Нуна

      Жизнь Чонгука всегда казалась добрым семейным фильмом. Прекрасное детство, замечательное воспитание любящих родителей, отличные оценки в школе, лучшие друзья, награды за победы и достижения, хобби и творчество. Все это привело парня к тому, что он имел сейчас: бюджетное место в сеульском университете искусств на специальности по вокалу, лучшие преподаватели и прекрасные хены, готовящиеся покинуть стены университета. Чонгук с самого детства имел тягу к соперничеству, тягу к саморазвитию, поэтому на новом месте обучения он был одним из самых ярых активистов к концу первого курса. Это помогло ему быстро обрести друзей и теплое место на слуху у учащихся. Чонгук был тем типом, к которому тянулись все.       В жизни парня не было проблем, он был доволен абсолютно всем, но одно «но» все же присутствовало. Этим «но» являлась излишняя озабоченность хенов личной жизнью своего тонсена. Все бы ничего, если бы он не скрывал от друзей свои отношения уже пятый месяц подряд.       — Миндэ снова начала свою песню о том, что она не хочет работать по профессии! Зачем она потратила пять лет на обучение здесь, если мечтает совсем о другом? Я не готов к таким переменам, я сбит с толку и раздавлен! — Тэхен театрально взмахнул руками и упал грудью на стол. Юнги раздраженно закатил глаза, а Джин понимающе покачал головой. Эта тема не была новой, она стара, как мир, но огласку получила именно сейчас — на последнем году обучения девушки Тэхена.       — Прекрати свое нытье и собери мозги в кучу, — было слышно, что Юнги раздражен и все это ему надоело, — ты должен сейчас помочь своей зазнобе, это то, чего она ждет от своего парня. Панику развести ей не понадобятся твои силы, девушки сильны в этом как никто другой, поверь мне.       — Она хочет уехать в Японию! — Тэхен встрепенулся и вскочил со стола с новым приливом истерики. Он был на грани.       — Это не конец света. Вы летите не в другую галактику…       — Мы никуда не летим! Я не лечу! Мы даже не обсудили этого, она не может виснуть у меня на шее и с горящими глазами рассказывать о том, как Япония идеальна для ее планов!       — Чувак, она уже это сделала, — усмехнулся Джин, отпивая из своего стакана холодный кофе.       — Ага, я, блять, в этом больше не участвую, с меня хватит, — Тэхен отпихнул от себя пустую миску, в которой ранее был салат, и сложил руки на груди. Соседний стул вдруг со скрипом отъехал, а на него упало тяжелое тело в черной одежде.       — Чонгук-а! Никогда, слышишь меня, НИКОГДА в жизни не соглашайся на отношения с нуной! Она покажется тебе милой и мудрой, запудрит мозги, а потом захочет увезти в другую страну и сделать своим рабом!       Младший Ким был обессилен. Отстав от пришедшего Чонгука, он снова сложил руки на груди, опустил низко голову и съехал по стулу вниз. Подбородок лежал на его груди, а брови собрались в кучу. Удивленное лицо Чонгука обернулось к хенам.       — Миндэ хочет продолжить дело своих родителей в Японии. Ее бабушка живет в Отару, и в последнее время из-за здоровья ей сложно справляться одной с таким огромным рестораном, — Юнги сделал паузу, чтобы проглотить ком лапши, — она не может решить, что ей делать: уехать сейчас или сначала получить диплом.       Лицо Чонгука приобрело сочувственный вид и он с грустью посмотрел на своего расстроенного хена. Он лучше всех знал, о чем мечтает Тэхен, чем он хочет заниматься, и это все никак не было связано с Отару и бабушкой Миндэ. Никто не сможет вот так просто в одну секунду отказаться от всего, чего хотел всю свою жизнь. Особенно, когда ты оканчиваешь университет и как никогда близок к исполнению желаний. Он понимал Тэхена, и внезапно настроение лучшего друга перекинулось на него.       — Чонгук-а, не слушай этого придурка. Он развел драму там, где ее нет. Он остынет и на свежую голову поговорит с Миндэ, они обязательно решат этот вопрос. То, что она старше Тэхена на два года, ничего не значит, — Джин активно работал челюстью, расправляясь с огромным куском острой курицы.       — Джин-хен прав. Возраст здесь ни при чем.       — Она манипуляторша, шантажистка и скандальщица! Она хотела меня избить, она хочет увезти меня в какую-то глушь из моего дома и заставить работать на нее до конца своей жизни! — Снова заистерил Ким, глядя на Юнги словно бык на красную тряпку. Он почти готов был к нападению.       — Ты ее любишь, и только, блять, попробуй сказать, что нет. Мы все знаем, чем заканчиваются ваши ссоры и твои истерики. Она всегда встает на твою сторону. Войди в ее положение и помоги своей девушке понять, что это не то, что сделает ее счастливой. Никто не будет счастлив вонять рыбой и приходить домой в полночь, — Мин снова прервался на еду, что привлекала его явно больше, чем истерика излишне драматичного друга.       — Чонгук-а, я тебе говорю, слушай меня. Никогда не ведись на все это дерьмо. Нуны созданы отравлять нам, молодым парням, жизнь.       — Она не на десять лет тебя старше, почему ты говоришь о ней, как о ведьме?! — Джин хлопнул ладошкой по столу, обращая все внимание на себя, а Чонгук вздрогнул, — К тому же, я думаю, что Чонгук-и нужна нуна. Девушки его возраста слишком ветрены и не знают, чего хотят от жизни. Ему будет неинтересно с ними и он захочет вырваться из клетки вечных поисков себя и свободы.       — Все мы знаем, что однажды Гуки приведет к нам старшекурсницу и представит ее своей девушкой, — Юнги подмигнул притихшему парню, — ставлю на то, что это будет Ли Минок. Она староста у пятого курса по вокалу, у них могут оказаться общие цели. Два влюбленных сердца, связанные музыкой!       — Отстой. Она страшная и ее волосы похожи на мочалку. Чонгук любит блондинок, поэтому я ставлю на Юми с четвертого курса хип-хоп танцев. Хоби готовил для нее хореографию перед Новым годом, — Джин прикрыл глаза, вспоминая университетскую вечеринку.       — Она японка, она наверняка захочет…       — Еще хоть одно слово о Японии, и я вас всех прикончу! — Рыкнул Тэхен и схватил банку колы, которая стояла около Юнги, игнорируя его возмущения. Тот попытался отнять напиток, но Ким шлепнул его по руке, отворачиваясь в другую сторону, и начал жадно глотать.       — Ребят…- смущенный Чонгук прочистил горло и поерзал на стуле, чувствуя, как вспыхнули его щеки. Он ненавидел обсуждать свою личную жизнь, не любил обсуждать девчонок и парней Джина и Юнги, и еще больше ненавидел врать хенам. — Мне не нравится Юми, и уж тем более я никогда не буду встречаться с Минок. Я вообще не думаю об отноше…       — Никто из нас не думал, парень, однако я третий год встречаюсь с Миндэ, Джин страдает по какому-то неизвестному красавчику из компьютерного клуба, а Юнги по Хосоку. Любовь не спрашивает тебя, хочешь ты этого и готов ли ты. Она просто берет тебя за яйца, и ты больше не можешь пискнуть.       Чонгук прекрасно понимал, что имел в виду Тэхен. Он глубоко вздохнул, ковыряя кимпаб и размазывая начинку по листьям салата, а перед глазами сразу возникло красивое лицо Чимина.       Чонгук никогда не рассказывал Джину о том, что ему нравятся блондинки, он лишь вскользь однажды отметил, что у их сокурсницы новая прическа и волосы ее выглядят просто потрясающе, а светлый цвет настолько хорошо затонирован, что не видно ни единого желтого волоска. Однако Чимин был блондином, и это самый лучший цвет волос из всех, что только видел Чонгук на целом свете, как бы это дебильно и по-киношному не звучало. Вообще-то, все дело было в Чимине. Чонгук не любил светлые волосы, он любил Чимина, даже если бы тот был лысым. Так же Джин был прав в том, что Чона не привлекали ни люди помладше, ни его ровесники. Все его друзья были старше хотя бы на год, и Чимин тоже был старше, просто Гук был развит не по годам.       Он чувствовал себя отвратительно и прекрасно понимал, что его друзья не достойны вранья и заслуживают правды, но знал, что сейчас не время. Оставшийся обед парень молчал, иногда кивая головой или неопределенно пожимая плечами. В его мыслях был один Чимин.

