Кто мой соулмейт?

***

      Тэхён падает на асфальтированную дорожку, чувствуя привкус крови во рту, когда его начинают бить по лицу со всей силы, будто пытаясь вытрясти остатки желания жить. Незнакомец бьет точно и на поражение, оставляя кровоподтеки на некогда идеальном лице. От страха руки Кима всё так же держат пакет с лакомствами и портфель, не разжимаясь. Тело будто цепенеет от такого яростного негатива по отношению к нему. В голове бьется мысль о том, что он такого сделал этому парню, Ким — обычный, как и все, почему именно его сейчас избивают. А самое главное, сам Тэхён даже не сопротивляется этой жестокости, потому что устал жалко влачить за собой будни, что дать отпор приравнивается к «лучше уж умереть». — Ч… за что? — только и сипит, заходясь в судорожном вздохе. — А ты хлипкий, — первое, что слышит Ким — звуки, которые только позже отдаются реальными словами под обвораживающий и хриплый голос, а сам обладатель держит за светлые волосы свою жертву, насмехаясь открыто. Тусклый свет фонарей не даёт разглядеть что-либо в этом парне, лишь прибавляя интереса — сорвать маску и убедиться в том, кто перед участковым сейчас. — Тц, бесишь.       Незнакомец настроен на какую-то цепочку слов в связке с дальнейшим избиванием, но в ту же секунду в него прилетает удар чужой руки, одетой в светлую ткань, которая ярче освещается, чем чёрная одежда на «мучителе». Последующий удар проходит мимо цели, а парень в чёрном цепляет руку «спасителя», утягивая в сторону. Тот, соответственно, не удерживает равновесия и падает на колено, опираясь руками в асфальт. В это время Ким пытается встать, но выходит лишь сесть возле бордюра. Голова раскалывается от нехилой встряски, неимоверно тошнит, а кровь неприятно стекает по лицу к шее, что вызывает паническую долю осознания того, что пора сматываться, но сил нет, чтобы банально встать без чей-то ни было помощи.       Драка между двумя другими парнями развязывается стремительно, каждый готов к атаке другого. Но после нескольких попыток «спасителя» ударить в живот или хотя бы помять лицо, второй парень блокирует почти все удары со стороны, перенося вес в большей степени на то, чтобы легко и быстро уклоняться и держать стойку защиты. По итогу, выбрав секунду, когда «спаситель» всё-таки упускает такую деталь, как усталость, «мучитель» бьет по челюсти, снизу вверх занося кулак, чем укладывает противника на землю. А после, смерив того взглядом, было хочет вернуться к Тэхёну, но что-то его останавливает, и тот сбегает.       Ким откашливается кровью на асфальт, пока его «спаситель» восстанавливает связь с миром живых, а потом и вовсе ретируется, держась за живот. Тэхён, мягко говоря, ничего не понимает: во-первых, что за парень в чёрном, почему он решил избить именно его и что случилось, что тот убежал, не закончив своё дело; во-вторых, почему спаситель так быстро улизнул, не дав даже поблагодарить, ну и хотя бы помог Киму поднять свою тушку на лавочку.       Всё это было так похоже на тот ужасный сон: тело Тэхена было словно парализовано, он еле дышал от переизбытка страха. Ведомый лишь одним ощущением в таком размере — до него не сразу дошло, что рядом оказывается Чимин с испугом на прекрасном лице и дико бегающими туда-сюда глазами. — Боже, ТэТэ, облокотись на меня, я постор… айщ, тебе не помешало бы скинуть пару килограмм, — Пак еле дотаскивает полуживое тело друга, который еле слышно пересказывает события этого вечера, до квартиры, где обрабатывает все раны, нанесённые незнакомцем, протирает лицо от крови. — Это ужасно. Ты знаешь того, кто мог это сделать? Ты видел лицо того человека?       На это Ким лишь слабо мотает головой, смотря в пустоту перед собой. Осознание рубит с плеча слова о том, что его сон сбылся, это всё не просто так. Кое-как разлепив потрескавшиеся с ранками губы, участковый выдаёт еле слышное: — Это было… в моем… — заходится в кашле, от чего слезы выступают на глазах. — Во сне.       Пару минут ровная тишина, пока Пак думает над тем, что именно происходит, не вдаётся в подробности, а лишь спокойным лицом выдаёт, что спать пора, укрывает одеялом друга и выходит за дверь, выключив свет.       Яркий и жизнерадостный Чимин сейчас больше похож на тревожную мешанину из страха и непонимания происходящего. Он не ярый знаток истории соулмейтов, сказываются его частые прогулы в школе науки, посвящённой этой теме. Однако малую информацию Пак знает, и это осознание не сулит его другу ничего хорошего, а точнее — если сон сбылся ровно так, как оный видел Тэхён, то его соулмейт был кем-то из двоих. И лучше бы, если тот был тем, кто спас Кима.       Беспокойство глухо отдаётся в груди, когда Чимин ходит туда-сюда по кухне, ожидая, когда вскипит чайник, чтобы хотя бы малость успокоить нервы ромашковым чаем.       Парень подпрыгивает на месте от неожиданности, когда слышит знакомую мелодию звонка, на телефоне отображается имя Юнги. Пак хватается на сердце, которое бьет чечетку от мимолётного испуга, приставляя разблокированный телефон к уху. На том конце хрипло звучит шепелявый голос соулмейта: — Что-то случилось? — сквозит явным беспокойством, но таким сдержанным, разумным, без импульса. — Прости, прости, — заводится Чимин, ощущая, как ему становится легче от одного лишь голоса Юнги. — Тут кое-что произошло… но я в порядке, честно!       Мин выслушивает всю историю, которую сбивчиво доносит Чимин, под конец который выдыхает устало, взвешивает все моменты события, заключая в своей голове какие-то выводы, а после минутной фразы слышит шипение. — Будь аккуратнее, твоя боль передаётся и мне, Мини, — отзывается Юнги, ощущая, как начинает печь запястье. — Прости, чертов кипяток. Айщ, попил чаю, называется! — бубнит Чимин в ответ, на что слышит тихий смех на том конце. — Я могу приехать, наверняка моя помощь понадобиться вам, — предлагает Мин. — Нет, не на… — начинает было сопротивляться Пак, как слышит пронзительный крик в квартире. А точнее — крик Тэхёна.       Пак, не ожидавший каких-то подвохов на сегодня, подрывается тут же и бежит к комнате друга. Внутри так же, как и десять минут назад, только тело Тэхёна словно в агонии вздымается к верху, тот орет, будто в огне, мечется по постели. Чимин включает свет, всё ещё держа телефон у уха от шокирующих событий. — Чимин? Что происходит? — на том конце слышен беспокойный голос Юнги. — Это Тэхён? Я сейчас приеду, назови адрес, — Мин уже собирается, по пути звеня ключами, слышен звук шуршащей ткани. — Адрес, Чимин.       А парень сейчас находится в том состоянии оцепенения, видит Тэхёна вспотевшего и лихорадочно бьющегося, видит, как из его прикрытых век текут слезы, а сам он разрывается в истерике, всхлипывая и крича о помощи. — Чимин! — Юнги уже в лифте, пытается достучатся до соулмейта, который приходит в чувства спустя пару секунд, называя адрес и сбросив вызов, спускается вниз по стенке, усаживаясь на пятую точку, отрешенно смотря перед собой. «Это уже было, » — в голове резко бьется мысль о том, что он уже видел такое, противоестественное давление, которое может разорвать человека изнутри, если тот будет отвергать… отвергать свою пару. Видя все эти страдания друга, Чимин просто не может взять себя в руки и подойти к кровати, чтобы попытаться успокоить Тэхёна. Паку дико страшно, до ужаса пробирает в самое сердце, выбрасывая адреналин в кровь.       Пару минут спустя Ким дергается, его рыдания слышны всё меньше. Подняв голову, Чимин видит левую руку друга, свисающую с кровати, на которой выведено чёрным аккуратные символы «Чон», а на лице Тэхёна пустой взгляд в потолок, слезы медленно стекают к вискам, прячась где-то в светлых волосах. — Чимин, — отчетливо ясный голос поражает, словно гром среди ясного неба. И Пак подрывается, пугая своей импульсивностью — Тэ дергается, переводя взгляд на друга, запуганный и дикий. — Сон.       А затем веки тяжелеют, и Ким закрывает их, окунаясь в черноту небытия. Где-то там слышны звуки, словно участковый под водой, а Чимин пытается достучатся, но тщетно — Тэхён в глубоком нечто. Оно поглощает с каждой секундой всё больше, затягивая в свой темный мир, где по одну сторону улыбающийся друг, а по другую — тот парень, имени которого он ещё не знает. Под натиском усталой боли Ким отпускает себя, и более ничего.

