Нуна

      Чонгук был центром внимания, пока его возлюбленный раздевался. Чимин появился через несколько минут.       — Наверное, нам пора рассказать вам, — Чонгук неуверенно глянул на блондина, но тот лишь ободряюще улыбнулся и сел на подлокотник, сразу же ощущая длинные руки на своей талии, что стянули парня к себе на колени. Пак бы смутился, но понимал, что это лишнее: ребята сами были разбиты по парочкам, и посиделки у них тут были не офисные.       — Почему ты никогда не рассказывал, что ты по мальчикам? — Вздохнул Тэхен, постепенно переходя от шока обратно к своей лапше. Юнги сидел рядом с ним, все еще обрабатывая поступившую информацию.       — Потому что я не по мальчикам, — Чон тоже вздохнул, незаметно поглаживая Чимина по бокам, наслаждаясь, наконец, близостью. — Мы познакомились в декабре.       Повисла пауза.       — Так долго?!       — Я хен для вас всех, только, прошу, ведите себя как обычно, — блондин вздохнул и опустил взгляд на ладони, начиная перебирать свои пальцы.       — Причина, по которой мы так долго молчали… — Чонгук сделал глубокий вздох, — Чимину тридцать один, и мы не знали, как вы к этому отнесетесь.       Снова пауза.       — Ну, теперь шутки про мою старость будут не такими смешными, — задумчиво протянул Джин, а потом засмеялся, отпивая из бутылки.       У алкоголя было одно прекрасное магическое свойство — сглаживать любые углы в общении и вытачивать идеально-плавную дорогу для отношений. Постепенно ребята разговорились, Чимин сменил свою дорожную одежду на домашние вещи Чонгука, утопая в длинной футболке и закатанных пижамных штанах — его парень был выше его аж почти на две головы.       Чимин никогда не выглядел на свой возраст, но с Чонгуком его часто принимали за школьника — мягкие черты лица, щечки и рост явно не делали его старше и мужественнее. Парень не страдал по этому поводу, умея прекрасно пользоваться своим внешним видом. Наверное, именно поэтому все через мгновение забыли, что Чимин, вроде как, для них хен, а не ровесник Чона.       Через десять минут приехала злосчастная пицца, и парни уселись в круг на полу, чтобы всем было удобно. В руке у Чимина появилось пиво, перед которым он пил штрафное соджу по настоянию Джина — нерушимое правило любой тусовки. Напряжение, неловкость и смущение растворились в алкоголе. Все чувствовали себя так, будто знакомы целую вечность, а Чонгук светился ярче лампочки, счастливый от того, что теперь может не скрывать своего потрясающего парня от своих не менее потрясающих друзей.       — Где вы познакомились? — Тэхен, сытый и довольный, пытался складывать длинные ноги Юнги на колени, но тот каждый раз ворчал и спихивал их. Ким не сдавался, а Мин быстро выдохся, позволяя вольность тонсену.       Чимин нежно улыбнулся, погружаясь в воспоминания.       — Чонгук-и… Он… Он был очень внимательным и заботливым. Мы ездили на одном автобусе, и так оказалось, что я опоздал на свой. Мы садились на одной остановке, — все внимание Пака принадлежало Чону в данный момент. Он осматривал его лицо, руками теребя края кофты Гука. — Тогда было особенно холодное утро, я очень опаздывал, и Чонгук подошел предложить мне свой шарф. Я жутко смутился и почти послал его, но мне позвонил начальник и начал орать, я был в полном отчаянии. И тогда Гуки отобрал трубку и сказал, что я приеду через десять минут. Я бы вызвал полицию в другой любой день, но то, как он разговаривал с моим руководством… Поразило меня? Я бы так не смог, — парень хихикнул, прикрывая рот маленькой ладошкой. Чон нахмурился.       — Твой начальник козел. Я заказал Чимину такси, а на следующий день получил от него обед в благодарность. Так мы и познакомились.       — Звучит крипово, если честно, — Тэхен усмехнулся, — спасибо, что не сдал его в тюрьму за домогательства.       Ребята рассмеялись, а потом Чимин продолжил рассказ.       — Я был придурком тоже, на самом деле. А Чонгук настойчивым. Именно поэтому мы сейчас вместе.       — Он очень долго не хотел идти со мной на свидание и постоянно причитал, что его посадят за растление несовершеннолетних, пока я не сунул ему под нос паспорт и билеты в театр. Это сработало.       — Я бы тоже не устоял перед таким напором, — мечтательно произнес Намджун, с нежностью глядя на Джина. Тот рассмеялся.       — Ты и так не устоял, я заставил тебя влюбиться в меня, — парни загоготали, прекрасно зная, какой хен упорный в любовных делах.       — Так… Почему вы скрывались? Мы все думали, что у Чонгука есть девушка, но он так отрицал это, что казалось, будто он вообще асексуален или фригиден…       — Чего?! Так вот вы какого мнения обо мне? — Чонгук кинул скомканный бумажный пакет в Тэхена, возмущаясь. Тот поднял руки в примирительном жесте, похрюкивая.       — Это я попросил Чонгука молчать. Он мечтал познакомить меня с вами, и я тоже хотел, но… Разница в возрасте, и я боялся, что вы не отнесетесь к этому серьезно. Подумаете, что я какой-то извращенец или типа того, — смущенно буркнул Чимин, пряча взгляд. Чонгук сжал ладонь на его бедре, начиная поглаживать.       — Если бы ты выглядел как отец Юнги, то скорее всего, мы бы так и подумали, — Джин заржал, заваливаясь на спину, а Мин со всей силы двинул хену в бедро, фыркая.       — Что-то против моего отца имеешь, придурок?       — Нет, кх, нет, — Джин все еще смеялся, защищаясь от нападок Юнги, — Просто вспомнил, как ты боялся, что он спит с вашей прислугой. Сколько ей лет было? Младше тебя?       — Иди нахуй, Джин, он не спит с ней. Он спит со своей работой!       — Я хен для тебя, негодник! — Старший Ким дал подзатыльник Юнги.       — Вот когда будешь вести себя, как хен, тогда и поговорим, — на этих словах он улегся на колени Хосока, показывая, что разговор окончен. Чимин умиленно наблюдал за перепалкой.       — Ты не выглядишь на свой возраст, хен! Я бы никогда не подумал, что ты можешь быть старше Джина. Ты очень красивый, — Тэхен, лежащий на полу, внимательно разглядывал Пака, глаза его задерживались на определенных частях тела, и Чонгук занервничал, подтягивая Чимина выше на своих коленях, руками стараясь скрыть от любопытных глаз.       — Мне стоит начать переживать? — Спросил он, и новая порция смеха разлилась в комнате.       Посиделки близились к завершению. Юнги и Хосок решили поехать домой, Тэхен расстилал себе матрас на кухне, а Джин и Намджун заняли оккупированный ими же в начале вечера диван. Чонгук скрылся в комнате, а Чимин убирал мусор в виде коробок, упаковки и бутылок.       — Попался!       — Чонгук! — Чимин пискнул, застигнутый врасплох парнем, поворачиваясь в кольце его рук. — У меня чуть сердце не остановилось!       — Пошли в ванную, — горячо выдохнул Гук, игнорируя возмущение в голосе Пака. Он крепко сжимал его, губами тыкаясь в шею.       — Чонгук-и, нам нужно лечь спать, ты пьян, — старший нежно улыбнулся, зарываясь ладонями в длинные волосы парня.       — Ага, — безразлично буркнул Чон, продолжая целовать доступную кожу, перемещаясь к ушам хена. Он слышал, как тяжело дышал Чимин, и поэтому только сильнее напирал, прижимая парня к стене.       — Чонгук, здесь твои друзья, что на тебя нашло, — Чимин причитал, сражаясь со своим нарастающим возбуждением и Чонгуком, что никак не помогал облегчить положение.       — Они спят, Чимин-и…       Тот фыркнул и отодрал от себя хныкающего Чонгука, таща его в ванную. Оказавшись за закрытой дверью, Чон снова налетел на возлюбленного, сразу же стягивая одежду и горячо целуя в губы. Пак гнулся в сильных руках, словно глина в руках мастера, отзывался на каждое касание или еле слышно выдыхал, чтобы не шуметь.       Гул от воды скрывал возню и любые звуки, поэтому Чимин немного расслабился, поворачиваясь спиной к Чону, чувствуя, как руки его змеями опутывают тонкое тело.       — Такой красивый, — опьяненно шептал Гук, кусая лопатки и плечи хена, поглощая его своим телом. Чон обожал их разницу в росте, в размерах. Старший идеально подходил для объятий, его маленькие ладони не смыкались на крепком члене Чона, а длинные ноги идеально опутывали его стройную талию. Кажется, Чимин тоже был в восторге от этого.       — Чонгук-и… Сильнее… — Чимин толкнулся бедрами назад, когда ощутил большие ладони на своих ягодицах, и брюнет с силой сжал их, думая, что останутся синяки. Пак вертел задницей вверх и вниз, чувствуя, как скользит по ложбинке чужой член.       Блондин вздрогнул, когда что-то холодное полилось на его спину и поясницу.       — Тшш, — Чонгук зачем-то шептал прямо на ухо любимого, прикусывая хрящ и засасывая мочку в рот. Ладони его размазывали согретый гель по мокрой спине Чимина, скользя ниже к бедрам. Стон сорвался с пухлых губ Пака, когда он ощутил пальцы у сжимающейся дырочки. Она пыталась поглотить их, поймать, но Чонгук дразнился, оттягивая момент проникновения.       — Пожалуйста… — Разбитый, Чимин тихонько стонал, заведенный до предела. Член его колом стоял, ярко-малиновый, прижимающийся плотно к животу. Пару раз он провел по нему ладонью, содрогаясь от болезненного возбуждения.       Чонгук скользнул пальцем внутрь парня, другой рукой обхватывая чужой член. Чимин сорвался на громкий стон, но тут же заткнул свой рот ладонью и дрожаще замычал. Чон почувствовал, что готов спустить от одного только осознания, чем они тут занимаются, пока друзья его спят. Он сумасшедший.       Когда пальцев было уже три, а Чимин хныкал, будто сейчас разрыдается, Чон смыл с обоих гель, тут же вытаскивая парня на коврик. Он обернул их в халаты и повел дрожащего Пака в свою комнату, закрывая дверь на замок.       Тряпки тут же оказались на полу, а парни на кровати.       Чимин лежал на животе, и когда Чон рывком поставил его задницу на колени, он застонал в подушку, глуша любые громкие звуки. Гук грузно дышал, словно после пробежки, и хрипел, когда кусал мягкую задницу Пака, носом зарываясь в промежность. Бедра хена задрожали, а смазка полилась на постель со свисающего горячего члена.       — Так сильно возбужден… — Чонгук с восхищением в искрящихся глазах коснулся головки чужого члена, размазывая предэякулят, а потом смачно облизал пальцы, чтобы Чимин слышал, как ему нравится. Тонкий дрожащий стон подтвердил заинтересованность Пака.       — Чонгук, пожалуйста, я сейчас кончу… Господи, прекра-ах…ти, — Чимин еле слышно причитал, виляя бедрами в попытке избавиться от мягкого языка между ягодиц, но только усугублял, насаживаясь на него и дразня растянутую дырочку. Он захныкал, когда Чонгук укусил проход, а потом всосался туда, с силой раздвигая ягодицы в стороны. Он отпрянул, чтобы посмотреть на свою работу, и увиденное заставило его задохнуться. Мокрая розовая дырка сжималась вокруг пустоты, задница была красной от постоянного контакта с руками, и Чонгук рыкнул, пережимая свой член у основания, чтобы не спустить раньше времени. Заплаканный дрожащий Чимин обернулся, чтобы выяснить, почему Чонгук остановился. Тот возвышался сзади хена, стоя на коленях, все мышцы его были напряжены, мокрая кожа сверкала в лунном свете, бликами играя на впадинках и выпуклостях. Пак тихо завыл, ощущая острую нужду прикоснуться. Он спешно развернулся и упал к паху Чона, отталкивая его ладонь. Пальцы старшего зарылись в волосы на мошонке, перебирая тяжелые яйца, а пухлые губы нашли место на скользкой головке, опускаясь все ниже и ниже.       — Кажется, я тоже сейчас кончу, Господи, — рычащий голос Чонгука был тихим, и он тоже дрожал. Пак тут же прекратил манипуляции, пытаясь встать с кровати. Чон заинтересованно наблюдал за парнем.       — Возьми меня у стены, — Пак тяжело дышал, кивая на самую дальнюю стену в комнате, чтобы шум не так было слышно в остальном доме, — на руках.       Чонгук понимал, чего хочет Чимин. Он был одержим его силой, его руками, он знал, как воздействует на него тренирующимся. Все всегда заканчивается помешательством хена и горячим сексом.       Брюнет улыбнулся, кивая и подходя к парню.       — Иди сюда, детка, — с этими словами Чон подхватил хена под коленями, опоясывая себя чужими ногами.       — Смазка, смазка, — забормотал Пак и потянулся к тумбочке, одной рукой держась за покатые плечи. Гуку пришлось наклониться, чтобы не уронить старшего, и когда тот схватил какой-то крем, вернулся на место, пригвождая любимого к стенке. Тюбик упал с глухим стуком, а потом Чон зашипел, ощущая склизкие холодные пальцы на своем члене. Когда Пак убрал руку, брюнет пристроился бедрами ко входу парня и, уткнувшись лбом в плечо блондина, сильным толчком скользнул внутрь, одной ладонью перед этим зажав рот Чимина, чтобы тот не перебудил весь дом.       Чон хрипел и кусался, замерев внутри, он чувствовал горячие слезы хена, что пташкой дрожал в его руках. Он тихо мычал и скулил, то сжимая член внутри себя, то снова расслабляясь, сползая еще ниже, насаживаясь до самого предела.       — Детка… — Чонгук прохрипел севшим голосом, когда ощутил, что их бедра плотно вжаты друг в друга, и Чимин начал мелко кивать, красными глазами глядя прямо в глаза Чонгука. Последний болезненно скорчился и впился поцелуем-укусом в пухлый рот Пака, вгрызаясь в чужие губы. Бедра его медленно отстранялись, и когда внутри осталась только головка, так же медленно поползли навстречу, кончиком члена попадая прямо по простате. Чимина выгнуло дугой и он распахнул рот в немом крике, задерживая дыхание. Голова его закружилась, он шумно выдохнул, отрываясь от стены лопатками и прижимаясь грудью к Чонгуку. Они были крепко переплетены, слитые воедино.       Чон медленно, глубоко толкался, крепко сжимая любимого в объятиях, иногда он останавливался внутри, чтобы ощутить пульсацию дырочки, и снова продолжал тягучие движения, сводя с ума обоих от ритма.       — Руки устали, малыш, — запыхавшийся Чон все еще держал Чимина, шепча ему в шею, и тот закивал, расслабляя свою хватку. Оказавшись на ногах, колени его подогнулись и он бы упал, если бы сильные руки не прижали его к крепкому телу.       Чонгук уложил Чимина на живот, забираясь сверху. Задница старшего призывно возвышалась и он спешно развел ноги как можно шире, прогибаясь в спине, но Гук погладил его по ягодицам, сводя ноги обратно. Чимин обернулся через плечо, наблюдая за тем, как Чонгук снова нависает над его крошечным телом, придерживая одной рукой тяжелый блестящий от смазки ствол, а другой сжимает одну ягодицу, вжимая ее к дырке. Они оба наблюдали за тем, как член пропадает меж плотно зажатых полушарий, и блондин заскулил щенком, переводя заслезившийся взгляд на Чона. Он был красным, мокрым, и по виду казался таким твердым и мощным, что Пак не сдержался и отвернулся, тыкаясь лицом в подушку. Бедра его ездили по одеялу от неспешных толчков Чона, и он начал тереться о кровать, создавая дополнительную стимуляцию на перенапряженный член спереди.       Пот стекал по их телам, еле слышные звуки стонов и тяжелое дыхание перемешалось между собой. Чонгук трахал Чимина долго, с оттяжкой и перерывами, меняя позы, открывая хена все сильнее и развратнее, вертел им, как хотелось, как хотелось самому Чимину, и скоро Гук кончил, вжимаясь сильнее внутрь разнеженного хена.       Осторожно выскользнув из растраханной дырочки, Чонгук упал на спину рядом с Чимином, подзывая того к себе. Ноги его были раздвинуты в приглашающем жесте, и когда Пак увидел между его ягодиц ебаный кристалл от пробки, он почти заплакал. Он пялился на то, как края дырочки покраснели от напряжения и сверкали от смазки, как растягивались вокруг черного пластика…       — Когда ты успел, Господи, — пораженно выдохнул Пак, еле держась на руках. Он осторожно вынул пробку, и та с чавкающим звуком выпала на кровать между чоновых ног.       Ответа он не получил, потому что Чон потянул старшего на себя, обхватывая его ногами.       — Трахни меня, Чимин-хен, — тихо прошептал Чон на ухо Чимину, и тот низко рыкнул, жадно целуя любимого. Опираясь одной рукой на кровать, другой он вцепился в волосы на затылке Чонгука, лицом вжимаясь в его шею, заглушая стоны. Он толкнулся бедрами вперед, член его мягко погрузился в горячую тесноту, обхваченный со всех сторон.       — Господи, я не выдержу долго, Чонгук, я кончу прямо сейчас, — хныкал Пак, делая осторожные движения внутри брюнета. Тот хрипло рассмеялся, подвиливая бедрами навстречу.       — Кончай когда захочешь, детка, — выдохнул он в шею Чимина, тут же кусая и засасывая кожу.       Чимин сорвался. Он трахал Чонгука сильно и быстро, а сам Чон в это время обхватывал голову парня сильными руками, одной ладонью закрывая его рот, а второй охватывая голову, зажимая ее между плечом и предплечьем. Чимин пыхтел и поскуливал, а младший выгибался и сильнее раздвигал ноги, желая ощутить чужой член глубже.       Разрядка не заставила себя ждать и оба кончили, полностью выдохшиеся.       — Я так тебя люблю, Чонгук-а… — Запыхавшийся Чимин лениво перекатился на бок, закидывая ногу на бедро Чона, а тот сгреб его за талию ближе, рукой сползая к чувствительной дырочке пальцами. Задница Пака была испачкана в сперме, все было испачкано в сперме, и это грязным удовольствием расползлось по венам парня. Они уснули, скинув испорченное белье в корзину и очистив себя полотенцем.