Хана!Монтана

три года спустя — Попов, ты, блять, где? Тут Шаст уже на говно изошёлся, а выступление через пять минут, — раздраженно рычит Эд в трубку. — Знаю, знаю, — в той же манере отвечает Арсений, выруливая по встречной, забив на все правила, параллельно пытаясь найти в гугл-картах более короткий путь к Крокусу, где проходит один из самых крупных концертов Ханамонтаны. — У меня сегодня был важный форум, приезжали коллеги из Финляндии. Я вообще-то хирург, и у меня есть ответственность. Я даже переодеться не успеваю, как еблан буду в костюме. Скажи Антону, что скоро буду.       Антон с самого утра на нервах, ибо концерт планировался масштабный. Они с Эдом пригласили Егора в качестве гостя, а так же Катю, чтобы анонсировать новую песню, что Шаст написал для своего любимого парня, который, конечно же, опаздывал. Не злиться не получалось, хотя Антон понимал, что в отличие от него самого, получившего диплом терапевта и закинувшего его на полку до лучших времён, Арсений поступил на ординатуру, продолжил заниматься наукой и уже самостоятельно оперировал. Посему дома Попов бывал крайне мало, и Шастун цеплялся за каждый шанс побыть вместе.        Арсений был всё таким же красивым, будто сошёл с обложки Вога. Место работы обязывало его носить его любимые костюмы, туфли, рубашки, мало того, он ещё отрастил щетину, что заставляло Антона позорно в душе поскуливать из-за того, что на этого Аполлона смотрит такое большое количество коллег и пациентов. Пару раз он, конечно, срывался, предъявляя Попову, что тот ему изменяет, поэтому так поздно приезжает домой, на что Арс лишь вздыхал с улыбкой, а потом всю ночь доказывал Антону, что изменять он может только позу и только с ним.       По продажам был солд-аут, и Антона немного потряхивало от волнения, однако рядом был улыбающийся Егор, поднимающий палец вверх, и, с учётом того, что он был сломан на съёмках очередного клипа, смотрелось это очень комично.       За кулисами с ними также была Ира, которая обнимала Катю за талию, нашёптывая ей на ухо, чтобы та не переживала. За три года Кищук умудрилась из ветеринара превратиться в певицу и даже побыть солисткой группы Серебро, но на данный момент девушка выступала сольно под псевдонимом Катерина. Уходить из группы было довольно трудным решением для неё, однако рядом всегда была Ира, которая поддерживала, обнимала во сне и чьей веры хватало на них двоих.       Девушки съехались спустя полгода отношений. Они снимали квартиру в спальном районе, однако им было довольно комфортно, ибо Ира работала на удалёнке и не зависела от места жительства. Кота Ира перевезла в первую очередь, и Люк со всей любовью привязался к Кате, так же сильно, как и сама хозяйка. Когда у Кищук были выходные, они кутались в огромные толстовки, обнимали Люка и в освещении гирлянд смотрели сериалы.       Парни изначально были слишком шокированы, что Ира оказалась из двойной армии, однако Егор и Арсений смогли успокоить своих мужчин, и всё скоро устаканилось. Больше всего радовался Булаткин, так как он Ириску знал очень долго и хотел для неё только счастья. Недоотношения с Трэшем напоказ счастливой её не делали, а вот с Катей она сияла, и это грело душу. — Так, ребят, — подозвал всех Антон, надевая балаклаву, — порвём сегодня всех. — Та базару ноль, не очкуй, затащим, — прохрипел Эд. — Покажем им огонь, — улыбнулся Егор. — Котики, ну что вы как в первый раз, — подмигнула Катя, — три, два, один, погнали!

***

      Бас-гитарист жестит, как никогда, Трэш подпрыгивает на сцене, Скруджи перемещается с одного конца сцены на другой, успевая раздать пятиши тем, кто в первых рядах. Трэш в красной футболке, поверх которой огромная рубашка в тон, забитая нашивками, на ногах — чёрные карго со свисающими цепями, которые шлепают по его бедру при ходьбе, носки с изображением хуёв и огромные кроссовки-корабли. Неизменна только чёрная балаклава.       На Скруджи чёрная майка и рубашка в красную клетку без рукавов, так что все желающие могли посмотреть на витиеватые тату, украшающие сильные руки, на ногах — узкие чёрные джинсы с прорехами на коленях и черные кроссы.       После «Ханнамонтана» и «Любимая песня твоей сестры», Трэш выхватывает плакат с первого ряда и показывает его улыбающемуся Скруджи: — Братан, смотри, чё. Кажись, наши крошки хотят новый хит, раз на плакате «давай жару». — Ну хули нам. Чё, хотите? — спрашивает Скруджи, опираясь ногой об одну из колонок, стоящих по краям сцены. Толпа взрывается воплями. Какие-то фанючки переходят на ультразвук, отчего Трэш слегка кривится, радуясь, что балаклава это скрывает. — Тогда, хотим вам представить нашу подружаню Катерину. Бэйби, выходи, — кричит Трэш, и на сцену выходит Кищук, которая по виду будто сошла с обложки журнала для взрослых. Розовый топ, в тон к ней — юбка-карандаш, неприлично очёркивающая пухлые бёдра, на руках — сверкающая розовая сеточка и белое боа, перекинутое через шею. пошлая молли — мишка (feat. KATERINA)

