясь к корме на нижней палубе. Буквально через несколько минут катамаран отчалил от берега, распугивая чаек, взмывающих белыми стрелами вверх. Он осознавал, что мог поставить в альфу в неудобное положение, оплачивая билеты, заметил его потемневший взгляд и сжатые губы, но по-другому они бы не попали на борт. Если ему этот факт и не понравился, он ничего не сказал. И Свен даст ему еще шанс побыть джентльменом, если он захочет. – Неожиданный выбор, – Коул обхватил металлический поручень руками, ребро его ладони едва не касалось пальцев Свена, – я прожил в Бостоне больше, чем полжизни, но никогда не был на Пристани и на такой экскурсии. Мы увидим сегодня китов? – Надеюсь на это. По крайней мере, рекламные буклеты это обещают, – Свен засмотрелся на игру солнечных бликов на поверхности воды. Высматривать млекопитающих было рано, нужно плыть еще, как минимум, час, и тогда, если повезет, можно будет понаблюдать за горбатыми китами, дельфинами, касатками или североатлантическими финвалами. Гавань была заполнена катерами, суденышками разного калибра, парусниками, через скопление которых уверенно продирался их катамаран. Солнце было уже достаточно низко над горизонтом, подсвечивая небоскребы, которые остались позади, мягким вечерним светом. – Ты бостонец, Свен? У тебя совсем нет акцента. – Да, я родился и вырос в Бостоне, но до десятого класса учился в христианской школе, большинство преподавателей были британцами, они искоренили всю тягучесть, аканье и другие погрешности. Но я могу вернуть акцент при желании, – Свен напустил на себя серьезный вид и изрек парочку фраз, которые любили пародировать комедианты, вызывая смешок Коула. – Но на самом деле меня раздражает это коверканье слов и проглатывание букв. Да ты и сам говоришь настолько правильно, как один из наших учителей. – Я прожил в Англии десять лет. Учился там в университете, а потом еще несколько лет работал в лондонском филиале одной из компаний отца. Свен пожал плечами: – Странно уезжать в Англию, когда у нас под боком университет Лиги Плюща. – На это было несколько причин. Во-первых, мне хотелось самостоятельности, а во-вторых – ты уже немного знаком с Никки. У меня есть еще старший брат-омега. И жить с ними в одном доме было достаточно тяжело. Свен уже наслушался истеричных разговоров Никки, когда его везли в больницу после аварии, и если и старший брат был таким же, то становилось ясно, почему Коул хотел как можно быстрее сбежать от них. Но в каждой семье были свои скелеты в шкафу, и скорее всего причина, которая заставила альфу уехать на другой континент, была намного серьезней. Свен украдкой любовался умиротворенным лицом альфы, рассматривающим горизонт, и чувствовал возрастающий интерес к его персоне. Он хотел бы знать о нем все, заполнить пустые пробелы длиною в жизнь, которые их разделяли. – Твой запах стал сильнее, ярче, – Коул незаметно оказался критически близко, их бедра и плечи соприкасались. Крылья его носа немного подрагивали. – Я больше не принимаю подавители, – Свен опустил глаза, говорить о таком было неловко. Он вздрогнул, когда рука альфы накрыла его руку, она была очень холодной. – Замерз? Извини, я не подумал и не предупредил, что нужна одежда потеплее. Вспомнил перед выездом и в последний момент взял кое-что с собой, – омега засуетился, доставая из рюкзака две водонепроницаемые ветровки, сложенные в виде плотных рулончиков, и шарфы. – Эта для тебя. Он подал альфе черную, одолженную в кампусе, тонкую куртку, которая была больше по размеру, а себе оставил серую, надевая ее поверх кожанки. Свен встал на носочки, чтобы дотянуться, и набросил шарф на шею Коула. Альфа поймал его руки, согревая своим дыханием, на секунду прикасаясь к замерзшим пальцам губами. Приятное мгновение прервал голос океанолога, появившегося на верхней палубе. Через громкоговоритель он рассказывал о видах китов, о горбатых китах, населяющих залив. Оказалось, что у каждого кита есть имя, их отличают по рисунку на хвосте и плавниках. Свен пропустил момент, когда каждому показывали китовый ус, так как увлекся дельфинами, показавшимися рядом с их судном. Два остроконечных корпуса катамарана разрезали воду совсем бесшумно, создавая маленькие аккуратные волны по бокам. Серые спинки дельфинов скользили совсем рядом с металлической обшивкой. Они выпрыгивая из воды в образуемом судном буруне, вырываясь на несколько метров вперед. Иногда они полуоборачивались, будто рассматривая пассажиров, клацали зубатыми пастями, смеясь. Катамаран начал сбавлять ход. После того, как заглушили мотор, стало слышно все, что происходило вокруг. Впереди было просто нереальное скопление птиц, издающих невообразимый