Хана!Монтана

два месяца спустя — Давай, — красноречиво выдыхает Антон, пряча лицо в изгибе локтя и, немного сжимаясь, двигается навстречу пальцам внутри. Мягкие подушечки касаются чувствительных стенок, проникая глубже, заставляя тело расслабиться. — Ты такой красивый, — шепчет Арсений ему на ухо, слушая сдавленный стон под ним.       Сегодня предстоял первый концерт Егора, на который были приглашены Антон с Арсом, Серго и Ира со своей плюс один. По-хорошему, они должны были приехать за час, чтобы помочь Булаткину собраться с мыслями, но Арсений решил, что Эд в этом вопросе лучше, и после этого их сборы с Шастом приняли другой оборот.       Антона ведёт, по всему телу разливается тепло, а где-то в районе груди всё сводит от сладости. Арсений это замечает, слегка меняет угол проникновения, другой рукой подхватывая Шаста под талию. Он ощущает себя позорной малолеткой, которой хватает только пару раз прикоснуться к себе, чтобы ярко кончить до шума в ушах. Потому что смотреть на такого Антона спокойно невозможно. — Ну же, — шепчет он, — я готов, готов, готов, — Шастун добавляет еле слышно, прикусывая нижнюю губу, смотрит в голубые глаза.       Антон стонет и сжимает свой член у основания, пытается с трудом вдохнуть побольше воздуха. Пара секунд — и он сам слезает с пальцев Арсения, осуждающе смотря в озорные глаза напротив. Парень обнимает и целует так страстно, что перед глазами плывут круги от недостатка кислорода. — Ложись, — хрипловато говорит Антон, усмехаясь от того, как Попов облизывается, принимая правила игры.       Арсений опускается на подушку, будто бы лениво убирая одну руку за голову, и прикусывает себе губу, следя за тем, как Шастун раскрывает презерватив, рукой надевает его на головку его члена и дальше ртом растягивает по всей длине, беря до основания. Арс громко стонет, сжимая в свободной руке простынь и выдыхает, когда Антон отстраняется.       Смотреть на лицо Попова опасно, он слишком сексуальный: раскрасневшийся, со слегка взлохмаченными волосами, всё это на контрасте с молочной кожей, усыпанной небольшими родинками, по которым хочется провести пальцами и проверить, не сотрутся ли.       По спине бегут мурашки, и взгляд невозможно отвести, стоит Арсению только заприметить тонкую нить слюны, что тянется от темноватой головки члена до приоткрытых губ Антона. Его глаза изучают реакцию, словно пытаются запечатлеть именно этот момент. Шастун поднимает ногу и перекидывает её через поповские бёдра. Головка мажет смазкой по его животу, но Антон едва ли обращает на это внимание, когда, блаженно улыбаясь, аккуратно опускается на член. — Кто бы мог подумать, что злой и коварный Трэш будет всегда сверху, — кряхтит Попов, всеми силами старается не двинуться навстречу, не причинить дискомфорта. — Сука, завали… Тебе напомнить, кто у нас обычно в такой позе? — Антон опускается до конца, даёт себе время привыкнуть к этой наполненности, прикрыв глаза, и медленно начинает двигаться, вызывая приглушённые стоны у обоих. — Без касаний, — тихое условие. Попов поднимает руки в примирительном жесте и улыбается слегка виновато. Шастун двигается сначала медленно, пробуя, подбирая необходимый угол и позу, чтобы не затекали ноги, а они, на минуточку, далеко не короткие. — Сука ты, не лежи бревном, — рычит Шастун, — слюни подбери. — За что ты мне такой, — выдыхает Арсений, впиваясь ногтями в чужие бока, — даже на моём хуе умудряешься пиздеть. — Я такой, — кокетливо подмигивает Антон и собирается сказать что-то ещё, но Арс слегка двигается и задевает чёртову простату, доказывая, что всё же надо заглохнуть. Шаст громко стонет, рукой сжимая себе один сосок и прикусывает губу, выгибаясь навстречу. Попов сильнее сжимает молочные бёдра в руках и подстраивается под него, помогает, насколько хватает сил, и когда Антон сжимает его слишком сильно — кончает.

