Бурлящий котёл подростковых гормонов

- Оди – громким шепотом зовет подругу расположившаяся на краю кровати Макс – Оди, просыпайся, давай – настойчивая рука одергивает одеяло, обнажая раздраженное сонное лицо, обладательница которого упорно пытается ухватить последние кадры ускользающего сновидения. - Что, Макс? - Рассказывай, говорю, как прошло все вчера – она еле удержалась поздней ночью от того, чтобы разбудить подругу сразу, и теперь хочет знать все – в мельчайших подробностях, пожалуйста. - Ты о чем? Такая рань, дай поспать – еле слышно отвечает Оди, опять кутаясь в одеяло. - Я про миссию Майка. - Что? Какую еще миссию? – сознание начинает постепенно возвращаться в реальность, моментально среагировав на произнесенное имя. - Секс, Оди. Я про ваш с Майком секс – закатывает глаза Макс. - Почему ты назвала его миссией Майка? – девушка в недоумении смотрит на подругу, зевая и удобнее усаживаясь на кровати. - Потому что Майк так его называет. Он все уши прожужжал про него Лукасу и Дастину, да всему Хоукинсу, наверное – видя обиду и горечь на противоположном лице, она добавляет – да, Оди, ваш секс для него миссия по потери статуса девственника, не больше. Я не понимаю, почему ты до сих пор с этим кретином. - Я уже не уверена, что я до сих пор с этим кретином – последние два слова Хоппер пародирует голосом подруги – ничего не было вчера. Радостный возглас разрезает утреннюю тишину еще спящего дома Байерсов, и Макс с ликующей улыбкой на лице бесшумно хлопает в ладоши. - Я знала, что так будет. Сразу поняла все, когда увидела вчера твоего Стэна – с самым хитрым выражением на веснушчатом лице подмигивает девушка. - Он не мой Стэн. - Как скажешь, но себе хотя бы не ври – произнеся это, Макс заваливается на кровать рядом с Оди и начинает толкать ее к краю – давай, иди в душ, надо просыпаться, одеваться, наряжаться еще для Стэна – она даже не думает прекращать шутить над этим, сотрясаясь от громкого смеха. - Как скажешь, но тогда ты поможешь с выбором наряда – парирует Оди, поднимаясь и направляясь к двери. Шагая по коридору к ванной комнате, Оди отчаянно пытается понять, что именно беспокоит ее больше: Майк, одержимый навязчивой идеей переспать с ней, или Стэн, знающий теперь, что у нее есть парень. В дремотном спокойствии утра раздается краткий истеричный смешок. Находясь несколько лет назад в лаборатории и подвергаясь пыткам, маленькая напуганная девочка не могла предположить, что жизнь преподнесет хотя бы приятелей, а сейчас ее терзает выбор между двумя влюбленными парнями. Она почти доходит до нужной двери, как замирает прямо перед ней. Что-то не так. Она медленно разворачивается и идет в обратном направлении. Дверь в комнату Уилла слегка приоткрыта. И это не единственный странный факт, даже с учетом того, что Байерс всегда плотно запирает на ночь дверь и запрещает кому-либо заходить к нему. После всех трагичных событий, случившихся в его родном городе, он чутко спит и может проснуться от любого шороха. Спортивная толстовка Уилла, в которой он всегда тренируется в прохладную погоду, лежит около подножья его кровати. Джойс крепко воспитала в нем чувства порядка, и Оди знает, что сам парень не бросил бы ее так. Удивившись, но не придавая этому особого значения, девушка направляется в душ.

