Кто мой соулмейт?

***

      Он видит нечеткие, поплывшие в сознании куски разбившихся образов, которые толком и не склеить воедино. Но попытка достаточно удачная: сейчас всё более чистое, хоть и искаженное и не до конца ясное. Сплетение эмоциональный осколков в одном отражении даёт образ того, кого давно знаешь. Изящные тонкие пальцы касаются поверхности, которая отдаёт вибрацией, расходясь волнами от источника прикосновения, заканчиваясь в капле между отражением и кожей. Касание прохладное, резкое — приводит в чувства. Парень оттягивает руку к себе в испуге. Изображение вновь плывет перед ним — его собственное лицо вновь искажено рябью, распускавшейся от одной точки, с которой связано начало. А это начало отходит от конца, в котором спрятан ответ на вопросы, что заданы ещё не были, но предполагаются. Он бы и задал, да только позади себя, в отражении, видит сгусток чего-то темного, будто противоположность его собственному светлому образу, обрамлённого серебром светлых волос и белоснежным атласом рубашки да штанов. Это нечто становится более осмысленным, всё более походит на человека в чёрной толстовке с капюшоном и таком же темном спортивном трико. Мысли мечутся друг от друга, пока образ позади становится ощутимее для зрения: там стоит молодой парень, его лицо не выражает ни единой эмоции, хотя губы искривлены в устрашающей злобной усмешке, а глаза всё же бесстрастно смотрят вперёд, будто в самые глаза. И пока парень смотрит, его розоватые губы то открываются, выпуская судорожные вздохи, то закрываются, норовя лишить кислорода от оцепенения всего тела. Страх парализует и застывшую руку, что хотела прикоснуться вновь к изображению, чтобы разрушить его. Но та останавливается, как только глаза улавливают изменения расстояния до этого человека, тот движется спокойно, медленно, и рассчитан каждый шаг на пути к цели. Подойдя вплотную, чтобы можно было почувствовать дыхание и гулкое биение дрожащего сердца у глотки, парень усмехается сильнее, опаляя своим дыханием мочку уха Тэхёна. — Слабак, — его глаза сверкают желчью. — Ты мне не нужен, — твердит прямо в отражение, где лицо принимает более чёткие формы, оленьи глаза, которые смотрят с прищуром, прямой нос, розоватые губы с припухлостью. Лицо загорелое, повреждённое: на скуле и под глазом лиловые гематомы.       Поражённый, Тэхён не сразу понимает, как рядом оказывает ещё один образ, более светлый, улыбающийся, но смущенный, в нем яркие ямочки, словно сотканные солнцем. Сам он рыжий, будто грейпфрут, яркий и сочный. Глаза блестят и лучатся от взгляда на Тэхёна, который всё ещё стоит в одной позе, пытаясь вырваться из оков страха. — Не трогай его, — звучит не дружелюбно, с нажимом, обращено к темному незнакомцу, который даже ухом не ведёт, а лишь прислоняется ближе, вдыхая запах Кима. — Ты ничтожество, знаешь об этом? — облизывает мочку уха, оставляя след от слюны, а позже заходится в диком и ужасающем смехе. На это немедленно реагирует «рыжий», осаждает словами. — Не трогай! Он тебе ничего не сделал, придурок, — смотрит укоризненно, хмуря брови.       Выйдя из оцепенения, Тэхён отскакивает вперёд, разворачиваясь лицом к парням, но никого не видит. Не замечает парень того, как сплетенные из «зеркала» руки тянутся к телу Кима. Хватка их стальная, Тэхён не может вырваться, с каждым бесполезным барахтаньем и криками его затягивает всё больше, пока образы не пожирают полностью, оставляя лишь пронзительный крик в пустоту.       Первое, что видит Тэхён сквозь пелену сна, тревожные взгляды двоих парней, что склонились над ним. Юнги стоит чуть поодаль, встревоженный взгляд, мечущийся от тушки на кровати к Чимину, лицо же не выражает ничего. Пак же стоит на коленях рядом с Тэ, держа того за руку, крепко сжимая своими пухлыми пальчиками, его взгляд выдаёт весь страх и почти что льющиеся слезы. Оба сонные, взлохмаченные волосы торчком, а вид замученный. — Тэ, — сипит Чимин, шмыгая носом, хватка на руке ослабевает, а поверх на неё опускается голова друга. — Ты так… кричал, я… — Чимин-а, тише, — жилистые руки тянутся к соулмейту, обнимают со спины, а колени упираются в пол. — Всё же хорошо, тише.       Юнги и сам готов рыдать от эмоций своего избранного, потому как связь между ними усиливается в особые моменты, а метку на запястье с именем жжёт сильнее с каждой пролитой слезой. Такова роль соулмейтов — любовь через страдания, когда знаешь о человеке, с которым связан, когда тот рад или утопает в самобичевании, когда взволнован или же задыхается в агонии. Это всё так захватывает, но и истощает настолько сильно, что порой хочется вновь ощутить что-то гораздо большее. Однако мысли всегда заняты одним — безопасность. Ничто больше не покажет любовь, как способность уберечь любимого тобою человека от чего бы то ни было, какой бы страшной и тяжелой ни была бы ситуация на жизненном пути.       