The Wolf's Heart

      Темнота… Мертвая тишина… Лишь только два ярких голубых огня мелькали вдали, загорались все сильнее и мгновенно гасли. Приближались, обжигали и снова отдалялись, исчезая. Странное чувство опустошённости, одиночества… Надвигающейся трагедии. Что же это? Страшное предзнаменование или же всего-навсего сон?..       Хаук открыл глаза и взгляд его упёрся в рубленую стенку. Сон… Это всего лишь его буйное воображение. В клетушке было темно и довольно холодно, никто не удосужился подкинуть дров в печь. Матушка еле слышно сопела, уткнувшись носом в рыжий висок ненаглядного сына. Дома было очень тихо, отец и брат давно уже были заняты делами поважнее, оставив хижину на хозяйничество младшего. Юноша тихонько вылез из объятий, поднялся и на цыпочках покинул спаленку. «Спасибо богам за новый день, » — звучало в рыжей голове. —Б-р-р. Что же так зябко?.. — его пробрала дрожь, он потёр свои плечи. Хаук не стал медлить и закинул остатки хвороста к дотлевающим углям. «А то совсем околеем.» — недовольно пробубнил он. Приличный огонёк довольно быстро разгорелся, даря заветное тепло. В комнате, помимо скупой тишины, раздавался звонкий треск сухих веток, сгорающих в огне.       Юноша натаскал свежего снега и поставил топиться, привёл себя в порядок и просто уселся на лавку. Голова была пуста, слегка болела. Такого рода сны редко посещают зеленоглазого. Но, как говорится: «Редко, да метко.». Мальчику остаётся лишь гадать, к чему это странное видение. —Хаук… — раздался тихий голос из комнатки. —Да, матушка! — парниша подскочил и сею секунду уже был перед Аделой. Женщина сидела на краю койки, поправляла свою помятую одежду и взъерошенные светло-русые волосы. Подняла добрые глаза на сына и мягко улыбнулась. —Я снова так уснула? — паренёк лишь кивнул. —Матушка, я поставил воду греться. Ты умоешься тёплой и чистой.— Хаук ещё раз улыбнулся и вернулся к своим несложным делам.

***

      В лицо резко дунул, обжигающий щёки, ледяной ветер. Парнишка завернулся в телогрейку и вздрогнул. Но тут ему метко прилетел снежок в лицо, так туго скомканный, будто ледышка. Тот схватился за нос, торопливо вытирая рукавами потекшую горячую кровь и тихо скуля. — О боги! Хаук, прости, я не целилась… В лицо… — подбежала девушка, примерно того же возраста, что и рыжик. Но она была разве что выше него на пол головы. — Ну что же ты, хорек, подставляешь свои румяные щёки прямо под опал. Хоть бы отшагнул в сторону-то! — девка приложила к ране свою шерстяную варежку, подтирая кровь. — А ты чего вылез? Случилось небось что? — смело поинтересовалась она. — Дорта… Как не выйду на улицу, так ты меня калечишь! Я с тобой дружиться больше не буду! Мх… Дома ни хворостинки. Печку топить нечем, вот я и… — не успел Хаук договорить, как Дорта его перебила. — О! Вот везение! Так я с тобой. Пропадешь ведь без меня, волк съест или в овраг провалишься. Ты без меня никуда. — насмешливо проговорила она и завела руки за спину, комкая в руках, пропитанную кровью, перчатку. — Не надо! — возмутился юноша. — Ты мне не помощник! Я и сам могу, не маленький, чтобы со мной нянчиться. — выпрямился и гордо пошагал вперед, огибая подругу, мальчишка. — Правда что ли? Да ты от меня-то убежать не сможешь, от страшного голодного волчары и подавно! Слышал вон, в соседней деревне одна такая тварюга двоих загрызла. — … Волки рыжих-бесстыжих не едят… — Кто сказал? — вскинула брови темновласая. — Зигрид сказал… — тихо промямлил мальчик и громко шмыгнул. — А ты слушай этого барана больше! Он не пробивной, как камень. Болтает что попало и всякую ересь собирает. Волки всех жрут! А тебя с таким аппетитом проглотят, только кудряшки сплюнут. — шагнула к нему и обняла со спины, повиснув. — Да ладно тебе, Хаук, ну пойдем вместе. Матушка Адела просила за тобой приглядывать. Я ведь не могу ее ослушаться. — Отцепись, мне тяжело… Мх… Ладно. — в итоге он сдался. И если подумать, то был не против компании Дорты. Она настоящий и, пожалуй, единственный друг. Частенько помогала Хауку со всякой тяжёлой работой: снегу натаскать, овец на выпас вывести или за лекарствами к старейшине Аудуну сходить. А теперь же набрать хворосту для растопки.