***

      Спустя какое-то время Юнги сидит на кухне с Чимином. Пак смотрит ровно перед собой с кружкой чая в руках, Мин же рядом обнимает за плечи, прижавшись к виску. Легкие поглаживания действуют особенно нужно и успокаивающе, что Чимину становится легче дышать уже спустя пару минут. Фельдшер, приехавший незамедлительно после звонка Пака в скорую, проверяет жизненные показатели Кима. После небольшого обследования тот советует постельный режим, оповещает о том, что всё в порядке, в особенности уделяет больше внимания метке: — На моем веку это впервые, когда так сильно сопротивляются метке. Ваш друг уже встретил предназначенного человека? — в ответ кивают, и мужчина продолжает. — Что же, я советую ему так же посетить психотерапевта и взять хотя бы неделю отпуска с работы. Сейчас не время для геройствования, тем более после избиения. Все необходимые мази у вас есть, поэтому нового я вам не выпишу, — на выходе фельдшер добавляет. — Обязательно обратитесь к специалисту, вот визитка, — он протягивает Юнги небольшую картонку с названием психотерапевтического отделения. — Это будет уж точно необходимо. — Э, ам, скажите, аджосси, почему проявилось только начало имени? — спрашивает Чимин, понемногу отходя от бури эмоций внутри. — Этого я точно не знаю, могу только физические данные сказать, молодой человек. Не более, — и после выходит из квартиры. Юнги прикрывает дверь, защелкивая замок. — Воспользуемся советом фельдшера, позже позвоню в отделение, — парень отрывает взгляд от клочка бумаги и смотрит на Чимина, тот бледен, подпирает стену собой, а руки впились в коленные чашечки, а взгляд всё такой же стеклянный и неосязаемый миром. Весь вид его замученный и взбудораженный. — А теперь спать, хватит на сегодня событий.       Этим и заканчивается этот день для Чимина, который позволяет собой руководить. Он засыпает быстро, как только голова касается подушки. Мин лишь умильно вглядывается в мягкие черты любимого, целует щеку и выходит в коридор. По пути на кухню парень заглядывает в приоткрытую комнату Тэхёна, где Ким спит мирно. Спокойно выдохнув, Юнги идёт к гостиной, где укладывается бессильно на диван, чувствуя дикую усталость за эти часы. Сегодня был самый долгий день в его спокойной жизни.