***

Вопреки всем прогнозам, погода выдается хорошая и сухая. Солнечные лучи скользят по лицу Уилла, неприятно щекоча в носу. Но просыпается он совершенно не от них, а от крепкого неумолимого утреннего стояка. Тело ноет, каждая клеточка просит успокоить ее после вчерашних событий, от воспоминаний которых парню до сих пор сносит голову. Хотя полноценными их назвать трудно, в голове Уилла проносятся лишь обрывки собственных ощущений. И пока воображение Байерса дорисовывает полноценную картину вчерашней ночи, а его рука безостановочно двигается в быстром ритме, Майк просыпается на диване в гостиной, сразу же начиная массировать виски. Голова раскалывается не только от невыносимой боли, но и от непреодолимого чувства ненависти к себе. Он прокручивает события прошедшей ночи снова и снова, не в силах сменить пластинку рассуждений на более приятную. Он помнит все слишком отчетливо. Вот он берет свисающую руку Уилла в свои ладони, и борется с диким желанием прикоснуться к спящему телу. Он знает, что может разбудить его, и не знает, как будет оправдываться за свои блуждающие пальцы по его гладкой коже. Майк сидит в ночной тишине, не наблюдая времени, и испытывает нарастающую отчаянную грусть, вызванную ворохом мыслей в уставшем сознании. Он понимает, что погряз в вязкой трясине сомнительных чувств и навязчивых образов, которые не нравятся его убеждениям, но каким-то образом, очень нравятся его телу. Как найти свет, на который стоит идти в этой беспробудной темноте беспокойства, он не знает. И не хочет прикладывать усилия, чтобы узнать. Единственное, чего он действительно желает, - заглушить голос в голове, который движет им, который приказывает ему гладить ладонь Уилла. Он вспоминает о бутылке виски, которую они вымолили у Стива, и которая сейчас спокойно лежит в рюкзаке на первом этаже. Лукас будет в бешенстве, но Уилеру плевать, алкоголь заглушит тупые мысли, а это самое важное. Он отпускает руку друга, бесшумно выходит из комнаты, и буквально через минуту возвращается. Уиллу в нос сразу ударяет резкий запах спирта, но он не двигает ни единой мышцей на лице, боясь выдать себя. Майк делает еще пару глотков, жидкость обжигает горло, но выжигает печаль. Майк ставит бутылку на стол и решает посмотреть комиксы, лежащие рядом. Пролистав, пару страниц, и поняв, что лунный свет не лучшее освещение, чтобы разобрать хоть что-то, забрасывает эту идею. Он садится на край стола, отхлебывает виски, и рассматривает Уилла. Бесстыдно, жадно, впитывая каждую деталь, каждую черту. Представляет, что ему снится сейчас, о чем думал перед сном, в чем тот одет под одеялом, и что под его одеждой. Еще несколько глотков. Майк обводит взглядом комнату, и останавливается на платяном шкафе. Опустошая бутылку до половины ее содержимого, он направляется в другой угол комнаты. Открывает дверцу и проводит рукой по одежде, ровно лежащей на полках. Все футболки, кофты, свитера - чистые, выглаженные, аккуратно сложенные и пахнущие свежестью стирального порошка. Уилеру это не нравится. Он исследует шкаф дальше, и находит то, что ищет. Спортивная толстовка Уилла, темно-зеленого цвета, его любимого цвета. Майк хватает ее так быстро, будто боится, что она растворится прямо перед глазами, как напуганное привидение. Прижимая ее к телу, и продолжая опустошать уже заметно полегчавшую бутылку, он направляется обратно к кровати. С громким шлепком он опускается на пол, и прижавшись спиной к краю постели, зарывается лицом в зеленых складках ткани. Она пахнет Уиллом. Самый дурманящий запах, от которого Майку так хорошо, что даже плохо. Он не понимает, от чего кружится голова: от алкоголя, от аромата или от испытываемого возбуждения. В голове рисуется образ его лучшего друга, одетого в спортивную толстовку, запыхавшегося от интенсивного бега, с краснеющими щеками, со сбитым дыханием, с прилипшими прядями волос к влажному лбу. Под зеленой кофтой горит его тело, покрытое мелкой испариной, часто вздымается его худая узкая грудь. Алкоголь освобождает Майка, и он хочет почувствовать то, что представляет. Он суматошно стягивает свою футболку, откидывает куда-то в сторону, и аккуратно натягивает на себя одежду Уилла. Когда тонкая кожа соприкасается с тканью, с малиновых губ срывается тихий стон. Майк выгибается в спине, ладонями прижимая толстовку плотнее к груди. Сидя, окутанный любимым запахом, он хочет, чтобы вместо ткани он ощущал на себе тепло кожи Уилла. Мысли вызывают страх, но не такой сильный как возбуждение. Из-под прикрытых век пьяный взгляд Майка снова падает на худое запястье, слабо бликующее серебром в холодных лучах Луны. Хватаясь за горлышко бутылки и делая жадные глотки, он понимает, что окончательно сошел с ума. Неожиданно даже для себя, Уилер сжимает длинные пальцы вокруг тонкой кости так резко и сильно, что Уилл точно проснулся, если бы спал. Он медленно проводит носом вдоль всей длины предплечья, вдыхая воздух вокруг него, щекоча бледную кожу падающими на нее темными прядями волос. По спине Уилла пробегают мурашки, внутри живота все сводит и он еле сдерживает себя от громкого вздоха. Он чувствует на руке мокрые поцелуи, и просто не верит, что это не сон. Дыхание Майка жаркое, частое, обжигающее. Уилер целует каждую острую костяшку и ловит себя на безумном желании