***

      — Чимин-и, я сейчас не могу говорить, пр…       — Чонгук! Чонгук-а, мы здесь! — Крик Джина был громче визга студентов, и Чон опасливо обернулся, отмечая, были ли рядом его друзья. К счастью, все были на футбольном поле и трибунах. Хоби махал ему желтыми флажками, которые он приготовил для поддержки университетской команды, и Чонгук двинулся к нему.       — Игра началась? — Раздался взволнованный голос Чимина в трубке.       — Нет, но через минут тридцать начнется, сейчас будет приветствие и…       — Оппа! Чонгук-оппа, Саран приготовила кричалки, ты можешь взять их вон там! — Низкая брюнетка, имя которой Чонгук не то что не помнил — не знал, указала куда-то в сторону и взяла его за свободную руку, притягивая к себе, — После игры «Золотые Львы» устраивают вечеринку, ты приглашен! — Девушка с горящими щеками ярко улыбнулась, а Чонгук смущенно кивнул, понимая, что Чимин все слышал. Парень поспешил к Хосоку.       — Чимин-и, я не останусь на игру, я вернусь…       — Останешься! У меня много работы на сегодняшний вечер, пожалуйста, не переживай и иди развлекаться с друзьями, я все равно не буду спать до поздней ночи, — Чимин прервал Чонгука, и тот запыхтел, явно разочарованный.       — Хен, ты уверен?       Чонгук редко называл Чимина хеном. В основном, когда он чувствовал себя максимально неуверенно и когда ему нужен был его парень немедленно. Пак заулыбался в трубку, уверяя, что все хорошо.       — Хен подождет тебя, малыш, пожалуйста, возвращайся к друзьям и отдохни как следует! Следующая неделя будет непростой! — Под непростой неделей имелся в виду семидневный разрыв. Вообще-то, это не было разрывом, но так Чонгук называл отъезд Пака в другой город, во время которого они не будут видеться.       — Ладно… — Растерянность и огорчение в голосе Чонгука убивали Пака, но он знал, был уверен в том, что к концу дня это все забудется. Его парень будет счастлив. — Я люблю тебя, Чимин-и, я вернусь, как только…       — Возвращайся как закончишь с игрой, Чонгук-и, я не шучу. Я подожду тебя со своей работой, а сейчас иди, наверняка тебя ждут.       Игра началась через двадцать минут. Чонгук и Хоби сидели в первых рядах трибун, поддерживая «Львов», чирлидеры станцевали поддерживающий номер, а дальше все прошло как в тумане. Тэхена и Джина постоянно меняли со скамьей запасных, чтобы у них остались силы для завершения, Юнги не сажали ни разу и он был отличным капитаном всю игру; «Львы» побеждали с отрывом в двадцать очков.

***

      Как бы Чонгук не хотел отметить выигрыш друзей, все, чем он ограничился — скромные пакетики с подарками для хенов и крепкие объятия.       — Дела, Чонгук-а? — Джин хитро подмигнул Чонгуку, глядя на свои часы, а потом на темное небо. Поздновато для дел, если это не те самые дела. Чон покрылся румянцем и засопел, понимая, к чему ведет несносный хен.       — Я видел, как Саран всю игру терлась рядом с Чонгуком! Хоби-хен сказал, что она была настойчивой, — тон Тэхена был флиртующим, он то и дело стрелял глазками в Чона, — Ты с ней собираешься отметить наш выигрыш? Тогда поздравь ее как следует, большой мальчик!       — О Господи! — Чонгук закрыл лицо ладонями, — заткнитесь, вы все! У меня много домашней работы, я просто буду готовиться к занятиям, Донхек-сонбэнним завалил меня теорией по вокалу и…       Телефон Чонгука прервал его позор, и он выдохнул, но только на мгновение. На экране отображалось лицо улыбающегося Чимина, и Чон быстро сунул заблокированный и обеззвученный телефон в карман.       — Кажется, Донхек-сонбэнним звонил ему. Хочет подтянуть по вокалу, — Джин заржал, а следом к нему присоединились остальные. Красный Чонгук закатил глаза и закинул сумку на плечи.       — Я вас ненавижу, придурки. Не нажирайтесь!       Парень распрощался с хенами и, когда территория университета была далеко за плечами, с волнением в сердце он набрал Чимина. Теперь он не брал трубку. Повторный звонок раздался, когда он был в супермаркете.       — Чимин-и, мне сейчас не очень удобно разговаривать, я… — Парень запнулся о ножку тележки, которую с трудом толкал одной рукой перед собой, другой удерживая телефон около уха. — Я скоро вернусь… Чимин! Я сам не захотел туда идти, успокойся!       Дорога выдалась быстрой — Чонгук вызвал такси.       — Чимин-и! Я дома, Чимин, ты здесь?       — Господи, Чонгук, почему ты кричишь, конечно я здесь, — в коридор выглянул блондин, глядя на крайне забавную картину: брюнет спешно разувался, приваливаясь от одной стены к другой, а пакеты с покупками были успешно развалены на входном коврике. Чимин хихикнул, маслянистой ладошкой прикрывая губы. Чонгук выскочил из верхней одежды в мгновение ока и оказался прямо перед своим парнем, окольцовывая холодными руками талию и прижимаясь всем телом ближе. Губы потянулись по привычной траектории, но Чимин отвернулся, лбом тыкаясь в щеку высокого парня. Тот нахмурился.       — У меня все в масле, Чонгук-а…       — Какая разница, — Чонгук тоже толкнулся лбом, поворачивая лицо блондина обратно к себе и прижался жаждущими губами в горячем поцелуе. Руки его поползли по спине и бедрам любимого, стискивая раздражающую ткань одежды. Чимин засмеялся в поцелуе, обнимая парня за шею.       — Что с тобой такое, малыш? — Чимин ярко улыбался, между каждым словом чмокая любимые губы, что не желали покидать его.       — Я так соскучился, ты не представляешь… — Чонгук сжал бедра парня большими ладонями, а затем резко подхватил того на руки, усаживая у себя на талии и направляясь на кухню. В квартире пахло чем-то вкусным.       — Мы не виделись несколько часов, Чонгук-и, — Чимин продолжал хихикать, однако не смел отрицать того, как он был счастлив. Он тоже скучал.       Кухня заполнилась звуками мокрых поцелуев и возни, во время которой Чонгук пытался уложить Чимина на гарнитур. Тот хохотал и толкался, уверяя студента, что он убьет его лопаткой, если хоть что-то в сковороде пригорит. Младший отступил, напоследок стиснув миниатюрного парня с такой силой, что кости его наверняка потрескались. Чимин спрыгнул с тумбы и вмиг оказался у плиты.       — Как прошел твой день? — Крикнул он; Чонгук собирал развалившиеся продукты в коридоре.       — Как и обычно. Хены женят меня на старшекурсницах, а еще на Донхек-сонбэнниме, — Чонгук засмеялся, заходя на кухню с полными пакетами. Вместе парни принялись их разбирать.       — Ты такой ребенок, — Чимин хихикнул, когда достал из пакета две большие упаковки бананового молока.       — Я хочу быть сильным, чтобы защищать своего взрослого бойфренда, — Чонгук хитро стрельнул глазками в блондина, чмокая его в шею, проходя мимо. Чимин зарделся, шлепая младшего по широким плечам.       — Я слишком много тебе позволяю.       — Просто ты без ума от меня, — самодовольно улыбнулся Чонгук, сияя кроличьими зубами, и это была чистая правда. Чимин полностью находился под чарами первокурсника, когда сам пыхтел в осточертелом офисе, полном серого планктона. Чонгук был солнцем его жизни, и он ни за что бы не отказался от него. В любой из его жизней. Никогда.       Ужин прошел быстро и скомкано, потому что Паку нужно было разобраться с некоторыми рабочими бумагами, на что Чонгук насупленно жаловался каждую секунду, но в то же время понимал, что у него самого очень много домашней работы. С делами было покончено, когда часы показывали десять вечера.       — Иди сюда, — мокрый Чонгук (после душа) прижался к ссутуленной спине блондина, обвивая его торс венистыми руками. Чимин громко выдохнул, сразу вытягиваясь струной.       — Чонгук-а… — все бумаги мигом были забыты, и парень запрокинул голову на плечо любимого, чувствуя его горячие губы своей шеей. Погруженная в сумрак комната заполнилась интимной атмосферой, и Чонгук, крепко взявшись за стул, с грохотом отодвинул его от стола вместе с Чимином, падая на колени прямо перед ним. Волосы его были влажными и капли воды срывались на обнаженную кожу, укатываясь вниз к белому махровому полотенцу, завязанному на бедрах. Поведение младшего сбивало с толку в этот вечер, он был жадным и ненасытным. Пак притянул мальчишку к себе за щеки, прижимаясь пухлыми губами к губам возлюбленного. Воздух нагревался с каждой секундой горячих поцелуев.       