Дичь

Свен уже не ожидал увидеть шлемы на месте: они отсутствовали слишком долго и было не очень хорошей идеей оставлять их, просто повесив на руль на неохраняемой парковке. Он протянул один из шлемов Коулу. Возбуждение все еще плескалось в крови и отдавало дрожью в пальцах. – Ты водил когда-нибудь байк? – Свен пристально посмотрел Коулу в лицо. В отличие от него самого, альфа выглядел спокойным и собранным, как будто между ними ничего не произошло. Но внешнее спокойствие было обманчивым. В стальных глазах был заметен лихорадочный блеск, и пальцы слишком сильно сжимали шлем. Альфа был заведен так же, как и он сам. – Было дело, но очень давно, – Коул поднял руку и запустил пятерню в волосы, взлохмачивая их. Растрепанные волосы визуально делали его намного моложе и привлекательней. – Меня научил мой друг в Лондоне. Он был опытным стрит-рейсером, и когда я первый раз стал свидетелем уличных гонок, то тоже загорелся. На следующий день у меня уже был свой мотоцикл. Сначала целью было просто научиться водить, потом ездить на заднем колесе и проделывать другие трюки. Но когда дело дошло до гонок, родители узнали и поставили на моей карьере гонщика крест, – Коул улыбнулся, и его улыбка показалась Свену грустной. – Тогда я сильно зависел от них и подчинился их решению. Но то ощущение опасности и свободы – я до сих пор помню его… Свен вспомнил, как уверенно альфа вел автомобиль, красивые кисти рук на руле, и, не задумываясь, протянул ему ключи. Он никогда не ездил пассажиром на байке, но интуитивно ему казалось, что с Коулом он будет в безопасности. – Ты уверен? – спросил Коул, и Свен молча кивнул. – Тогда поехали! Если захочешь остановиться, постучи два раза по плечу. Когда мотор взревел, переходя с холостых на рабочие обороты, и байк сорвался с места, Свен обхватил Коула покрепче за талию и уткнулся шлемом между лопаток альфы. Сердце бешено колотилось, и он закрыл глаза. Состояние было близким к панике, но уже знакомый запах успокаивал и омега расслабился, открывая глаза, следя за проносящимися мимо огнями. Он вверил в руки альфы свою жизнь. Это было абсолютное доверие. Как водителю и как альфе. Возможно, необоснованное, но в этот момент, казалось, правильное. Коул сильно наклонял байк на поворотах, несколько раз высекая подножкой искры. Свен изловчился бросить из-под его руки взгляд на спидометр: больше ста сорока миль в час. Омега оперся на подножки одними носками и ослабил хватку, чтобы не стеснять свободу движений водителя и повторять его действия, делая байк более маневренным. Это походило на катание на американских горках. Синхронные наклоны и ощущение полета. Возбуждение переливалось через край из-за адреналина от все увеличивающейся скорости и близости желанного тела. И когда мотоцикл остановился на подземной парковке высотного дома на набережной с другой стороны залива, Свен едва нашел в себе силы расцепить онемевшие пальцы и спуститься на землю. Его будто штормило, ноги стали непривычно шаткими, и он оперся на байк, пытаясь прийти в себя. – Все нормально? – омега почувствовал осторожное прикосновение к плечу. – Сейчас, секунду… – наконец-то эмоции немного схлынули, и Свен снова обрел способность дышать и думать и, сняв шлем, развернулся к альфе. – Спасибо… – За что? – омега не успел понять, когда очутился в объятиях альфы. – За снова пережитые ощущения и за то, что доверился мне. Они одновременно двинулись друг другу навстречу. Свен раскрыл губы, позволяя проникнуть в рот языком, растворяясь в поцелуе. Коул оторвался от его губ и повел омегу за собой, сплетая их пальцы. Пока лифт ехал на пятьдесят седьмой этаж, они снова целовались, тесно прильнув друг к другу. У Свена кружилась голова. В руках Коула