***

      Так тихо… Всё как будто бы умерло, ну или просто уснуло. Замерший лес так красив. Но в той же мере он и пугал, завораживал своей таинственностью и скупым одиночеством. Величавые голые стволы сонно покачивались от силы могучего ветра. Протяжно скулили и скрипели, будто бы разговаривая, причитая, плача. Ветви трещали под натиском тяжёлого снега, который от малейшего дуновения резко и шумно осыпался. А вот чуть ушёл с натоптанной тропы, так сразу затерялся среди серых заледеневших колод и, покрытых снегом, холмов. А если услышишь волчий вой, то считай, уже покойник… — Хаук! Пошевеливайся! Скоро темнеть начнет, а в лесу с заходом солнца еще опаснее! — крикнула Дорта и помахала рукой другу, который с большой осторожностью спускался с холма. — Да иду я! Иду! — спускаться по заснеженному склону с тяжелой связкой веток за спиной, от которой тебя накреняет то вперед, то вбок, нелегко. Задачей для мальчишки было аккуратно спуститься, а не покатиться кубарем вниз и сломать шею. — Всё! Я ждать тебя не буду, пойду потихоньку. —  недовольно крикнула девчушка. — С-Стой! Не оставляй меня! — разволновался Хаук и зашагал быстрее. — Ахах! Испугался? А ты еще хотел без меня идти, трусишка! — но она не остановилась, все так же отдалялась и терялась среди оредевших сосен и кедров. Вот тёмная голова Дорты окончательно скрылась за белыми сопками. Юноша вздрогнул. Он боялся леса, боялся этого холода и нагнетающего одиночества, опасности, неизвестности. — Стой! Д-Дорта прошу… Подожди! — всхлипнув, он смело и очень неосторожно шагнул вперед. Одно мгновение, содрогание. Мальчик полетел вниз! Задевал и ударялся боками об кочки, цеплял острые ветки и царапался. У подножья он оказался быстрее, чем ему казалось. Да он падал целую вечность! — О-о боги… К-как больно — Хаук открыл глаза, посмотрел на небо. И в правду темнело. Пожмурился от тягучей боли в ногах и судорожно поднялся, вытирая навернувшиеся слезы. Связка развалилась, веревка разорвалась. Ссадины да синяки, исцарапанное лицо и разодранные уши, зато быстро оказался внизу… — Мх… Беда. — парнишка поднялся и незамедлительно принялся за починку. — Может получится связать меж собой?.. — снял варежки. Они явно мешали связывать концы веревок. Руки мгновенно озябли. — Великий Один, за что мне это?.. — поднес ладони к губам, согревая своим дыханием. — Дорта! Дорта, помоги мне! Ау! — на его зов откликнулся лишь ветер, который устрашающе завыл и заставил зеленоглазого сжаться. — Вот же чертовка… Зачем пошла со мной, раз помогать не хочет?.. — вдруг за спиной торопливо захрустел снег. Мальчик обернулся, в надежде увидеть подругу, которая просто так шутит… Никого. Лишь одинокие серые стволы. Странный шум резко раздался на вершине холма.  — Д-Дорта?! Э-это ты?! — юноша резко подскочил и попятился назад. Девушка не могла оказаться там так быстро. Может это птица? Или олень? Мальчик утешал себя как только мог… — Это не смешно! Выходи и помоги мне! — и тут сердце в бешеном ритме забилось, когда показались два голубых огня и по ушам резанул громкий, протяжный волчий вой. *трек (SKALD-Hross) Перехватило дыхание, резко всё сжалось. Тело оледенело и отказалось слушаться. Два огня… Два огня из сна… Глаза… Это были голодные волчье глаза!       «БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ!» - билось в безумном страхе сознание. Но он просто не может! Руки задрожали, в груди кольнуло. Мысли путались. Хаук сорвался с места. Бежал так быстро, насколько мог! На спине скатывался со склонов и часто падал, больно раздирая руки об шершавую корку снега. Огибал стволы, запинался об коряги, терялся среди валунов, но бежал! Бежал! Не было сил даже кричать, в горле застряла истома, по щекам текли горячие слезы, оставляя красноватые следы. «Помоги мне, о великий…спаси.» Мальчик мчался без перерыва минуты четыре, пока снова не упал и истерически не заплакал. Ноги гудели, голова кружилась… — Хаук?! Ты в порядке? Что случилось?! — Дорта обернулась на резкий шум, сбросила со спины хворост, кинулась к нему и, упав на колени, взяла его за руки. Притянула к себе. Она что-то говорила, но рыжий из-за слез ничего не слышал, лишь мямлил невнятно.— Успокойся, я рядом! Больше не буду оставлять тебя так, прости. Молю, прости! — голос ее задрожал. Неужели он так плачет из-за того, что девушка оставила его одного? — …Мх… Т…Там… Дорта, волки! Уходим! Бежим! — подруга вздрогнула. Она молча поднялась и потянула его за собой, оставив на снегу связку. Лицо юноши было в царапинах, из которых сочилась кровь, руки тряслись. Вид по истине ужасный.       Хаук содрогался всю дорогу от малейшего шума. Никогда прежде он не испытывал такого жуткого страха. Одно дело, когда ты слушаешь все эти жуткие и кровопролитные байки, а другое — когда ловишь на себе голодный взгляд зверя, стоишь перед ним, чувствуешь надвигающуюся опасность, боль, смерть. Всей шкурой ощущаешь свою беспомощность и жалость. Ты добыча, ты цель. Ты слаб, ты уязвим.        На пути в деревню эта пара договорилась оставить все в тайне. Но зачем? Чего они боялись? Да сами не знали чего, наверное, просто хотели стереть случай из памяти. Но Хауку забыть не удавалось. Каждую ночь он видел один и тот же сон. Бытьё. страшный кошмар. Видение… Два голубых огня и устрашающий волчий вой…