почувствовать длину тонких пальцев на своем языке. И алкоголь без сомнений позволил бы ему воплотить это в реальность, но в ту же секунду с приоткрытых губ Уилла срывается тихий стон. Именно этот стон набатом стучит в висках Майка Уилера все сегодняшнее утро, составляя главную причину головной боли. Он трет закрытые веки, вдавливая глазные яблоки внутрь, когда ощущает удар кулака в бок. - Уилер, это ты выбухал нашу единственную бутылку с виски? – раздраженным шепотом произносит Лукас. - Да, я – устало отвечает Майк – Лукас, только не начинай, пожалуйста… - Ты настолько не привлекательный, что пришлось споить Оди, для того, чтобы трахнуть ее? - Тозиер говорил, что знает, где достать в этой дыре алкоголь – он поднимается с кровати, направляясь к сумке с одеждой, мечтая только о ледяной минералке и обезболивающей таблетке – и, кстати, ничего вчера не было. - И ты решил набухаться с горя? – восклицает все еще негодующий Лукас. - Почти – с усмешкой говорит Уилер, натягивая на себя свежую футболку. Каждую мышцу ломит, и он чувствует себя разбитым. Опять, как будто в этом чертовом городке просто непозволительно испытывать счастье. - А что такое? Она нашла тебе достойную замену здесь? - Не думаю – он действительно не задумывался над этим всерьез, по крайней мере до этого момента – Она просто была вчера… не знаю, как сказать даже. Странная была. - Ой, эти девчонки, всегда странные… - У вас тем нет других для обсуждений? Лишь бы о девчонках посплетничать – не дав договорить парню, перебивает его Макс, обвивая руками длинную шею и запутывая Лукаса в длинных огненных волосах. Увлеченные разговором, они не замечают, как девушки спускаются на первый этаж. На последней ступеньке стоит Оди, неловко заглядывая в открытую дверь гостиной. Все-таки, они с Майком настоящая пара, неразрывно испытывающая одинаковые чувства. Каждый из них окончательно запутался, у каждого в голове ворох мыслей, а в сердце полная неразбериха, и ни один из них не знает, как поступить правильно. Майк скользит взглядом по телу своей девушки. Поднимается по стройным ногам, плотно обтянутыми синей тканью джинс, дальше вверх по плоскому животу, задерживаясь на груди, которую он так любит сжимать, пока целует тонкую шею Оди. Вот чьи стоны он должен слышать под собой, а не тихий ночной стон Уилла. «Зачем, я опять про это подумал?» отчаянно проносится в голове, когда образ стонущего под его руками Уилла сам всплывает в голове. Он мельтешит прямо перед глазами, заграждая реальность. Прикрытые глаза, искусанные губы, выгнутая спина. - Всем доброе утро! – с широчайшей улыбкой на лице произносит вошедший в гостиную Байерс. Он одет в зеленую толстовку, которую нашел сегодня утром брошенной у края кровати. Майка будто прошибает ток, когда Уилл, оглянув всех присутствующих, смотрит на него. Дыхание перехватывает, сердце пропускает удар, и он, зажмурившись, быстро отворачивается к окну. Вцепившись руками в подоконник, он прислоняется лбом к холодному стеклу. Когда-нибудь он точно застрелится.

***

Встреча команды в полном составе в день предварительного прогона испытаний назначена на десять утра. Ребята выходят из дома Байерсов намного раньше. Майк взведенный до ужаса, нервный и взбалмошный, запив заветное обезволивающее животворной минералкой, начинает поторапливать всех вокруг. Он хочет побыстрее свалить из этого проклятого дома, где стены давят на него, напоминая о событиях прошедшей ночи. Ему необходима свобода и глоток свежего воздуха. Когда в половину десятого ребята подходят к школе, единственный, кто их встречает – Ричи, одиноко курящий на заднем дворе школы. Спина прислонена к холодной стене, глаза закрыты, и он несомненно наслаждается каждой молекулой дыма, проникающей в его легкие. - Тозиер! – радостно кричит Майк, не доходя несколько метров до парня. Вот, кто отвлечет его от всех ненужных мыслей – Ты что, один здесь? - Привет всем – восклицает не менее радостный Ричи, открывая глаза и щурясь от ослепляющего солнца – Нет, тут Билл еще где-то носится, сейчас решает что-то с администрацией школы. Я от него тут прячусь. Эта глистообразная зараза никогда не дает мне спокойно покурить перед тренировками – говорит он, пожимая руку всем парням. - А остальные скоро придут? – Оди не может сдержать вопроса в себе. В ответ она получает наглую улыбку. - Через полчаса точно все подтянутся – подмигивая ей, усмехается Тозиер – сигаретку никто не хочет? – раздается скорее риторический вопрос, потому что никто из парней из Хоукинса не курит. Тонкая рука достает помятую пачку из кармана джинс и, вытаскивая очередную губительную сигарету, подносит ее к обветренным губам. Прохладный утренний ветер проходится мурашками по коже, заставляя каждого содрогнуться. Настоящая осень шелестит золотыми листьями по гравию сухого асфальта, на который то и дело падает выжженный пепел. Ребята, все еще немного помятые от недавнего сна, без умолку болтают, и пока Лукас жалуется парням на Майка, который выпил все их запасы алкоголя, и выпытывает у Ричи, где можно будет достать еще, Макс приближается к Оди и чуть слышно шепчет ей на ухо: - Они такая красивая пара. Хоппер полностью погруженная в собственные размышления не понимает, о ком идет речь, но потом прослеживает взгляд подруги, устремленный в направлении