было тепло. И это тепло разрасталось в опаляющий жар. Омега вздрогнул, когда за спиной закрылась дверь, и невольно начал рассматривать огромную гостиную в холодных серо-белых тонах. В ней не требовалось каких-то особенных дизайнерских решений. Все внимание привлекало панорамное окно на всю стену и мириады огней ночного Бостона. У Свена дух захватило. – Ух ты! Что это? – посредине окна выделялся один сегмент, это было что-то вроде стеклянной кабинки. Он подошел ближе, с удивлением рассматривая прозрачный стеклянный пол на балконе-кубе. – Архитектор был вдохновлен стеклянными балконами в чикагском Уиллис-тауэр, и в некоторых квартирах есть вот такой своеобразный аттракцион. Свен подошел к самому краю и с опаской посмотрел вниз, не осмеливаясь ступить на прозрачный пол, хотя на первый взгляд конструкция казалась достаточно прочной. Пальцы альфы прочерчивали на его спине узоры, и Свен догадался, что Коул повторяет контур перьев крыльев, нарисованных сзади на рубашке. – Боишься высоты? Ты не упадешь. Я держу тебя. – Коул прильнул сзади к его спине, скрещивая руки на животе, и сделал шаг на стеклянный пол вместе со Свеном. Внизу – огни улиц города в темноте. От высоты закружилась голова и немного подкашивались ноги. Под ними добрых двести метров пустоты. Свен будто парил в невесомости, поддерживаемый руками альфы. На губах появилась улыбка. Какая-то странная эйфория. Свен раскинул руки в стороны – словно в культовой сцене из «Титаника». Не хватало только саундтрека, но он навязчиво звучал в мыслях… Внизу город, сливающийся с темным небом, как ночной океан, серебрящийся в отблесках луны. И они будто неслись вперед, стоя на корме лайнера, навстречу чему-то новому и манящему. Ощущение схожее с тем пьянящим, дурманящим, за которым он мчался вдогонку на своем байке. Коул, обнимающий его за талию, умиротворял и возбуждал одновременно. Хотелось верить в сказку. В ту, там где навсегда… Но что, если после этой ночи он не сможет больше без этого альфы? Что, если ничего не получится, и он опять вернется в то состояние, в котором был последние годы, а то и хуже. Как много вопросов, на которые сейчас не существовало ответа. Он встретился со взглядом мужчины в отражении на стеклянной панели. Глаза темные, наполненные смесью нежности и порочного обещания. – Ты слишком много думаешь… – Свен следил в отражении, как Коул медленно расстегнул на нем рубашку и уронил ее на пол. Он обернулся лицом к альфе и проделал то же самое, скользя руками по оголившимся мышцам груди, очерчивая линии ребер, задевая сжавшиеся соски. Коул рвано выдохнул. – Иди ко мне! Губы потянулись вверх, подстроились под более требовательные и опытные, вдыхающие в него ощущение жизни и струящееся по венам желание. Пути назад больше нет. Слова не нужны, только готовность раствориться, стать частью одного целого, сжечь дотла все, что было «до». Пламя, разгорающееся внутри, требовало стать ближе, вжаться своей кожей в манящее тело, чтобы не осталось ни миллиметра свободного пространства. Джинсы и белье полетели куда-то в сторону. Они раздражали, мешали ладоням гулять по коже друг друга, исследовать, искать чувствительные местечки. Омега провел кончиками пальцев по идеальному торсу, ощущая каждую мышцу и спрятанную в ней силу. Им невозможно не любоваться. Тело Коула натренированное, с четко выраженным рельефом мышц, но он не сильно крупный. Свен не выглядел потерянным щуплым ребенком на его фоне, как часто бывает в паре альфа-омега. Он прильнул губами к родинке на ключице, прислушиваясь к едва ощутимому дрожащему отклику кожи под губами. Рука двинулась ниже, задевая напряженный член. Омега обхватил его рукой, размеренно двигая ею, создавая четкий ритм, проходясь