The Wolf's Heart

      С того момента в лесу прошло пять дней и четыре ночи. Жизнь в деревне шла размеренно, своим чередом. Холодало все сильнее. По утрам с трудом открывалась дверь от навалившего за ночь снега. Солнце чаще пропадало за густыми тучами, которые яростно отказывались пропускать лучи тёплого светила. Дни стали короче, а по ночам билась злая вьюга, ведя за собой суровую зиму.       Мальчишка не покидал дом, всё это время ссылаясь на дурное самочувствие и плохую погоду. «Ты что… хочешь, что бы я отморозил нос?!» — возмущался парниша на многочисленные попытки подруги вытянуть его из убежища. «Не отморозишь! Вылазь, хорёк, не упрямься!» — повторяла Дорта, но каждый раз получала дверью прямо по лбу.       Ведь все мы знаем прекрасно, почему на самом деле Хаук не выходит… Его не покидает чувство гложущего, гнетущего страха. Стены избы казались юноше высокой неприступной крепостью, внутри которой безопасно. Но так было лишь до одного момента..

***

      Вот на небе уже ярко мерцали звёзды, окрестные холмы и лесочки окутал морозный стяг, спустившись на землю густым белым туманом. Деревня спит крепким сном, пуская дым из мазанных глиной труб. А Хаук ворочится, переминаясь с боку на бок, то и дело, что утыкаясь лбом в шершавые брёвна стен. Мальчишку уже какую ночь мучают жуткие кошмары. Всё слышится протяжный вой голодного зверя, видится тёмная косматая фигура, мелькающая среди сумрачных стволов, а Хаук совсем один… Накатывает небывалое беспокойство, сердце бьётся всё сильнее и кажется, что вот-вот выпрыгнет из груди!       Зверь всё ближе, но его не видно из-за тьмы. От хриплого дыхания пробирало мелкой дрожью и заставляло слёзы бесконтрольно литься. Юноша не в силах сдвинуться с места, босые ноги словно вмерзли в землю. И тут… Всё стихло и замерло… Гробовая тишина и лишь эхом где-то в голове, будто ударами колокола, раздаётся встревоженное, очумевшее сердцебиение. Ожидание смерти, на деле, ещё тягостнее, чем сама кончина. Минуты превращались в долгие часы, от которых мутнел рассудок.       Несколько сильных ударов прошло сквозь грудь мальчишки, а потом снова и снова!.. Глаза быстро разлепились, напуганный взгляд уперся в потолок, а потом заметался по углам, как дикая птица. Сон… Снова кошмар… И вот, снова этот стук, сравнимый с грохотом. — Это дверь! Неужели кто то ломится?! Нет… Кому это нужно?.. Может дверь примёрзла, и отец не может войти в дом?! Ох, там такой мороз! — утешал себя этим парниша. Хаук поднялся и опустил ноги на пол, но тут же резко задрал их. По полу тянулся леденящий белый дымок, который полз из темноты соседних комнат. — О Боги… Что за чертовщина?.. — прошептал и снова медленно опустил ноги он.       Выйдя из комнаты и осмотревшись, Хаук осознал, что он в избе совершенно один. «Может это и вправду отец?!» — вздрогнул от холода рыжий.       Как только парень вошёл, в лицо дунуло сквозняком, пятки обжигало изморозью, которая окутала все вокруг. Комната была застелена инием и по углам таился снег. Из носа шел пар, а входная дверь была покрыта толстой коркой прозрачного льда. — Ч-что это такое?.. — в ужасе прошептал мальчик и попятился назад, упираясь спиной в стену.       В дверь снова задолбили, но уже с большей силой и настырностью. — Отец, это ты?! Зигрид? Это не смешно, прекратите!.. — забился в истерике Хаук и вжался в стену… — «ХАУК!» — снаружи раздался грубый, нечеловеческий, басистый голос, сравнимый с рыком, ну уж точно не похожий на голос отца или брата… Там за дверью явно не человек!       Рыжий тихо скатился по стене и пал к полу, с ужасом таращась на обледеневшую дверь. — «ХАУК! ХАУК! ХАУК!» — повторяло «нечто», требуя, чтобы ему наконец открыли дверь. — Хаук! Великий Один, сейчас же открой! — и тут юноша снова очнулся в своей постели, будучи в холодном поту. На этот раз его звала Дорта. Девушка стучала кулаками по дереву прохода и возмущенно звала друга. —… Это был снова сон?.. Кошмар какой, у меня нет сил… Мх. Моя голова сейчас расколится. — парень поднялся, шмыгнул в огромные валеные сапоги и вышел в прихожую, наконец открыл дверь. — Хаук, да что с той не так?! Ты одурел! Из дому не выходишь, скоро совсем ослепнешь без дневного света! А как же я?! — всплеснула руками Дорта. — Я одна должна овец пасти? Ты всегда мне помогал, а сейчас что?! Ты ночью с лавки грохнулся и голову отшиб?! — Дорта, молю, не кричи ты так… На твои вопли вся деревня сползётся. Я прекрасно тебя слышу. — потупился мальчишка и поморщился от солнечных лучей, которые так слепили его. — Слушай! Ты все время сидишь дома… Ну… С того момента… Так и жизнь пройдет! Собирайся и не медли! Мы идем с тобой выводить стадо на выпас.