***

После бодрого утра Антон отключился на Арсовой груди, и разбудил их настойчивый телефонный звонок. — Вы шо, берега попутали, голуби несчастные? Де вас у біса носить? — рычит Выграновский. — И тебе доброе утро, Эд — отвечает Шастун. — Хуютро! Пять часов вечера, пидорасы! Вы должны были быть тут в четыре! Концерт через час. — Блять, — Антон на секунду убирает телефон от уха, чтобы убедиться в истинности слов Эда и начинает распихивать посапывающего Арсения, — мы уже собираемся, возьмём такси, поддержи Егора, — он кладёт трубку, чтоб не выслушивать гневную тираду дальше.

***

      Булаткин всё ещё не может поверить, что это все происходит с ним. Его треки попали в ротацию, блог на ютубе взлетел, а о тик-токах даже говорить не хочется, ибо его зовут сняться вместе все топовые аккаунты России. И всё это время рядом Эд. Такой вроде грубый, уличный, но с которого Егор не может отвести взгляд даже спустя четыре года отношений. По началу было сложно, ибо у Скруджи образ, у Скруджи Трэш и фанатки, а у Егора — стихи в столе и пустая квартира, в которую они съехали через год после начала отношений.       Выграновский не будет пускать розовые сопли и петь серенады под окнами. Но, зная, что Егору приятно, он и фотки прокомментирует все, и носочки цветные купит, шоколадочки, шапку с помпоном, потому что Булаткин улыбнётся, обнимать будет — и все на местах. Егор вообще максимально тактильный человек — всех обнимет при встрече и на прощание. И не на отъебись, а тепло так, что проваливаешься. Вот и Выграновский провалился, раз и навсегда. В улыбку, которой квартал можно осветить, в глаза хуй-пойми-какого цвета. Синие? Серые? Да похуй, главное, что родные.       Окончательно Эд понял, что дела пиздец, когда у них появился Облачко. Облачко — это их любимый белый померанец. Ибо собака — это уже семья. А появилась она у них странно, Егор листал ленту в твиттере и увидел, что нужно пристроить щенка, иначе усыпят, и после настойчивых уговоров и обещания, что они только возьмут на передержку, Эд всё же сдался. Они приехали в дождливый день, Егор кутался в толстовку с головой, но когда увидел малыша, то плюнул на собственный комфорт, присел на корточки и начал гладить щенка, параллельно нашёптывая «Малыш, мы тебя заберём. Всё хорошо, Облачко. Всё хорошо». Щенок же, чувствуя тепло, лизнул Булаткину руку, от чего тот расплылся в улыбке и поднял взгляд на Выграновского:  — Скря, мы же заберём Облачко, посмотри, какой он крохотный.  — Ты же говорил, что только на передержку, — решил уточнить Эд, понимая, что знает ответ заранее.       Егор поднял щенка на руки, наплевав на грязные лапки, и поравнялся с Эдом, который понял, что эти двое выглядят так, будто ждали друг друга всю жизнь, и выдыхает:  — Ой, блять, хер бы с вами, — поглаживая кроху по голове, мысленно примечая то, что он меньше его собственной ладони, — но Облачком только ты его будешь звать, для меня он Обла или Вобла, ну, как покатит.       В итоге пёс отзывался и на Облачко, и на Воблу, с чего сильно смеялся Эд и бомбил Егор, потому что как можно было назвать самое сладкое существо на планете сушёной рыбой.

***

       Егор взял себе псевдоним Крид, чему был категорически против Эд, который не хотел встречаться со стриптизёром, но от Диджея Булки, Егора Крошки и Колобка Булаткин категорически отказался.       Крид появляется на сцене под оглушительные аплодисменты и свист, с ним подтанцовка, которую Выграновский назвал личными шлюхами. И на лице расцветает улыбка, потому что он видит, что все эти люди собрались, чтобы послушать его песни. После он натыкается взглядом на Эда, девочек и подошедших Антона с Арсением. В этот момент Булаткин понимает, что все на своих местах.  — Всем спасибо, что пришли, — говорит Егор, — ребят, сегодня мой первый концерт и на нём присутствуют очень важные мне люди, да, да, я о вас, — машет он своей любимой группе поддержки, и Антон присвистывает в ответ, — однако даже они не знают, что я сегодня приготовил, а именно — релиз новой песни. Я состою в отношениях, но не хотел распространяться об этом, однако за всё время, проведённое с этим человеком, я успел понять, что такое love is. егор крид — love is       На фоне начинает играть музыка. Ребята приобнимают заступорившегося Эда, который смотрит и не может оторвать взгляд. Он привык к домашнему Егору за столько лет, а сейчас Егор другой, он на сцене и он так красив. На голове белая шапка, в тон к футболке, объёмная цепь, цветные штаны. Но красивым его делает не образ, а то, что он счастлив. Егор делает, то, что любит. Поёт, подтанцовывает, шлёт воздушные поцелуи фанатам. И от такого Булаткина Выграновский никак не может оторвать глаз.