улицы, с запада поворачивающей к школьному зданию. Бен размеренно шагает в своей потрясающе облегающей все его мускулы бардовой футболке, когда рядом в припрыжку идет Марш, эмоционально жестикулируя руками и рассказывая явно увлекательную историю. Они выглядят настолько гармонично, будто созданы друг для друга так же, как Ева создана для Адама, Луна создана для Земли, а горчица создана для хот-дога. Однако, самым красивым в их взаимодействии является безусловно влюбленный взгляд Бена, каким он всегда одаривает веснушки на смеющемся лице Бев. - Они не вместе. - Вместе, просто пока еще не знают об этом – улыбка на лице Макс напоминают ту, которая появляется на лице гадалки, сидящей перед магическим шаром в темной каморке и видящей чуточку больше, чем другие люди – Они мне напоминают кого-то. - Макс, ну вот только не сейчас – смеется Оди. Любой, даже поверхностный, намек на её возможность быть вместе со Стэном дарит невесомое воодушевляющее чувство светлой надежды. Когда Бен с Беверли подходят к ребятам, их становится слышно на территории всего заднего двора, а у Тозиера наконец-то появляется компания для совместного курения. В течение следующих пятнадцати минут к ним присоединяются взволнованный Каспбрак, который ежится от каждого дуновения ветра, и Майк, единственный во всей команде полностью выспавшейся и полный жизненных сил. - Ребят, у н-н-нас проблемы – еле дыша сорвано выкрикивает Билл, стрелой подбегая к ним из неизвестного направления – Ричи, я же говв-в-ворил, никакого кур-р-рения перед спортом – Денбро ударяет по длинным пальцам, выбивая из них почти целую сигарету. - Не злитесь, ваше величество – наигранно испуганным голосом отвечает Ричи, склоняя голову в знак подчинения. - Тоз-з-зиер, не время для т-т-твоих тупых шуток – начинает заводиться и так взвинченный до предела Билл. - Так что за проблема? - Стэна нигд-д-де нет. Мы договаривались с ним, что он-н-н пр-р-ридет на сорок минут раньше и п-п-поможет мне с заполнением нек-к-которых документов. Но он не пришел, хотя он даже не им-м-меет привычки оп-п-паздывать – говорит он скорее для ребят из Хоукинса, нежели для неудачников, которые знают Уриса и его привычки наизусть. Именно поэтому, каждый из них уже осознает всю серьезность ситуации, прокручивая в голове всевозможные варианты. - Ты звонил к нему домой? – немедленно спрашивает Эдди. - Я уже даж-ж-же и тёте ег-г-го зво-н-нил, и бабушке, и даже тому троюродному бр-р-рату, котор-р-рого он ненавидит. Он будто исчез, и эт-т-то так не пох-х-хоже на него. - Может к нему опять приехала та сумасшедшая родственница из Коннектикута, и теперь заперла его дома и заставляет учить молитвы? Как прошлогодним летом? – задумчиво пытается строить хоть какие-то догадки Бен. - А может он пошел в боулинг? Там в одной кабинке мужского туалета валяется журнал с порнушкой. Просто вдруг он дома дрочить под молитвенные песнопения стесняется? - Тозиер, ты можешь пр-р-росто зат-т-ткунться? Ты з-з-знаешь, что не вс-с-се, как ты, дрочат в общественных туал-л-летах? – закипает Денбро, еле произнося внятно последние слова. - Мне кажется, я знаю, где он может быть – тихо, но сосредоточенно произносит Оди. Все одиннадцать пар глаз моментально устремляются на неё. - Откуда ты знаешь? – с недоверием спрашивает Уилер. - Нам дали совместный проект по истории, касающийся интересных мест Дерри, и мы как-то там были. Он говорил, что часто приходит туда, когда хочет побыть один. Заброшенная голубятня чуть западнее центрального парка, вниз по Мэйпл стрит – насчет проекта по истории Оди врет, но она не может в присутствии Майка, который сейчас держит ее руку, рассказать, что они со Стэном встречаются около голубятни каждое воскресное утро, чтобы провести время вместе – Я могу… - Я знаю, где это! – резко, почти криком, перебивает ее Уилл, пока она не успевает сказать что-то лишнее – Я наблюдал за этими голубями для дополнительной работы по биологии – врет Байерс. Он понятия не имеет, о какой проклятой голубятне идет речь - Я сейчас, сбегаю туда быстро, проверю. - Мож-ж-жет лучше мне? Вам необходимо разминаться. - А тебе необходимо все здесь контролировать. Поверь, лучше мне – произносит Байерс, и его уверенный невозмутимый взгляд внушает доверие. Когда из-под пяток убегающего парня начинают вздыматься небольшие клубки сухой пыли, успокоенный и остывший Билл поворачивается к остальным ребятам, оглядывая всех взглядом. Тревога отходит на второй план, и он вновь сосредотачивается на предстоящих событиях. - Т-т-так, Тозиер, все бросай быстро, это уже третья т-т-твоя «последняя» сигарета – уже гораздо терпимее возникает Денбро – ребят, забыли. Давайте, по раз-з-здевалкам и потом размин-н-наться. Стэн скоро пр-р-ридет, я уверен. - Ох, как же ты все-таки любишь покомандовать, чертяга! Прирожденный лидер коммунист! - Ричи, з-з-заткнись! Ты прекрасно з-з-знаешь, что я на позиции тренера только из-за сл-л-лучайности. - Да, конечно – самодовольно усмехается Тозиер – ты, наверное, всей комиссии по отбору кандидатов отсосал, только бы лишний раз покомандовать – сразу после этих слов острый кулак Ричи приближается к лицу, а язык изнутри толкается в щеку, олицетворяя сказанные слова про минет. Данный жест воспламеняет сразу двоих людей: Билла – злостью, и Эдди – возбуждением.