гам. Ветер усилился, и Свен собрал растрепавшиеся волосы в хвост и натянул капюшон. Он достал телефон из кармана, приготовившись снимать. Они приближались к кричащей птичьей массе, и вдруг из воды показалась распахнутая черная пасть. Самые отчаянные чайки пытались на лету выхватить плескавшуюся там рыбу, но кит, захлопнув гигантскую ловушку, погрузился в воду. Громкое фырчанье, фонтан воды, обрызгавший стоявших людей на носу, изгиб спины, массивный хвост – и на воде остался только круг, окруженный мелкими пузырьками. Огромное, могучее существо скрылось в глубинах, чтобы через несколько минут снова поглотить следующую порцию рыбы. – Невероятно… – от восторга не хватало слов, – я хотел бы увидеть их поближе, с лодки… – Не боишься? – Коул повернулся, чтобы взглянуть на него. Свен покачал головой, продолжая наблюдать за китом. Солнце уже садилось. Гигантский огненный шар таял в волнах, поглощаемый океаном. И далеко на горизонте два горбатых кита полностью вылетели из воды, вздымая огромные столбы брызг и вызывая бурные аплодисменты зрителей на катамаране. – Так красиво! – Очень. – Свен перевел взгляд с багряного зарева на Коула. Но тот не смотрел на закат. Альфа смотрел на него. От пристального внимания щеки окрасились румянцем и во рту пересохло. Свен поймал себя на том, что откровенно рассматривает лицо Коула, окрашенное в розоватый цвет лучами заходящего солнца, замечая детали, которые не видел раньше: маленький белесый шрам над верхней губой, небольшие горизонтальные морщинки на лбу, которые свидетельствовали о том, что альфа много размышляет, при этом хмурясь, едва заметную родинку в уголке глаза. Момент слишком затянулся, будто был поставлен на паузу: ласковое прикосновение пальцев к щеке, осторожное поднятие подбородка, заставляющее смотреть альфе в глаза, медленно приближающееся к нему лицо, тонкий ободок стальной радужки, мятное дыхание, щекочущее кожу лица, и, наконец, теплые губы, накрывающие его. Свену показалось, что он потерялся в пространстве и лишился опоры под ногами. Он ухватился за футболку Коула, цепляясь за нее пальцами, чтобы не упасть. Нежные поцелуи переросли в глубокие и жадные. Свен остро нуждался в кислороде, но и не мог разорвать поцелуй. Вокруг не существовало ничего и никого, кроме Коула. Под прикрытыми веками он видел только красное марево то ли заката, то ли огня, который охватывал его тело, прижатое к другому, горячему и твердому. Альфа оставил его губы и рассыпал легкие прикосновения по лицу. Он распахнул куртку, дополнительно прикрывая Свена от ветра, согревая своим теплом. Город, светящийся ярким пятном в вечерних сумерках, появился впереди на горизонте и медленно приближался. Маленькое приключение осталось позади. – Расскажи мне о себе, Свен, – голос Коула, немного хриплый, прозвучал рядом с его макушкой. – Что именно? – Свен развернулся, его дыхание было на уровне ключицы альфы, и он поднял лицо, чтобы видеть его глаза. – Я бы хотел знать о тебе все. – С начала или с конца? – омега снова обернулся к неровной линии уже четко различаемых небоскребов. – Можно с середины. Все, что ты захочешь мне рассказать. Свен глубоко вздохнул, он не хотел рассказывать о самых сложных моментах своей жизни, не хотел, чтобы его жалели. – Ну, – он еще раз вздохнул, – ладно. Учусь в Бостонском университете на факультете массовых коммуникаций. Мне двадцать один, скоро двадцать два. Наверное, я был избалованным ребенком, но после некоторых трудностей моя семья лишилась всего, и я долго плыл по течению, но теперь меня это не устраивает. Так, ничего особенного… – Неправда, – Коул сильнее прижал его к себе, – ты особенный. Необычный, смелый, в тебе есть стержень… Ты немного запутался, но, как я и думал, сам пришел к решению все изменить. Чем ты увлекаешься? – Раньше я играл на фортепиано, рисовал, много фотографировал. Но в последние годы это как-то само собой отошло на задний план. Несколько дней назад начал писать для одного молодежного интернет-издания. Но это не совсем то, чем мне бы хотелось заниматься. Меня привлекает новостная журналистика. – Вот видишь, а ты говоришь, ничего особенного. У меня намного меньше увлечений, чем у тебя. – И что же ты любишь? – Цифры, – Коул хмыкнул. – Это может показаться скучным, но мне нравится мир цифр, прогнозирование, исследование и оценка рынка. Моя компания занимается инвестированием. Отец помог мне на начальном этапе, но мне хотелось иметь свое дело, независимое от семейного бизнеса. И ВинИнвест за семь лет разросся с небольшой конторы до крупной компании. На увлечения просто не остается времени. Свен задумался: они оба жили не так, неправильно распределяя время и цели.