Руки Чонгука беспорядочно шарили по бедрам, талии и спине хена, постоянно задирая и оттягивая одежду, и через мгновение он уже стягивал с блондина пуловер, припадая поцелуями к его торсу. Разнеженный, Чимин сполз по стулу вниз, раздвигая ноги и давая парню больший доступ к своему телу. Это встретилось одобрением в оленьих глазах, сверкнувших темной вуалью во мраке.       Чонгук выцеловывал влажную дорожку от ключиц до тазобедренных косточек, иногда задерживаясь на особенно нежных местах хена, особое внимание уделяя татуировке на его боку. Оказавшись у джинсовой преграды, брюнет длинными пальцами подцепил пуговицу и собачку, расстегивая штаны. Чимин приподнял бедра, помогая парню избавиться от лишних тряпок. Оставшись полностью обнаженным, он покрылся мурашками от прохладного воздуха, но Чонгук не дал ему мерзнуть, тут же присасываясь ртом ко внутренней стороне бедра, руками бесперестанно лаская грудь Чимина. Блондин перехватил ладонь возлюбленного и стал покрывать ее частыми поцелуями, потираясь о нее щеками и прикусывая кончики пальцев. Чонгук тихо постанывал, прокладывая мокрую дорожку от коленей до паха, покрытого короткой темной щетиной. Прижавшись нежной щекой к колючему лобку, он с усилием потерся, шумно втягивая спертый горячий воздух, а потом прикоснулся блестящими от слюны губами к пунцовой плоти, собирая выступившие капельки смазки.       Стоны Чимина становились все ярче и насыщеннее. Он сполз еще ниже, и Чонгук в ревнивом порыве закинул его ноги себе за спину (теперь бедра и задница парня висели в воздухе, пока он поясницей и спиной лежал на стуле), заставляя опереться о себя, пока член парня пропадал меж его распухших губ.       Пот стекал по вискам обоих парней, и Чимин опустил взгляд вниз, трепеща ресницами. Увидев лицо Чонгука, искривленное удовольствием, Чимин проскулил и потянулся ладонью вперед, чтобы приласкать парня, но не мог достать, и чуткий Чонгук переплел его пальцы со своими, крепко сжимая. Темная макушка набирала скорость, мельтеша вверх-вниз, и Чимин чувствовал, что он на грани.       — Малыш… Чонгук-и, слышишь, Чонгук… Я сейчас кончу. Остановись, я сейчас…       Чонгук его не слушал. Отняв занятую чужой ладонью руку, он пригвоздил бедра блондина к своим плечам, ускоряя движения головой. Чимин тихо пискнул, кусая свою ладонь, когда пресс его напрягся со всей силой, что оставалась в парне, а удовольствие выплеснулось наружу. Чонгук ни на миллиметр не отстранился, жадно присасываясь к головке органа, глотая все, что мог получить.       Грудь Чимина была влажной и тяжело вздымалась. Волосы его были мокрыми, а макияж испорчен, губы покраснели и опухли, искусанные в приступе жаркого удовольствия. Чонгук отстранился только тогда, когда зацелованные бедра блондина перестали дрожать на его плечах. Поднявшись с затекших колен, младший подтянул Чимина обратно на стул, а затем подхватил на руки, направляясь в сторону кровати. Разомлевший и разнеженный Чимин прижался мокрыми поцелуями к его шее.       — Чонгук-и, ты что вытворяешь… — еле слышно прошептал Пак, следом прикусывая нежную кожу Чона зубками. Гуку сдавило пах и грудину непонятным жаром, и он опрокинул Чимина на себя, сразу набрасывая на них одеяло.       — Хочешь еще чего-нибудь перед сном? — Хрипло спросил брюнет, когда Чимин удобно устроился, полностью лежа на парне.       — Мм… Толь-только тебя, малыш… — Чимин прерывался, сморенный ярким оргазмом и усталостью, но изо всех сил старался не уснуть. Чонгук все еще жаждет его внимания и помощи.       — Засыпай, любимый, утро еще впереди, — улыбнулся он, и Чимин поневоле закрыл веки, проваливаясь в долгожданный сон.