пальцами по выступающему узору вен, вырывая хриплые стоны. Такая власть над альфой сродни кайфу. Свену опустил взгляд вниз, рассматривая то, что творили его руки. Страсть стирала все предрассудки. Взгляд скользнул ниже, и он инстинктивно внутренне сжался, глядя на стеклянный прозрачный пол под своими босыми ногами. Находиться будто подвешенным над пропастью все еще было страшно. – Это бронированное стекло, оно выдерживает несколько тонн, – альфа, казалось, читал его мысли. Он снова прижался сзади, создавая ощущение защищенности, почти невесомо провел несколько раз ладонью по его плечам и спине, успокаивая и расслабляя. – И оно тонировано, снаружи нас не видно… Омега выдохнул и уперся руками в стеклянную панель, покоряясь руке, сильно прогибающей его в пояснице. Чуть шершавый язык очертил каждый позвонок, и влажную кожу холодило ускоренное дыхание альфы. Обе руки одновременно ласкали внизу, растягивали, готовя к проникновению, раздвинули ягодицы, и между ними по обильно выступившей смазке легко скользил член, периодически надавливая на колечко мышц. Прохлада лизнула спину, и внезапно стало пусто без твердости мышц, упирающихся сзади в его тело, вездесущих рук и пальцев, прерывистого движения воздуха на затылке. Сквозь шум в ушах он едва уловил звук рвущейся фольги. – Впусти меня… – все вернулось обратно. Давление стало ощутимее, и омега подался назад, делая проникновение резким, в одно слитное движение. Коул остановился, давая ему время привыкнуть к тугой наполненности, хрипло дыша. – Почему ты не предупредил? – Я не… – девственник, хотел он продолжить, но из-за острых ощущений не мог больше произнести ни слова. У Свена не было секса несколько лет, его целибат затянулся, и теперь все чувствовалось как в первый раз. После такого перерыва эта поза была не самой подходящей. Мышцы непроизвольно сильно сжали член альфы, вероятней всего делая Коулу больно, альфа простонал, сжимая его бедра, впечатываясь в кожу ягодиц пальцами. Свен прижался щекой к стеклу, прохладному, возвращающему к хоть какому-то ощущению реальности, и расслабился, впуская альфу глубже. – Двигайся… пожалуйста… – он всхлипнул, прося, больше не в силах ждать. От первого толчка тело свело судорогой и пальцы на руках сжались в кулаки. Коул провел по рукам, оглаживая запястья, потом пальцы, заставляя их распрямиться и поставил свои руки рядом с его, задевая большими пальцами тыльную сторону ладони. Его страсть была ласковой, ощущалось, что он ограничивает свои порывы, делая движения тягучими. Подстроившись под его ритм, Свен сам попытался двигаться ему навстречу, поймать ту же волну, чтобы нестись на ней в одном направлении, и вместе вознестись на вершину и упасть с нее. Прозрачные стены лишь усиливали чувство падения. Вниз, в бездну с пятьдесят седьмого этажа, разбиваясь на осколки и возрождаясь заново. Свен обессилено обмяк, удерживаемый только руками альфы. Его настигло оглушительное состояние, когда не понимаешь, кто ты, а в голове стерильная пустота. – Свен… – доносилось далеким эхом, – …все в порядке? – Да… – сознание медленно возвращалось, принося с собой ощущение тепла кожи альфы, осязание его запаха, ставшего более густым и ярким, смешавшимся с его. Свену понравилось. До дрожи в ногах, которые отказывались держать его. – Просто слишком хорошо. – Ты такой чувствительный, – его подняли на руки. Мерные раскачивающие движения немного убаюкивали. Спина столкнулась с приятной прохладой шелковой простыни, а сверху Коул придавил тяжестью своего тела, целуя неторопливо, смакуя каждое движение губ и языка, спускаясь ниже, обводя языком соски и прикусывая сжавшиеся вершинки. Свен выгнул спину, чтобы быть ближе к его губам. И разочаровано