***

Уилл Байерс бегом несется по утренним пустующим улицам Дерри, отбивая пятки. Он не представляет, куда именно нужно направляться, и ему, как назло, не попадается ни один прохожий, вызывающий доверие. Он добирается до Мейпл стрит, и бежит вниз по улице, нервно, но внимательно рассматривая каждый дом, угол и перекресток на ней. Ему приходится несколько раз пробежать мимо нужного поворота, прежде чем в глубине одного из дворов он замечает скрытые в тени деревьев очертания, слабо напоминающие голубятню. Пройдя по темному переулку во внутренний двор многоквартирного дома и видя затхлую, потрепанную, издыхающую на последнем вздохе голубятню, он понимает, что достиг цели. Теперь остается не просто найти здесь Стэна, но, что еще важнее, убедить его пойти с ним на предварительный прогон испытаний. Подойдя ближе к разваливающемуся, дрожащему строению, Уилл замечает, что со стороны, не обращенной в сторону двора, оно окружено плотной аллеей старых дубов. Вплотную к толстым стволам величественных деревьев стоит старая, обращенная к голубятне, широкая лавочка. Очень уединенное место, ведь со всех сторон она ограждена от лишних глаз. И на ней с незримым пустым взглядом неподвижно сидит Стэн. - Привет, Стэн. Как жизнь? – запыхавшемся, но спокойным голосом произносит Байерс, подходя к лавочке и без разрешения усаживаясь на нее. - О, привет, Уилл – с усилием выдавленная улыбка появляется на неподвижном лице. - Стэн, ты знаешь, все тебя ждут – говорит Уилл, не смотря на друга и устремляя взгляд на сидящих на прогнивших перекладинах голубей. У него нет времени ни на вступительную речь, ни на прелюдии, поэтому он сразу преступает к тому, за чем именно пришел. - Ты знаешь, я туда не пойду. - Стэн, дело сейчас не в твоей личной симпатии или личной неприязни. Здесь речь вовсе не о тебе и твоих чувствах, но ты сам знаешь, что нужен команде, нужен школе, нужен своим друзьям. Не стоит их – Уилл, смущенно откашливаясь, поправляет самого себя – нас подводить. - Поверь, я подведу вас гораздо больше, когда нас дисквалифицируют как участников за то, что я сделаю из лица Майка перемолотый фарш, если, конечно в порыве ярости не перепутаю его с долбанным Тозиером. У меня руки трясутся, когда я вижу, как он дотрагивается до нее. Я просто этого не выдержу, понимаешь? – Стэн поворачивает голову к Уиллу, разочаровано смотрит на него лишь мгновение и отворачивается, выдавливая из грудной клетки глубокий тяжелый вздох – Конечно, ты не понимаешь. - Стэн, я надеюсь, ты осознаешь, что не ты один можешь быть влюблен? Вопрос для Уриса звучит как гром среди ясного неба. Полностью утонув в собственных чувствах, он, на самом деле, не мог предположить, что кто-то еще может испытывать подобное. - Ты тоже влюблен? – ошарашено спрашивает Стэн – в Оди? – раздается наиглупейший вопрос, который может задать только абсолютно слепой человек, опьяненный ранимой любовью. - Нет – с возмущенной и одновременно удивленной ухмылкой восклицает Уилл – нет, конечно, она мне почти сестра! - Я влюбился бы в нее, даже будь она мне родной сестрой – Урис устало откидывается на спинку лавочки, зарываясь лицом в ладони. Глаза жжет, тело ломит, бессонная ночь дает о себе знать. Уилл, воодушевленный фактом того, что Стэн, кажется, не собирается лезть к нему в душу и выпытывать, к кому он питает многолетнюю влюбленность, решается сказать ему то, что хорошему другу Майка Уилера говорить не стоило бы. - Я пришел не для того, чтобы давать тебе пустые надежды, но скажу, что у Оди с Майком не так все хорошо, как это может показаться на первый взгляд. - Почему ты так уверен? – болезненные глаза с множеством лопнувших капилляров сморят на него в упор – Ты их видел? Они оторваться друг от друга не могут. - Ты не живешь с ними, и не знаешь Оди, а тем более Майка так долго, как я. Ты можешь просто поверить либо мне, либо тому факту, что вчера они разругались так сильно, что Майк выпил целую бутылку виски за ночь. А это, кстати, была единственная бутылка алкоголя у нас… И пока Уилл продолжает рассказывать про злосчастную бутылку и разозленного Лукаса, Стэна пробивает насквозь факт ссоры Оди с Майком. Видимо, он и вправду выстроил в своей голове их неоправданные и ничем не подтвержденные идеальные отношения, совсем не разобравшись в ситуации. Но