***

      — Чонгук-и! Сегодня пятница, ты знаешь, — Тэхен был похож на лисицу, стреляя глазами в макнэ и прищуриваясь от полуулыбки, — мы приглашены на вечеринку Дороши, — парень сунул под нос Чонгука цветастые флаеры, улыбаясь шире.       Чон вздохнул. Он поднял лицо к друзьям и тем все стало ясно без слов, но младший все равно начал говорить:       — Извините, ребят, не в эти…       — Да ты, блять, издеваешься, да?! — Вскрикнул Тэхен, теряя терпение, — что на этот раз ты придумаешь? Что твой чайник сломался и у тебя ночная запись к электронику?       — Нет, у меня ничего не… — брюнет вымученно простонал. Это продолжается несколько месяцев. Когда-то взрыв вулкана должен был произойти. — На следующих выходных я буду полностью свободен, приходите ко мне и…       — И ты придумаешь новую отмазку, чтобы избавиться от нас! — Кричал Тэхен, привлекая лишнее внимание в столовой.       — Прекрати орать, идиот, пока я не врезал тебе. Успокойся, — рыкнул Юнги. Над столом повисло тяжелое облако недосказанности, напряжения и обиды.       — Я, правда, не могу сегодня с вами пойти, я бы очень хотел, но у меня…       — Что у тебя?! — Снова взвился Тэхен, вытягиваясь в струну. Его глаза сверкали злостью и непониманием. — А я знаю, что там у него! — Парень вскочил со стула и дернул за капюшон Чонгука. Оголившаяся кожа показывала сине-желтое пятно нескольких дней давности у основания шеи, которое готовилось исчезнуть. Это был засос, неосторожная метка Чимина в порыве чувств.       Юнги присвистнул, Джин понимающе покачал головой, а Чонгук выдернул ткань из пальцев лучшего друга, стягивая завязки.       — Кто она такая, Чонгук, и почему ты так долго ее скрываешь?! Мы не заслуживаем знать о твоей жизни, а? Мы что, не друзья тебе, Чонгук?       — Ради всего святого, ты можешь заткнуть свой рот?! — Юнги был на пределе.       — НЕ МОГУ! Почему вас не волнует то, что ваш друг скрывается и игнорирует вас уже несколько месяцев подряд?! — Тэхен был не в себе и ничто не могло его успокоить. Он был самой настоящей королевой драмы.       — Потому что это его дело, рассказывать нам или нет. Если он молчит, значит есть на то причина, истеричка, и ты не можешь вот так давить на него! — Юнги был единственным, кто мог если не успокоить Кима, то хотя бы поставить его на место. Тэхен заткнулся и сложил руки на груди, защищаясь.       Мин был прав. У Чонгука были причины молчать, и самая основная та, что сам Чимин попросил повременить. Он был абсолютно уверен в их чувствах и отношениях, но ему нужна была подушка безопасности или что-то типа того. Он все еще боялся, что происходящее — мираж, а он погибающий странник, наблюдающий последние видения своей прекрасной жизни. Чонгук понимал своего парня, поддерживал, и все время был рядом. Этого было достаточно для того, чтобы оба были счастливы. Большего было не нужно.       — Ребят, я обязательно все расскажу вам, я обещаю, — мольба о прощении так и сквозила в голосе первокурсника, — это не тайна, просто мы еще немного не готовы…       — Твоя нуна какая-то знаменитость? — Джин был разрушителем гнетущей атмосферы. Он подмигнул макнэ и все заулыбались, когда младший закатил глаза. Этот хен невозможен.       — Наверное, она спец-агент, — буркнул под нос Тэхен, маленькой улыбкой давая понять, что истерика окончена.       — Тогда мы никогда не узнаем, кто она такая, — Юнги и Джин заржали, а Чонгук тут же начал защищаться.       — Подождите еще немножко, я, правда, все расскажу. И приглашение, кстати, все еще действительно, примите его как мои извинения, — Чон улыбнулся, потягивая банановое молочко из трубочки.       Джин довольно заурчал, а Юнги закивал.       — Мы обожремся, напьемся и будем играть в приставку, а я еще очень надеюсь, что вы будете не против, если я приведу Хосока? — Юнги оглядел ребят, но никто не выявлял недовольств.       — А я познакомлю вас с Намджуном! Ты обдрочишься, когда увидишь его ноги, — Джин показал язык Юнги, а тот кинул в хена горошину.       Компания засмеялась, а затем прозвенел звонок.       Предстоящую неделю Чонгук планировал провести максимально загруженно и с пользой. Он завалил себя делами и учебой, составил расписание до самой пятницы, а все потому, что Чимин уехал в Пусан к своим родителям на неопределенный срок. Вот почему Чонгук ни на секунду не мог отлипнуть от Пака. Он начинал скучать еще тогда, когда он не уехал. Чон тоже был бы рад посетить свой родной город и маму с папой, но учиться за него будет некому, поэтому он ожидал каникул.       Общались парни редко и урывками. Чонгук понимал Чимина. Если бы он сейчас был в Пусане, он тоже максимально тратил бы время на свою семью. Он скучает и по родителям, и по Паку, и поэтому довольствуется тем, что имеет. Во всяком случае, его голову всегда есть, чем занять. Недавно он начал работать над своим английским.

***

      — Напомните мне в следующий раз, чтобы я не связывался с Джин-хеном, — простонал Тэхен, сгружая пакеты с едой на кухне. Юнги последовал его примеру, только его ноша была алкоголем.       — Я рад, что вы признаете, что я лучший. Могли сразу распределить обязанности и не заставлять меня утирать вам нос, — в коридоре было слышно довольного Джина, который раздевался, а еще тихие смешки какого-то парня. Этим парнем оказался Намджун, тот самый неизвестный парень из компьютерного клуба, про которого Сокджин прожужжал уши чуть не всему университету.       Позже, когда прибыл Хосок, ребята открыли алкоголь с закусками и переместились в гостиную. На большом экране телевизора отображалась игра, в которой боролись за звание победителя Юнги и Тэхен, Сокджин и Намджун сидели на диване, макнэ развалился в кресле, потягивая пиво, а Хосок пристроился сбоку от своей пары на полу.       Эта пятница оказалась отдушиной для Чонгука. Он даже не представлял до этого, как сильно скучал по своим сумасшедшим взбалмошным хенам.       — Мелкий, ты готовил что-нибудь? Я откушу ногу Тэхену, если вы не дадите мне еды, — Юнги откинул джойстик, желая заесть проигрыш. Как по команде у всех заурчали животы.       — Я закажу пиццу, — Чонгук поднялся с кресла и пошел на кухню.       — Я хочу лапши из того ресторана у твоего дома! — Крикнул Тэхен, и парень сделал себе пометку в голове не забыть про это. Пока он возился с номерами доставок и изучением меню, приставка плавно отошла на второй план и никому не была интересна.       Градус в крови повышался, чувства обнажались, языки развязывались и обстановка сменилась интимной. Синее излучение телевизора было единственным источником света, создавая романтическую обстановку. Юнги и Хосок подозрительно близко устроились на полу, но ни для кого не была секретом одержимость Мина танцором. Джин и Намджун обнимались, полулежа растянувшись на диване. Тэхен развалился в позе звезды посреди комнаты, а вошедший Чонгук снова упал в кресло. Первой прибыла лапша Тэхена.       Свет вновь озарил комнату.       — Так что там с Японией? — Джин выглянул из-за плеча своего парня, ища глазами испачканного в соусе младшего Кима. Тот промычал, прожевывая еду, а потом ответил:       — Отменяется. Меня спасла мама Миндэ. Она поговорила с ней и рассказала, как страдала до того, пока не встретила ее отца. От рыбной вони она избавилась только в Корее.       Парни рассмеялись, а в груди у Чонгука разлилось тепло. Хорошо, что девушка его друга вовремя одумалась. Она спасла от ошибок и себя, и Тэхена.       — Где наша еда? Мы заказали ее целую вечность назад! Мой желудок прилип к позвоночнику, — нытье Юнги прервало чавканье младшего Кима, и Чонгук глянул на время.       — У них еще есть двадцать минут, хен. Может, включить фильм?       — Мы все уснем. Нам нужно поиграть, — Джин слез с дивана и потянулся, щелкая всеми суставами своего организма. Парни рассмеялись, обожая шутки о старости Джина.       Чонгук улыбнулся, а затем погрузился в свои мысли. Джину было всего лишь двадцать пять и он оканчивал учебу в этом году. Юнги было двадцать четыре, а Тэхену двадцать три. Чонгук думал о том, что скажут его друзья, когда узнают, что их тонсен встречается с тридцатилетним мужчиной. Из раздумий его вырвал писк домофона. Юнги радостно вскочил, перемешивая все карты и опрокидывая доску с фишками под крики Сокджина, который пытался объяснить правила настольной игры опьяневшим друзьям.       Чон сидел на тумбе для обуви, когда раздался звонок. Не глянув в глазок, он щелкнул замком и раскрыл дверь, в следующую секунду пошатываясь от напора пришедшего. С ног до головы Чона окутал сладкий кокосовый аромат, что мог принадлежать только одному человеку, и руки его потянулись к спине прижимающегося к нему Пака. Из головы чудесным образом выветрилось все: и то, что Чимин, вообще-то, должен был приехать не раньше воскресенья, и то, что сейчас в его квартире выпивают хены, которые понятия не имеют о том, кто такой Чимин и почему он в квартире Чонгука.       — Я не мог до тебя дозвониться, поэтому извини, что без предупреждения, — прошептал Чимин, ослабляя объятия, но лишь для того, чтобы в следующую секунду прижаться губами к губам своего любимого. Чонгук тихо застонал и стиснул тонкую талию хена, но постепенно Чимин понял, что стоны младшего были мало похожи на стоны наслаждения. Он нахмурился и разорвал поцелуй, тяжело дыша.       — Что-то не так, малыш? — Голос Чимина был хриплым и низким, и Чонгук ненавидел сложившуюся ситуацию. Пак не был готов быть раскрытым, не был готов к знакомству с друзьями своего парня, но все вышло так, как вышло. В квартире стояла гробовая тишина. На пороге коридора застрял Юнги, желающий поскорее получить свою пиццу, из-за него выглядывали пораженный Тэхен и Джин. Хосок с Намджуном были единственными, кто пока что ничего не понимал.       Долгое молчание брюнета заставляло Чимина нервничать. Прежде чем Пак увидит его друзей, он схватил его за руку и крепко сжал пальцы. Чимин шагнул вперед, обходя хозяина квартиры и замер, чувствуя, как конечности его немеют, а сердце прыгает в глотку.       — Эм… Привет? — Юнги неуверенно поздоровался с парнем, отходя обратно в комнату. Тэхен быстро обтирался салфетками, а Джин заканчивал собирать бардак из карточек и фишек, устроенный Мином.       Чимин растерянно посмотрел на Чонгука, понимая, что все это значит. Чон не слышал телефона, потому что был занят с друзьями, и Пак совсем не подумал об этом, когда заказывал такси, мечтая поскорее оказаться в согревающих руках младшего.       — Пойдем, — Чонгук глубоко вздохнул и скользнул рукой под расстегнутое пальто Чимина, давая ему ощущение защищенности и безопасности.       — Ребят, это Чимин, мой, кхм, — он прочистил горло, сильнее сжимая бок блондина, — мой парень.       — Привет, — Чимин неуверенно поздоровался, изо всех сил пытаясь прекратить нервничать и взять себя в руки. Если все остальные были более-менее расслаблены алкоголем, то Пак сверкал трезвостью и кристальной чистотой разума, который охватила паника.       — Привет, — первым прервал ступор Джин, поднимаясь и пожимая руку Чимину, — наверное, тебе нужно называть меня хеном.       Чимин и Чонгук улыбнулись, переглянувшись.       — Боюсь, что наоборот, Сокджин-щи, — мягкая улыбка растянула пухлые губы блондина, и он отлучился в коридор, чтобы снять верхнюю одежду.       — Так вот она какая твоя нуна, да?