выдохнул, когда они исчезли с его кожи. Коул смотрел на него, опираясь на руки, жадно изучая его тело. Омега лежал перед ним неприкрытый и ранимый, ощущая жар в тех местах, которые опалял взгляд альфы. Коул скользнул взглядом по сжавшимся соскам вниз к подрагивающему животу и еще ниже. Свен подавил в себе природный стыд, который нашептывал прикрыть руками промежность. Руки дернулись и застыли в полушаге от цели, в неведении куда им теперь деваться. Коул развел их в стороны, прижав к кровати своими ладонями, и наклонился, проводя языком по напряженному члену. Свен попытался вырваться, когда его плоть погрузилась в теплый влажный рот, но его попытки превратились в жалкие трепыхания. Альфа ласкал его языком, издеваясь, каждое движение провоцировало утробный стон. И он сдался, зажмурил глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Омега вскрикнул, изливаясь в рот любовника, и удивленно распахнул глаза, чувствуя вылизывающее движения языка на члене, а потом на еще до конца незакрытом анусе. – Коул… Альфа отпустил его руки, и Свен ухватился за простыню, сильно сжимая ее пальцами. Такую ласку ему дарили впервые, и он всхлипнул от нахлынувших эмоций, облизывая пересохшие от внезапной жажды губы. – Что же ты творишь, – он приподнялся, смотря на макушку между своих разведенных ног. Коул прошелся дорожкой поцелуев по внутренней стороне бедра, смотря на него внимательно и жадно. – То, что тебе понравится.

***

– А ты романтик, – Свен приподнял одну бровь, – завтрак в постель… – Думал, что я черствый белый воротничок с Уолл-стрит? – М-м-м… – получилось неудобно, но сначала он грешил такими мыслями, – еще вчера утром я считал, что ты слишком правильный, слишком взрослый, слишком серьезный… – И слишком скучный? – альфа подмигнул и весело рассмеялся. – А теперь так не думаешь? – альфа забрал из его руки остатки тоста, кладя кусочек обратно на тарелку и отставляя её в сторону, и слизал капельку джема в уголке губ омеги. – Ты многого обо мне не знаешь, как и я о тебе. Но мы все исправим. – И как мы будем это исправлять? – внутри нарастало предвкушение, сладкая истома, текущая по венам, отдающая волной возбуждения в пах. – Ты будущий журналист, Свен. Можешь взять у меня интервью и узнать ответы на интересующие вопросы. Или же для начала подойдет и другой способ, – альфа накрыл его губы своими, – ты такой красивый… хочу тебя безумно… Губы скользнули по линии скул, выцеловывали дорожку вниз по шее и замерли на изгибе плеча, прямо над железой, где альфа ставит своему омеге метку. Коул убрал волосы в сторону, и Свен послушно наклонил голову, давая больший доступ, подчиняясь инстинктам. Коул только легонько прикусил кожу, проводя по зудящему месту языком. – Я поставлю метку, когда ты действительно захочешь, когда будешь готов, когда буду у тебя здесь, – он положил руку на левую сторону груди прямо над сердцем, – потому что ты уже там. – Свен симметрично отобразил жест, чувствуя ускоренное биение под ладонью, закрывая глаза. Если это признание, то самое необычное, которое он слышал. У самого сердцебиение как у всполошенного зайца. На ресницах влага. Альфа навис над ним, опираясь на руки, целуя прикрытые веки, лицо. Напористо ворвался языком в рот, проводя по кромке зубов и десен. – Я хочу, чтобы ты не сдерживался, – попросил Свен. – Ты сам не знаешь, о чем просишь… – Коул приподнялся, всматриваясь внимательным пронзительным взглядом, ища знак, который бы заставил его остановиться. Но Свен знал: у них острая потребность друг в друге, граничащая с одержимостью. Они словно магниты: два полюса, притягивающиеся друг к другу, намертво соединяющиеся. Если то, что происходило между ними вчера, было нежным и чувственным, то сейчас