даже не это осознание заставляет его двинуться с места. Он внезапно приходит в себя, становясь классическим Стэнли Урисом – серьезным, ответственным, спокойным, вырванным, наконец-то, из засасывающей в недра трясины нежных чувств. Вскочив на длинные тонкие ноги в бежевых брюках, он поворачивается к болтающему без остановки Байерсу и взволнованно спрашивает: - Так мы идем? Если будем и дальше тут торчать, мы и правда можем опоздать. В ответ на произнесенные слова Уилл лишь обрывает свой монолог, довольно улыбается и направляется вслед за Урисом к зданию школы. К тому моменту, как парни добираются до школы, остается полчаса до начала прогона. Ровно в полдень их команда по баскетболу, состоящая из ребят из Хоукинса, будет отыгрывать игру с основным составом команды Старшей школы Дерри, а остальные пробегут эстафету, подгоняемые северно-западным пробирающим до мурашек ветром. Карту маршрута Билл Денбро получает за час до начала мероприятия, и прямо сейчас, стоя на стадионе, он решает, кого поставить на какие позиции, в какой очередности будут бежать ребята, и дает свои последние тренерские наставления. Эстафета начинается у западного входа в школьное здание, проходит через главную улицу города, дальше через центральный парк и обратно по Аберкон стрит к северному входу школы, где и обозначается финиш. Без пятнадцати минут 12 утра ребята, пожелав друг другу удачи, расходятся на свои исходные позиции и с щекочущим ребра волнением ожидают момента, для которого непрерывно тренировались прошедшие полтора месяца.

***

Ричи перехватывает эстафетную палочку от Стэна на середине главной улице Дерри и бежит второй этап так быстро, что стопы горят, соприкасаясь с серым асфальтом. Тугие напряженные мышцы крепких бедер перекатываются под тканью спортивных шорт, губы поджаты на сосредоточенном лице, а черные пряди волос откидываются к затылку, оставляя открытым чуть взмокший лоб. Он уже видит впереди мелькающий силуэт красных шорт и прибавляет скорости. Крепко сжав деревянную палочку, Ричи аккуратно вкладывает ее в небольшую ладонь, выставленную к нему навстречу. Останавливаясь окончательно, глубокий вздох срывается с раскрасневшихся губ. Восстановив дыхание, Тозиер решает дойти до конца этапа Эдди, который заканчивается на южном выходе из центрального парка, чтобы пойти вместе до школы. Когда он начинает подходить к нужному месту, до его ушей доносятся чужие мужские голоса. Повернув, на узкую аллею, Ричи видит запыхавшегося Эдди, который стоит на трясущихся согнутый в коленях ногах и опирается на бедра взмокшими ладонями. Нежная кожа щек горит под россыпью веснушек, а грудная клетка тяжело вздымается под белой футболкой. Напротив него, метрах в двух, на лавочке сидит группа парней из четырех человек, на вид ровесников ребят. Тозиер не знает их. Парни громко смеются и неотрывно смотрят на Каспбрака. - Посмотрите, как он задыхается! Как бы не помер прям на месте – восклицает тот, что сидит с краю, одетый в рваные джинсы и красную футболку с самостоятельно отрезанными рукавами. - Отвали – сквозь прерывистое дыхание хрипит Эдди. - Что ты сказал, сопляк? – парень, сидевший посередине, встает и направляется к Каспбраку. - Он сказал: «Отвали!» - громко произносит Ричи, обращая на себя внимание сразу всей компании, в том числе и только заметившего его Каспбрака. - Ты что тут вообще забыл, придурок? – говорит парень в рваных джинсах, поднимаясь и подходя к своему другу. - Это вас не касается. - Это касается меня так же, как и стоны его мамашки – нагло усмехается парень, тыкая пальцем в плечо Эдди и заставляя того отшатнуться – которую я трахаю каждую ночь. Тозиер не хочет ввязываться в неприятности и получать тумаков от кучки тупоголовых, но сильных кретинов, но вытерпеть шутки про маму Эдса выше его сил. - Может быть ты не знал, но шутки про его мамашку - моя прерогатива. Выплюнув провоцирующую фразу в лицо удивленному парню, Ричи, не раздумывая ни секунды, замахивается и ударяет острыми костяшками покрытую толстой кожей скулу напротив. Каспбрак, замерев, смотрит на друга широко раскрытыми глазами. В следующее мгновение, как по негласной команде, Эдди и Ричи одновременно срываются с мест и, еще быстрее чем на эстафете, бегут к выходу из парка. Они смотрят прямо перед собой, не оборачиваясь