***

Катамаран причалил к берегу, и Коул подал ему руку, помогая сойти с трапа. – Спасибо, что пригласил меня на прогулку. Давно не был на природе. Работа, все время работа. В погоне за успехом забываешь, что всех денег мира не заработаешь, и есть что-то намного важнее. Свен смутился, потому что Коул смотрел на него так, будто то, самое важное, было прямо перед ним. – Поужинаем? Думаю, что за три часа на открытом воздухе ты должен был нагулять зверский аппетит. Я безумно голоден. – Давай сходим на Квинси Маркет. Там есть хорошая точка с морепродуктами. Или ты не бываешь в таких местах? – омега остановился, ожидая ответ. – Тогда на твой выбор. – Почему же? Раньше я любил потравить свой организм фастфудом, да и в студенческие годы подрабатывал в студенческой забегаловке. Свен улыбнулся. Он пытался, но никак не мог представить себе этого альфу за кассой Макдональдса. – Тогда идем. Это недалеко. На берегу было гораздо уютнее и безветренно, они согрелись, и ветровки отправились обратно в рюкзак. Набережная словно наводнилась людьми после наступления темноты. В Старом городе была особая атмосфера. Здесь всегда пахло камнем брусчатых мостовых и разнообразной едой всех кухонь мира, и свежими морепродуктами из многочисленных лавок. Нагретая на солнце брусчатка излучала приятное тепло, и рука находилась в теплой ладони альфы. Сейчас, шагая рядом с ним, Свен чувствовал себя уставшим и умиротворенным. Вся набережная старого Бостона была будто истерзана зазубринами марин, в которых ютились по несколько десятков яхт и лодок. Тротуары огибали эти небольшие рукотворные бухты, поэтому к месту, до которого, казалось, рукой подать, пришлось идти в два раза дольше. В закусочной, в которой был большой выбор морепродуктов, почти все столики были заняты, и они сели на освободившиеся высокие стулья за стойкой бара. Свен завис, изучая меню, рассматривая устриц, которых как минимум было пять сортов. – Попробуешь горячий рулет с лобстером? Он здесь очень вкусный, – не желая экспериментировать, омега отложил меню в сторону. – Легендарные краб-кейки, как по мне, очень спорные. Кроме рулета, официант порекомендовал суп из моллюсков в хлебе. Он был сливочным, насыщенным, приятным на вкус. Рулет с лобстером превзошел все ожидания. Мягкое сочное мясо таяло во рту. Коул урчал от удовлетворения, впиваясь зубами в булку с розовым мясом, и Свен тихонько посмеивался над его разыгравшимся аппетитом. – Если ты еще голоден, то в соседнем кафе очень вкусные десерты. Хочешь? – Коул неоднозначно посмотрел на него. Его взгляд опалил, и Свен едва не поперхнулся водой, которую решил отхлебнуть, чтобы убрать внезапную сухость во рту. Обветренные губы тоже пересохли, их хотелось облизать, но Свен подумал, что такой жест будет выглядеть пошло, и сдерживал себя, прикусив нижнюю губу. – Я не очень люблю сладкое, – темный взгляд продолжил исследовать его лицо, опускаясь вниз, скользя по руке, бедру, голени. И впервые в его присутствии такое внимание не вызвало стеснения. Только стало очень жарко, и, казалось, сердце пропустило удар. Когда с едой было покончено, они поспешили выйти на улицу. В кафе было слишком шумно и душно, и Свен был рад снова вдохнуть свежий морской воздух. Было уже поздно, пора было подбросить Коула к его автомобилю и попрощаться. Но прощаться не хотелось. Не сейчас. Завтра выходной и никуда спешить не надо. Коул опередил его: – Давай зайдем выпьем чего-то горячего. – Может, немного позже, я хотел показать тебе одно место, – Коул кивнул и снова сжал его руку в своей. Они прошли через дворы к старому закрытому высотному зданию. Свен нажал на металлическое сетчатое ограждение, открывая прореху, в которую легко проходил человек. Несколько лестничных пролетов – и они на небольшой террасе, с которой было видно весь залив, как на ладони. – Иногда я приезжаю сюда вечером, чтобы посмотреть на залив и подумать. Тут всегда безлюдно и никого не бывает, разве что бродяги, но они предпочитают первый этаж и подвал. Нравится? Коул вышел из темного проема, его лицо осветило от подсветки соседних домов. – Здесь