они трахали друг друга, стараясь забрать и отдать по максиму, выпить до дна, раствориться без остатка. Коул снова и снова входил на всю длину, слишком глубоко, на грани удовольствия и боли. И с каждым толчком Свен постанывал, цепляясь пальцами за плечи альфы, на которых почти повис, оставляя следы от ногтей на смуглой коже. – Да-а-а!.. – спину выгнуло дугой, тело пробила конвульсия. Мир перед глазами сузился до одной точки, а потом взорвался ярким фейерверком. – Мой! Только мой… никуда тебя не опущу. – Коулу понадобилось несколько толчков, чтобы догнать его. Зрачки расширились, мышцы на шее и груди напряглись. Омега прислушался к распирающему ощущению от увеличивающегося узла и теплого семени, наполняющего его изнутри. Коул перевернулся на спину, укладывая Свена на себя, чтобы было удобно переждать сцепку. Пальцы зарылись в длинные пряди, нежно массируя кожу головы. Накручивали на палец короткие завитки на шее, самыми кончиками ногтей он водил по вспотевшей спине. Чувственно, едва ощутимо. Контраст грубости и последующей за ней нежности. – Я был слишком несдержанным, прости. Мы не предохранялись в последний раз. Я чист, но… – После приема подавителей гормональный фон восстановится только через несколько месяцев. Сейчас я не могу забеременеть, даже если буду очень сильно хотеть этого, – Коул кивнул, казалось, он был немного огорчен. Альфа взял лицо Свена в ладони и притянул к себе, снова неистово целуя. Они забили на презервативы. Без тонкого слоя латекса впечатления были совсем другими. Более яркие ощущения каждой выпуклости. Полное осязание единения, неразделенного преградами. Это были почти сутки безумия, прерывающегося только на короткий сон, душ и еду, вкус и вид которой омега и не помнил. Помнил только мягкие губы. Требовательные, казалось, перецеловавшие его везде тысячи раз, и свои собственные, отвечающие альфе с не меньшей страстью. Падение в пропасть, яркие вспышки перед глазами и свое имя в момент самого острого удовольствия. А потом воспоминания обрывались, Свен отключился, выбившись из сил. Ускользающее в сон сознание успело ухватиться только за образовавшийся вокруг него кокон рук. В нем было тепло и уютно. И спокойно. Ощущение, что он дома. Там, где его место.

***

Воскресное утро встретило ярким светом, беспрепятственно проникающим через панорамные окна, и запахом кофе. Свен впервые проснулся с глупой беспричинной улыбкой на губах, радуясь новому дню. Омега потянулся, отмечая тянущие ощущения в теле и разливающуюся по венам ленивую истому, но ничего не болело. Они с Коулом прилично вымотали друг друга. Но, наверное, альфа снова проделал с ним тот трюк: облегчил его состояние, и он чувствовал себя почти отдохнувшим. Омега чувствовал себя удовлетворенным, пропахшим Коулом насквозь. Вставать не хотелось. Свен повернулся на бок, смотря на сплошную линию небоскребов за окном на противоположном берегу залива. Солнце было уже высоко, время близилось к обеду. Рано или поздно придется встать с кровати и столкнуться с Коулом. Они теперь вместе? Что дальше? До этого момента он будто парил в облаках, но нужно было спускаться с них в реалии действительности. Запах кофе стал еще ярче, выманивая из постели и ведя в правильном направлении за ароматным шлейфом. Коул был на кухне возле большого кухонного острова посредине большого помещения. Полностью обнаженный, он выкладывал порезанные фрукты на небольшие тарелки на двух подносах, на которых уже были тосты, пиалы с джемом и чашки с кофе. Идеальная осанка, ровная линия спины и крепкие ягодицы. Омега в который раз отметил красоту его тела. Ему хотелось подойти и прикоснуться к выступающим лопаткам, провести рукой по позвоночнику и сильно прижаться к