назад, ведь любое лишнее движение замедлит их скорость, но они знают, что та куча придурков бежит вслед за ними. В их спины слышатся обзывания и угрозы, и друзья бегут в единственное безопасное место, которое знают. Таким местом оказывается гараж семьи Хэнскомов, в котором неудачники привыкли прятаться от хулиганов еще с давних времен. Он стоит в глубине двора, спрятавшись, словно ребенок, за спиной их большого дома от пугающей голой улицы снаружи. Бен еще четыре года назад рассказал им, где лежит запасной ключ, поэтому сейчас подбежавшему первым к железной двери Тозиеру не составляет труда моментально его найти. Запустив подоспевшего Каспбрака внутрь, он забегает следом, быстро и бесшумно запирает дверь на замок, и прислоняется спиной к холодному металлу. Внутри зябко и сыро. Сквозь небольшие грязные окна под потолком пробиваются редкие лучи солнца, давая слабое освещение. Никто из ребят не произносит ни слова, пытаясь в очередной раз за день привести дыхание в порядок. Адреналин бурлит в венах, кипятя кровь до шипящих пузырей, и ударяет в голову, отключая ее. Тозиер отрывается от стены и подходит к Эдди, останавливаясь вплотную напротив него. Ричи смотрит в большие, поднятые на него снизу глаза, и вопрос, который он хочет задать застревает в горле, а через мгновение испаряется из сознания. Что-то щелкает внутри, и, кажется, будто, они оба слышат этот щелчок в реальности. Это звук, с которым внезапно нахлынувшие чувства выключают благоразумие. Единственное, что ясно понимает сейчас Тозиер, так это то, что он стремительно теряет контроль над собой. Он возбуждается в присутствии Эдди чаще чем шутит про его мамку, но сейчас все по-другому. Перед глазами все плывет, а Ричи чувствует, что умрет, если не прикоснется к нему. Его голодный взгляд прожигает насквозь стоящего перед ним запыхавшегося парня. И Эдди задыхается от этого ещё больше. Он видит, как алеющие под бледной кожей щеки приближаются ближе к нему, и не может пошевелиться. Ричи кладёт тонкую ладонь на шею Каспбрака и чувствует под сжимающимися пальцами пульсирующую венку. Он наклоняется вплотную к уху и шепчет хриплым сбивчивым голосом: - Только ничего не говори, Каспбрак. Тозиер облизывает пересохшие губы и целует влажную кожу шеи, чувствую соленый привкус пота. Возбуждение бьет по всем фронтам, но прежде всего в голову, и он хочет почувствовать каждый миллиметр Эдди на кончике своего языка. Он ждал возможности прикоснуться к нему слишком долго, и раз сегодня ему, по какой-то неведанной причине, срывает крышу, он не собирается останавливаться. Ричи целует жадно, неистово и беспрерывно, вжимая Эдди в стену, заставляя его глотать воздух широко открытым ртом, из которого не доносится ничего кроме шумного дыхания. Тот по-прежнему не двигается, просто не может заставить хотя бы одну мышцу напрячься, пока губы Ричи так бесстыдно скользят по его телу. Его слишком много, он буквально везде: руки скользят под футболкой, больно сжимая его талию, бёдра прижимаются к паху, неспешно двигаясь и заставляя возбуждаться еще сильнее, спутанные кудри щекочут горящие щеки. Он дышит не воздухом, его легкие дышат Тозиером, и это лучшее ощущение за всю жизнь, но пора заканчивать, пока он не кончил себе в шорты. Мокрые ладони хватают Ричи за плечи и предпринимают тщетные попытки оторвать его от своего пылающего тела, но Тозиер сразу же перехватывает их, сжимает запястья и впечатывает в стену. Он смотрит на Эдди, и тот видит в почти чёрных глазах дикое голое желание, от которого становится страшно. - Не смей. Меня. Останавливать. Хватит. Такому надломленному голосу невозможно не покориться. Хотя Эдди пытается и уже открывает рот, чтобы возразить, как чувствует чужую руку на ткани своих шорт. Проклятая ладонь Тозиера сжимает его член, и вместо гневной тирады доносится тихий стон. - Скажи, что ты хочешь, чтобы я остановился, и я не поверю. Ладонь скользит под резинку белья, и Эдди сгорает от стыда и возбуждения. Каждого из них охватывает неведомое до этого момента безумие, и никто не в силах ему сопротивляться. Глаза Каспбрака закатываются под дрожащие веки, когда горячие пальцы прикасаются к члену. Еще никто не трогал его там, и это ощущается совсем не так, как собственная рука. Ричи ускоряет темп, размазывая выступившую смазку