***

      Стадо лениво плелось по заснеженому склону, направляясь по тропе к голому горному лесочку. Дорта подгоняла овец по краям, чтобы эта блеющая туча не рассыпалась и не растерялась.       Рядом с девчушкой шёл Хаук, неся в сумке через плечо маленького чёрного ягнёнка, родившегося этой ночью. — Что происходит? Небось плохо спишь ночами? — непонимающе задала вопрос подруга и обернулась. — Кошмары. — опустив взгляд, процедил рыжий. —Ну и что тебе снится? — Да я и сам не до конца осознаю. Волки, холод и тьма… — довольно кратко выразился парень. — Не сон, а как будто бы явь. Что это может значить?       Подруга лишь пожала плечами. —Откуда же мне знать, что за черти тебя мучают? Сходи к Вельве, может она и способна дать тебе ясный ответ.       Стадо голдело, звенели колокольчики на шеях, бодро завывал ветер. (трек: Jonna Jinton-Swedish kulning, Ancient herding call..)       Юноша бережно потрепал ягнёнка и крутанул головой, осматривая пустующую местность. Хаук довольно быстро и безвозвратно погрузился в свои мысли и, как ни странно, отстал от медлено идущего стада и подруги. — Дорта?! — одёрнулся мальчишка, судорожно отыскивая взглядом девушку, которая только что скрылась за холмом, не слыша друга. — Нет! Только не снова! — сердце опять бешенно забилось. Как же было страшно оставаться одному после всего того, что произошло. Мальчик очень плохо знал эти места, так как бывал здесь редко. Уходить так далеко от деревни было за гранью дозволеного для юноши. Он сам утвердил это негласное правило. Всё, что вдали от дома — опасно!       За спиной что-то треснуло. «Надеюсь, что это ветер играет с мерзлыми ветвями.» — подумал тот и торопливо пошагал вперед, прижимая к груди тёплого чёрного барашка.       Окрестность укутана снегом, сапоги были велики и предательски проваливались в невысокие сугробы. Это был последний раз, когда можно было выпасти животных, пока трава под снегом еще живая и не оледеневшая. Потом же скот перейдёт на, заготовленное за короткий сезон, сено. — «Ме-е-е-е~» —заблеял тревожно ягнёнок. — Тише, малыш, всё хорошо. — Хаук улыбнулся и положил ладонь на кучерявую макушку барашка.       И тут появилось странное чувство, будто мальчик не один. Кто-то пристально смотрит, наблюдает… Юноша поднял поднял голову, оглядывая холмы, обрывистые берега оврагов и окраину густого тёмного леса… — Никого… О боги, Дорта права. Я сошёл с ума. — шикнул тот и направился вперед по тропе.        Снова шум, треск веток и хруст снега, явно не от неуклюжего мальчишки. А потом и… Хриплое утробное рычание…       На вершине, среди голых кустов терновника, возвышался громадный белый волк. Он мог без особых усилий догнать и перекусить мальчишку по полам, но… Не стал этого делать. Царь леса стоял неподвижно и смотрел, даже не на ягненка, как на легкую и лакомую добычу, а на юношу. Во взгляде зверя был разум и ни капли жестоких животных инстинктов.       Хаук стоял и смотрел, как заворожённый. Без страха, без тревоги. Будто увидел небывалое чудо. Паренёк осозновал всю опасность, но агонии и дикого страха он не ощущал. Словно так подействовал пристальный взгляд животного. И от этого взгляда совсем не хотелось бежать, плакать, кричать или же звать на помощь. Наоборот, тело и разум окутало приятное тепло, умиротворение и спокойствие. — Хаук! — выбил из транса взволнованный оклик. —Хаук, ты чего встал как вкопанный?! Скорее идем! — Дорта помахала ему рукой. —Шевелись, прошу тебя! Стадо направляется к подножию гор! Я не смогу перегнать его в одиночку! — макушка подруги снова торопливо скрылась за холмом, так и не дождавшись трезвого ответа.       Мальчик пришёл в себя и стал озираться по сторонам, нарочно отыскивая взглядом белошерстное чудо. «Ох нет, что за дела такие?!» — встрепенулся иподумал мальчишка. «Волк… Он наверняка не один… Нужно скорей уходить отсюда. Мои ноги… Почему они так дрожат?» — И в самом деле. Транс отступил и на его место прибыла тревожность, которая захлестнула волной. —… Куда же ты пропал?.. — прошептал рыжий и в последний раз кинул взгляд в ту сторону. Может… Это очередное привидение? После таких снов станет мерещиться всякая дрянь. Но это было настолько реально и потрясающе, что для простой галлюцинации кажется невообразимым.       Как только юноша обернулся, его сердце чуть не не остановилось. Тело остолбенело, а дыхание замерло. Перед мальчиком, на расстоянии меньше полутора метров, стояла эта тварь, пристально вытаращивщийся большими холодными глазами, в которых мерцали переливами и колыхали ярко-голубые огни. Глубже океана были эти омуты. От животного шёл пар, дыхание обжигало. Белоснежная шкура лостнилась под лучиками игривого зимнего солнца. Зверюга была в два, а то и в три раза больше Хаука, и ей не составляло труда прикончить его. Один рывок и от мальчика останется лишь мокрое кровавое место. «О великие боги! Молю вас о пощаде. Сохраните мне жизнь… Уберегите, укройте, спасите… Молю!» — так и не решившись сдвинуться с места, тихо скулил и плакал юноша. Он молился, ожидая ужасной смерти. — «…ХАУК…СУДЬБА…» — прогудел в голове уже будучи знакомый голос, но… Где же он мог его слышать? Этот зов был где то внутри. Отдавался эхом по всему телу и изливался дрожью по замершим плечам и спине.       Мальчик сильно зажмурился, а как только вновь открыл глаза, то зверь испарился, не оставив следов. Его будто и не было… —… Кто… Кто же ты такой?..— по щекам потекли слезы, но мальчик совсем не хотел плакать. Можно сказать, что такое несуразное плаксивое поведение вошло в привычку.