нему, касаясь губами кожи. Но что-то останавливало. Какая роль предназначена ему в жизни этого альфы? Он обрадуется, увидев его, или это было просто диким влечением, удовлетворением взаимной страсти? Свен знал, что сказки рано или поздно кончаются, но, призвав все свое мужество, омега медленно приблизился и обнял альфу сзади за талию, поцеловал царапины на спине, которые оставил он сам, отслеживая их кончиком пальца, прикоснулся щекой к теплой коже, пахнущей цитрусовым гелем для душа и хвойными нотками личного аромата альфы. Вкусно. Приятно и спокойно стоять так, прислонившись к нему всем телом. Секс с Коулом был потрясающим, лучшим в его жизни. Он был чутким любовником, думающим не только о своем удовольствии, но и об удовольствии партнера. Но еще это новое чувство… Оно теплилось внутри, проникая в самые укромные уголки, опутывало крепкими сетями. Это не только страсть и инстинктивное притяжение двух истинных. Оно незаметно подкралось, касаясь его души, не спрашивая, щекотало своими крыльями в желудке. – Какие планы на сегодня? После того, как поедим, конечно, – Свен был уверен, что в этот момент альфа улыбается. Коул закончил с сервировкой и накрыл руки омеги у себя на животе, теснее прижимая их к себе. – Мне нужно съездить в больницу, навестить папу. Я уже два дня у него не был. – Я хотел бы с ним познакомиться. Ты не против? – Свен сглотнул, чувствуя, как глаза застилают слезы. Он был бы счастлив познакомить папу с Коулом. Омега был уверен на сто процентов, что они нашли бы общий язык. Но это было невозможно. – Мой папа в коме… – Я не знал. Извини. – Тебе не за что извиняться, Коул, – Свен сильнее сжал руки на талии альфы. – Как это случилось? – Пьяный водитель выехал на встречную. Лобовое столкновение. Мне страшно, что он не очнется, и я останусь один. Где-то в глубине души Свен знал, что после длительных ком и таких сильных травм головы люди не просыпаются, но строго настрого запрещал себе даже думать об этом. – Ты не один. Теперь у тебя есть я, – альфа разжал его руки и заключил в объятия, целуя в макушку. И Свен всхлипнул от облегчения и наполняющей грудь радости. Коул разомкнул объятия и вышел из кухни. Глаза Свена были на мокром месте, и он усиленно моргал, пытаясь остановить слезы. Не хотелось казаться слабым. Через пару минут Коул вложил в руку Свену две пластиковые карточки. – Что это? – Твои ключ-карты. Первая от квартиры. Вторая – пропуск на охранном пункте. Переезжай ко мне, Свен. – Я… – у Свена не находилось слов, – ты говоришь это всерьез? Тебе не кажется, что это чересчур поспешно? Он заглянул Коулу в глаза, пытаясь уловить его эмоции. Но увидел там только решимость и уже привычные уверенность и спокойствие. – Нет, не кажется. Я хочу заботиться о тебе. Позволь мне… Выбросишь из головы все проблемы, сконцентрируешься на учебе. У тебя были очень трудные последние годы, я знаю. И еще есть одна очень большая проблема, – он приподнял подбородок омеги, смотря ему прямо в глаза, – мы больше не сможем друг без друга. Каждая минута, проведенная отдельно будет сродни пытке. Нам еще предстоит привыкнуть к этому. Ты только сказал, что тебе нужно уйти, а я уже скучаю, – Коул опустил голову, упираясь ему в лоб. – Хорошо, давай попробуем… – у Свена не было опыта жизни с альфой. Он не знал, как делить быт. Это предложение его и восхищало, и настораживало одновременно. – Я тоже хочу быть с тобой. Коул нежно поцеловал своего омегу в лоб. – Я рад, что ты согласился… Давай отвезу тебя к папе, а потом заедем за твоими вещами. Все развивалось слишком быстро, слишком стремительно. Альфа уверенно входил в его жизнь по всем фронтам. Словно ледокол врезался в его застывшее, до встречи с Коулом, существование.