вдоль всей длины, и, кажется, сам кончит только от осознания того, что дрочит лучшему другу. Своему Эдди, кожа которого горит под его губами, стоны которого нечаянно срываются именно из-за его прикосновений, член которого стоит на его существование. Тозиер не знает, повторится ли эта ситуация когда-нибудь еще, или же они перестанут даже разговаривать после случившегося, поэтому хочет воспользоваться выпавшем шансом. Он хочет показать свои настоящие чувства и не находит лучше способа, как доставить Эдди еще больше удовольствия. Рука останавливается, выскальзывает из шорт Эдди, и воздух пронзает недовольный разочарованный стон. Желание кончить перекрывает весь стыд и нелепость данной ситуации, к тому же напрочь перечеркивает клятву Каспбрака о том, чтобы никогда не признаваться в своем влечении к лучшему другу. Сейчас он хочет продолжения, он хочет, чтобы это не обернулось очередной бредовой шуткой, он хочет, чтобы Тозиер никогда не отрывал свои губы и руки от него, он хочет кричать, что желал именно этого каждую гребанную ночь. Ричи стягивает футболку парня, оголяя узкую грудную клетку с часто вздымающимся впалым животом, и припадает губами к теплой коже, покрывая все тело мокрыми поцелуями. Оставляя в некоторых местах темные пятна, он спускается ниже, пока окончательно не встает на колени. Бросает жадный взгляд прямо в глаза Каспбрака, и на его лице сверкает самая хитрая улыбка. Внутри Эдди все сводит от открывшегося перед ним вида: такого покорного, жаждущего и в то же время не терпящего пререканий Тозиера. Он запускает ладонь в спутанные угольные локоны, до боли сжимает их, и дергает, заставляя не отводить от него взгляд и блокируя в движениях. - Ричи – хриплым голосом произносит он – не делай ситуацию еще хуже. - Эдди, я сделаю ее только лучше. Поверь. Улыбка исчезает, а в мутном взгляде проскальзывает сосредоточенность, когда дрожащие руки сдергивают шорты вниз вместе с бельем. Ни давая себе ни секунды на размышления, Ричи обвивает длинными пальцами правой руки основание члена и обхватывает влажными губами его край. Он никогда не делал минет, но техника исполнения не кажется сложной, и он начинает вбирать в себя такую длину, которую может, обильно смачивая слюной. Его движения резкие, неумелые, но сделанные с таким старанием, с каким не сосет даже самая высокооплачиваемая шлюха. Тозиеру так дурно от наслаждения, что он в мгновении от того, чтобы отключиться. От осознания того, что его губы проходятся по тончайшей коже члена Эдди, что он ощущает языком каждую выступающую венку, что он отсасывает лучшему другу, он сжимает его бедра до белизны костяшек, чтобы не сорваться и не начать дрочить самому себе. Хотя хватило бы пары движений для того, чтобы кончить. И если в мозгу Ричи слова еще могут складываться в предложения, то Эдди перестает соображать окончательно. В голове абсолютная тишина, нарушаемая лишь хлюпающими звуками, раздающимися снизу. Его руки сжаты в кулаки от напряжения, а глаза сожмурены до алеющих пятен под веками. Он тихо стонет в такт каждому движению Тозиера, а под пальцами путаются мягкие пряди его волос. Ричи отрывается от процесса с шумным причмокиванием, чтобы вдохнуть побольше не хватающего воздуха. Глаза Эдди мгновенно открываются, он устремляет взгляд вниз, и что-то внутри него внезапно обрывается. Этот громкий хриплый вздох настолько пошлый, а припухшие губы настолько красивые, что он кончает в ту же секунду, забрызгивая прилипшие к влажному лбу пряди волос. От вида белесых потеков спермы на разгоряченном лице Тозиера, Каспбраку становится плохо. Эдди не успевает отойти от нахлынувшего оргазма, отдающего пульсациями в каждой конечности, как паника начинает обвивать грудную клетку цепкими силками. Неожиданно вернувшееся благоразумие заставляет Каспбрака быстро и молча надеть стянутые шорты. Подгоняемый пылающим ярким пламенем на щеках стыдом он подхватывает валяющуюся на полу футболку, открывает замочную скважину и, впуская в приглушенные сумерки гаража дневной свет, убегает. Ричи, который продолжает сидеть неподвижно на коленях, стягивает с себя футболку и тщательно вытирает лицо. Сегодня утром он надел ту же футболку, которой вытирал кровь с разбитых коленок Эдди, и которой сейчас вытирает его сперму. Теперь это точно его любимая футболка.