что такое love is? (love is) расскажешь об этом мне в тачке что такое, что такое love is? я клею тебя, как жвачку

      И Эд понимает, что действительно знает и любит, но более того, это взаимно. Он смеётся, танцует вместе со всеми. Антон целует Арсения, хотя тот и возмущается, что не при людях же. Серго сбоку говорит, что эти пидорасы умандили. Ира танцует со своей подругой по имени Катя и целует её в щеку, с чего Выграновский немного хуеет, а потом вспоминает, что сам как бы члены сосет. Ну, не совсем члены, а только один и по любви.       Катя Кищук была маленьким секретом Иры. Именно она была ветеринаром Люка, к которому девушка уехала вместо концерта. С первого взгляда Ира поняла, что просто так не сможет отпустить её. У Кати были длинные белоснежные волосы, голубые глаза и очаровательная улыбка. Принцесса же. В обычной жизни девушка предпочитала мешковатые толстовки и спортивные штаны, однако, увидев её инстаграм, Кузнецова потеряла дар речи. На первый взгляд скромный кошачий доктор оказалась популярной дивой, на которую дрочит добрая половина мужчин и женщин. Ибо сложно не зацепиться взглядом за упругую грудь, бёдра, умело подчёркнутые кружевным бельём или красивым платьем. Так они и начали общаться, сначала редко, а потом Ира пригласила Катю в гости, исключительно потому что соскучился Люк, а не она сама. И исключительно Люк впился в губы настойчивым поцелуем после второй бутылки вина. Про их отношения знал только Егор, который всячески поддерживал свою милую Ириску и даже Эду не трепался. Однако он говорил, что нужно рассказать всем, так будет легче для неё самой. Поэтому на концерт он пригласил их обеих.

я сам не знаю почему мы сияем, как рок-звезды я не чувствую десны когда я с тобой, bitch

      Эд всё смотрит и думает, что Егор написал песню для него. И так тепло внутри. Он знает, что давно пропал, когда впервые посмотрел в эти хуй-пойми-какого цвета глаза, после чего ориентация и здравый смысл сказал «покеда». Но одно он знал точно: если Булаткин будет грустить, то он набьёт ебучку любому. Даже самому себе. Он оглядывается вокруг и видит, что людям очень нравится исполнение Егора, и он уже уверен, что этот человек будет собирать Олимпийский и Ледовый.