Я горю, я упал с небес тебе На всю фигню, а я на глянце и я вылез В люк на ходу, когда вспышки камер разрезают Темноту, а не пойти бы мне тогда в пизду

      Песня сама по себе — пиздец, потому что она заводит. Трэш сдерживает последние остатки здравого смысла, чтобы не начать ласкать себя прямо на сцене, потому что внизу живота уже завязался довольно тугой узел. Скруджи вытащил из-за сцены охуевшего Егора, который сегодня под стать Трэшу надел балаклаву и теперь очень сильно жалел, потому что Эд не мог оттянуть отросшую челку назад, чтобы сделать поцелуй глубже. Катя танцевала, как порнозвезда, мужики радостно присвистывали такому бонусу на концерте, однако она смотрела только на Кузнецову, когда выгибалась, когда пошло облизывала губы и трогала себя за грудь, потому что она только её.       Арсений забегает в самом начале песни и не может сразу понять, какая это, ибо он, как послушная фанаточка, знает все. И понимает, что это что-то новое. Он впопыхах заскочил в туалет, чтобы надеть красные высокие гольфы под ботинки, которые неистово натёрли за весь день, а так же подвести глаза чёрным карандашом, дабы придать своему образу менее деловой вид. Ведь приталенный костюм на концертах не совсем комильфо. Попов продвигается в центр танцпола и видит, что на сцене слишком горячо, а потом он ловит горящий взгляд Антона. И вспоминает их первый поцелуй, почти четыре года назад, когда для Попова это еще был кумир по имени Трэш.       Трэш видит своего «Мишку», и мозг отказывает функционировать напрочь. Нахуй. Поэтому он подмигивает Скруджи с Катей, чтобы допели, и недовольный Эд отлепляет своё возбуждённое туловище от Егора, дабы тот мог ускользнуть за кулисы и подготовиться к выступлению.

Эй, мишка, ты меня охраняй, да, я bad bitch Swag, все горит в пепле Blackberry slims'ов Ночь, ты моя, и ты алкоголичка Ass, HD, VR

      К Трэшу люди всё так же не подходят, потому что знают, что этот мальчик (Арсений) — его. Люди присвистывают и с ухмылочками продолжают наблюдать за Катей и Скруджи.       Трэш наваливается на Арсения всем телом, опуская руки на поповские ягодицы, придвигая его к себе ближе, чтоб тот почувствовал, насколько он рад его видеть. — Кто-то опоздал, Мишка, — выдыхает Трэш Попову в шею, в то время как рукой оттягивает воротник рубашки, покрывая шею влажными поцелуями. — Мне кажется, что я успел на гла-а-вный хит, — пытается отвечать Арсений, однако речь его подводит, сознание дурманит, потому что Антон везде. Он начинает постанывать и подмахивать бёдрами навстречу, чтобы чувствовать ближе и острее. Трэш опускает руку в район арсеньевского паха, поднимая глаза на горящие голубые, плавно поглаживая выступающий стояк. — Мишка, а кто разрешал красить глаза? — прошипел Антон, одной рукой придерживая Попова за талию, а другой ускоряя движения на его члене сквозь ткань брюк. — Я же провинился, хотелось извиниться, — ответил Арсений, притягивая к себе Антона за шею, чтобы впиться ему в губы. Они целуются жадно, мокро, Антон прямо-таки проталкивает язык ему едва ли не в глотку, и Попова начинает потряхивать от подходящего оргазма, контраста температур и от того, сколько человек вокруг. — Кончи для меня, Мишка, — шепчет Трэш Арсению на ухо, прикусывая мочку, параллельно надавливая пальцем в районе твердой головки, — порадуй папочку, — и в следующий момент Попов кончает, а его стон тонет в поцелуе. — Я люблю тебя, — говорит Арсений ему на ухо, обнимая за шею. — Я тоже, Арс, иди приводи себя в порядок, продолжим дома. И в следующий момент Трэш уже несётся к сцене.

***

После «Мишки» на сцену выскакивает Егор и покоряет всех своей «Сердцеедкой». Ему на сцене комфортно, толпа его любит. Он улыбается, двигает бёдрами в стороны и показывает пальцами сердечки в ответ фанаткам. По бокам сцены стреляют залпы дыма и блёсток, которые разлетаются по всему залу. — Ребята, спасибо за тёплый приём! Хочу поздравить своих друзей Трэша и Скруджи с их первым Крокусом. Давайте пошумим, громче, громче, — и толпа скандирует для ребят. — Я уверен, что следующий раз уже будет Олимпийский, а вы как считаете? — В ответ на это прилетает громкое «да!»       В этот момент на сцену возвращаются Трэш, Скруджи и Катя, которые благодарят всех за то, что пришли на концерт. Ханамонтана обещают вернуться через год, после написания нового альбома и небольшого отдыха. Катя с Егором приглашают всех на свои ближайшие концерты и шутят о том, что пока их на отдых рано выгонять. Зрители просят Трэша, Скруджи и Катю исполнить «Мишку» на бис, на что те всё же соглашаются.

***

      Концерт заканчивается так же стремительно, как и начался. Трэш бросает толпе барабанные палочки и оставшиеся бутылки воды. Скруджи отдаёт в первый ряд сет-лист. Помахав рукой фанатам, они довольные удаляются за кулисы, слыша как Крокус кричит «Спасибо!».       В гримерке Егор обнимает Эда, Ира целует Катю, а Антон звонит Арсению, который уже ожидает его в такси у чёрного входа. У всех всё хорошо.