очень красиво, ничем не хуже, чем на больших смотровых площадках. Они присели на каменный парапет. Вокруг миллионы огней, желто-коричневое небо из-за сильного светового загрязнения, длинные разноцветные линии на воде – отражения подсвеченных небоскребов. – Наверное, ты видел места намного красивее… Я кроме Бостона редко где был. Летний отдых не считается. Несколько раз отец брал меня с собой в Нью-Йорк, один раз в Сидней. Наверное, это все. – Ты говоришь о нем с таким теплом… – Мне его очень не хватает. Они с папой были очень хорошими людьми и родителями. Общительными, казалось, они любили всех, и все любили их. Но, как оказалось, не все. Моего отца подставили, я уверен в этом. Но даже возврат его честного имени не вернет его самого. – Твой отец Ричард Кристалз? – Свен кивнул. – Я знаю об этом случае и поглощении его компании. Это было похоже на рейдерский захват, возможно, еще не поздно пересмотреть документы и вернуть компанию в судовом порядке. Жаль, что у вас с папой не оказалось людей, которые готовы были отстаивать ваши интересы, – Коул усиленно о чем-то думал, морща лоб. Его неравнодушие тронуло Свена, он протянул руку, касаясь его ладони, лежащей на прохладном камне. – Спасибо тебе. За все, – омега соскользнул вниз и поддавшись порыву, обнял его, через секунду ощущая руки на спине, обнимающие его в ответ. Свен медленно отстранился, смотря альфе в лицо. Когда губы Коула коснулись его, он со вздохом приоткрыл свои, сливаясь с альфой в поцелуе. Коул тоже спустился вниз, на улице стало прохладно, и он обнял Свена со спины. Они еще долго говорили. Обо всем. С ним было легко. Свен боялся посмотреть на время. Наверное, уже было после часа ночи. Вид был сказочным, и они были совершенно одни. Свен чувствовал себя опьяненным, хотя не пил ни капли спиртного. Коул прижимал его к себе все сильнее, сердце билось быстрее, и он спиной ощущал другое ускоренное биение. Тяжелое дыхание, прикосновение губ к шее, словно невзначай. Руки альфы проникли под рубашку, невесомо оглаживая кожу на животе, которая мелко подрагивала под его пальцами. Коул, ободренный реакцией Свена, расстегнул металлическую пуговицу на джинсах омеги и потянул за язычок молнии. Его рука нырнула под кромку белья, накрывая уже вставший член. Нежным круговыми движениями размазал выступившую каплю смазки, дразня. Свен двинулся навстречу прикосновениям, заводящими его до передела, не в силах сдерживать стоны. Он не узнал звучание собственного голоса, ставшего высоким, немного хриплым. Омега задыхался от нахлынувшего возбуждения, откинувшись спиной альфе на грудь. Они-то и знакомы всего ничего, а он стонет в его руках, безропотно открывая доступ к своему телу, готовый на все. Что альфа о нем подумает после такого? Осознание отрезвило, возвращая на землю, и Свен отстранился, застегивая молнию и приводя одежду в порядок. Замер на месте, не в силах оглянуться и посмотреть Коулу в лицо. – Я не приемлю полумер, Свен. Не хочу играть в холодно-горячо. Мы оба взрослые люди и знаем, чего хотим. В желании нет ничего постыдного, – Коул развернул его и притянул к себе. Оба отчетливо чувствовали возбуждение друг друга. – Поехали ко мне? Его рваное дыхание опалило чувствительную кожу шеи, и маленькие волоски у линии роста волос начинали вибрировать. Свен был готов вспыхнуть и расплавиться от малейшего прикосновения, даже движение воздуха рядом отдавалось внутри мелкой дрожью. Каждый нерв напряжен. Он будто радиоантенна, ловящая волны всех частот, исходящих от Коула, преобразовывая их в импульс, отдающийся в каждой клеточке тела. – Да, – всего одно слово. Внутри все сжалось от желания, смешанного со страхом неизвестности. Но больше не хотелось бежать. Если сердцу суждено быть опять разбитым, то пусть в памяти останутся эти моменты, наполненные страстью, теплом сильного тела рядом. Они не давали никаких обещаний. Все честно. Обоюдное влечение, потребность прикоснуться к губам и слиться в поцелуе, ощутить Коула в себе, стереть границы между телами. Они уже перешли невидимую грань, после которой сложно остановиться.