Мин таким похвастаться в данный момент уж точно не может, поэтому переносит всю боль себе, оставляя слезы Чимину. Пак же рыдает взахлёб, пока не слышит мертвенный голос Тэхёна, тот что-то говорит о сне и двух незнакомцах, что-то о том, что, возможно, одного из них уже однажды видел на улице, проходя мимо. Ким касается свободной рукой макушки друга, пытаясь выдавить улыбку для поднявшего голову Чимина, тот в слезах смотрит на бледное с испариной лицо напротив. — Я в порядке, честно, просто, — Тэхён осекается на руку под ладошками Пака. — Немного покалывает.       Как-то понимающе Чимин смотрит, голову склоняет вниз, позже отпускает руку друга. Пару минут молчания прерывает Юнги, отпуская соулмейта, аргументируя, что пора завтракать. Тэхён убеждает, что в состоянии встать и дойти до кухни, что всё же порицается со стороны. В конечном итоге, Киму помогают встать с постели, а дальше уже намного легче становится, затёкшие во сне конечности разминаются от пары движений корпусом туда-сюда, и парень готов вновь к своему существованию. На метку он даже и смотреть не хочет, а потому накидывает кофту с длинным рукавом поверх футболки и доходит до кухни вместе с Чимином, пока Юнги ставит в микроволновку греться их будущий завтрак.       Утро заканчивается на звонке от секретаря, где, выслушав Кима, тот понимающе угукает и записывает себе в пометки для господина Ким Намджуна, что его сотрудник на недельном больничном. Передав все события, Тэхён просит как можно меньше распространять информацию, более того, Джинхван из тех людей, который не болтают почем зря, а значит, что доверять можно. Потому Ким решается на самое главное, что он обдумывал во время завтрака: решить эту проблему, а именно, вычислить того, кто это сделал. Джинхван обещает, что поможет, чем сможет, при этом указывает в причине больничного простуду. Скрыть дело — легко, особенно, если сам участковый и есть пострадавшее лицо. А зная Кима, можно быть уверенным, что он сможет раскрыть дело, при этом не нарушив определенных статей в трудовом договоре. — Никто не должен знать об этом, Джинхван. Я надеюсь на тебя, — сидя на диване, повторяется участковый. — Тэхён, не волнуйся, я уверен, что ты справишься самостоятельно. Но… всё в рамках закона! Помни об этом, — настоятельно требует парень. — Безусловно, — на этом Тэ завершает вызов, ослабевая в мягкой обивке.       Вздох. С чего вообще начинать расследование? Первым делом нужно хотя бы привести свою тушку в порядок, а с мыслями можно разобраться и по ходу дела… — Только не говори мне, что услышанное мною — правда, — спокойно начинает Чимин, стоя на пороге гостиной, его руки заломлены, а брови нахмурены. — Правда, — веки прикрыты, Ким пытается понять, какой вопрос стоит первее, какой ответ ему нужен для зацепки. — Ты точно голову не повредил себе? Это же опасно! — кудахчет Пак, размахивая руками от эмоций. — Его работа, отчасти, опасна, — входит Юнги, садясь на кресло, напротив Тэхёна. — Воришки бывают и с ножами. — Немного не со мной это будет связано, — буркает Ким. — Чимин, я решил, и меня не отговоришь, я должен узнать правду. Тем более, если кто-то из них мой соулмейт…       На этом слове вокруг повисает тяжелая тишина, которая вмиг развеивается от шагов Пака, который прошёл в гостиную, садясь рядом с Тэхёном. Участковый принял этот жест за сомнительное одобрение. — Только пообещай, что, в случае, если всё пойдёт очень хреново, ты обратишься в отдел, который как раз занимается такими делами! — обещать Тэ не собирался, но всё же кивнул, обдумывая все шаги наперёд.       Погружаясь в себя, парень смотрит в окно, где солнце во всю светит, согревая собой. Его лучи тянутся, пытаясь влиться полностью, разорвав теплом. В мыслях мелькает «рыжий» парень из сна. Он такой же, яркий, будто всплеск позитивной энергии, освящённый аурой добра и чистой невинности… — Сейчас мне точно нужно в душ, чистая одежда и прогулка после такой-то ночки! — Ким пытается переиграть всё в шутливую форму, отвлекая себя от образов сна, хотя получается с натяжкой, что даже Мин смотрит с прищуром, но невозмутимо, переглядываясь с Чимином. — Я возьму выходной, чтобы мы вместе прогулялись… — начинает мямлить Чимин. — Я спокойно пройдусь до магазина и сам, не беспокойся, — с нажимом звучит Ким, выдыхая. — Хорошо, но я буду звонить каждые пять минут! — настаивает, дуя губы по-умильному.       На это парень смеётся, расслабляясь больше, чем нужно, что в последствии еле отдирает своё бренное тело от дивана, шлепая до комнаты, чтобы взять сменную одежду и принять ванну.