***

      После концерта все прощаются и едут по домам. Егора встречает Эд у чёрного выхода с букетом цветов, с чего тот прыскает и смущается: — Мужчинам же цветов не дарят, Скря… — Ага, шо ещё скажешь?       А Булаткин ничего и не говорит до самого приезда в квартиру. Так же, как и Выграновский. Потому что тот сильно уплывает в своих мыслях, анализируя сегодняшний день. Его любимая Булка написал для него песню. Человек, с которым они столько вместе пережили и которого никогда не хочется отпускать. Человек, который походил на произведение искусства на фоне самого Эда. Особенно красив Егор, по мнению Выграновского, перед самым оргазмом, когда держит приоткрытыми свои хуй-знает-какого цвета глаза, хлопая длинными светлыми ресницами, весь податливый, нежный. — Эй, — наигранно обиженно обращается Егор к Эду, когда они всё же заходят в прихожую, — о чём ты думаешь? — О тебе, — честно, настолько, что Эд сам удивляется. — Скучаю пиздец, даже если ты со мной, — говорит он, притягивая к себе Егора за талию.       Эд целует сначала мягко, только по памяти тычет носом куда-то в щёку. В коридоре темно, кажется, выбило проклятые пробки, но им и не нужен свет. Знают друг друга, как самих себя. Выграновский сцеловывает улыбку с родных губ и переходит поцелуями на шею, вдыхая запах парфюма, смешанного с запахом тела. Егор тихо охает, когда чужой язык раздвигает губы, углубляя поцелуй, что-то мычит, едва связно, пока сильные руки подталкивают его в сторону кухни. У стола Эд раздвигает его ноги, параллельно сметая солонку, полотенца и всё, что под руку попадается. Разберутся с этим утром. Сейчас есть только Егор, который стонет, откинув голову. Подставляется, чтобы лучше ощущать ласковые губы и язык. — Знаешь, если бы ты проколол язык…       Эд кусает за мочку, сжимая в зубах прохладный металл, не давая возможности договорить, тихо шикает и улыбается.       Громкое дыхание словно отлетает от стен, их наверняка слышно даже на улице, когда пряжка ремня Егора звенит и штаны падают к ногам. Эд не задаёт вопросов, лишь сжимает в руках оголённые ягодицы Булаткина в попытке почувствовать его неконтролируемую дрожь и то, как куда-то в бедро упирается его стояк. — Булка, ты без труханов? Ты изначально думал, что всё закончится этим? — Имел осторожность предположить, — ухмыльнулся Егор в ответ.       Большего, кажется, и не нужно. Никаких слов. Эд приподнимает парня и усаживает на стол. Проводит руками от мягких ягодиц вверх по спине, стягивает остатки одежды и медленно целует от шеи до груди. Пухлые губы касаются сосков, рука опускается на затвердевший член Егора, а тот пытается дышать от переизбытка эмоций.       Булаткин дёргается на месте от нетерпения, прижимает ближе к себе руками и что-то неразборчиво шепчет. Он так послушно принимает ртом чужие пальцы, что перед глазами у Эда все нахуй уплывает. Шершавый язык мягко поглаживает подушечки, проходится между пальцами, и Егор гортанно стонет, прикрывая глаза так, чтобы видеть ответную реакцию. Выграновский достает из кармана джинсов презервативы и маленькую упаковку смазки. — Серьёзно, с клубникой? — улыбается Егор. — Ага, буш булка с вареньем. — Как некрасиво, — начинает смеяться Булаткин. — Зато вкусно, — подхватывает смех Эд, пододвигая Егора ближе к себе.       Он вводит сначала один палец, а затем, не встречая сопротивления, второй. Егор слегка сжимается и двигается навстречу, прикусив губу. Он откидывает голову чуть в сторону, позволяя целовать свою шею и оставлять на бледной коже небольшие засосы. Выграновский умело пропускает пальцы сквозь светлые волосы и слегка сжимает у самых корней, добавляя ощущений. Именно так, как любит Егор.       Эд аккуратно укладывает его на стол, давая свободу выбора позы. Булаткин сразу же сжимает ногами чужой торс, прогибаясь. — Ты такой послушный, когда чего-то хочешь, — дразнит Эд, разводя пальцы чуть в стороны, пытаясь сделать что-то лучше обычных поглаживаний. Егор стонет и впускает третий палец, хватаясь руками за край стола, чтобы не съехать в сторону.       Эд подготавливает парня дольше обычного, отчего-то боясь причинить боль. Хочется, чтобы каждый раз у них был особенным. Егор невероятно узкий и горячий, гибкий, покорный, принимающий ласки и отвечающий на них с пылом. Он сам подаётся бёдрами вперёд, шире разводя стройные ноги.       Подчиняясь темпу, который задаёт Булаткин, Выграновский двигается плавно и осторожно. Затем он меняет угол проникновения, на что слышит гортанное: — Ещё…       Егор стонет, выгибается, движется в такт с толчками, а ещё кусается и царапает плечи, оставляя свои следы, и требует сильнее. Эд, сильнее. Он хрипло стонет и жмурится, скользит языком по пересыхающим губам и кончает, пачкая спермой живот.       Булаткин сжимает Выграновского так сильно, что этого достаточно, чтобы тот последовал за ним, почти сразу же выходя и опускаясь в родные объятия. — Я так тебя… — хрипит Эд, одной рукой прижимая к себе Егора, а другой отодвигая вспотевшую чёлку, чтобы оставить поцелуй на лбу. — Я знаю, родной. Ты можешь не говорить, но я всегда это чувствую. Пойдем спать, а то Облачко заскучал уже в спальне. Еще одна хорошая ночь в объятиях друг друга.