Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

Шелковые пионы, вышитые на ковре насыщенного красного цвета, и драконы, выглядящие почти как живые, переплетались вокруг колонн из золота и драгоценных камней – это была ничтожная доля роскоши Запретного города династии Датун (Китайского дворца). Несмотря на то, что это был всего лишь боковой зал, его хватило, чтобы вместить толпу простолюдинов и их лордов, которые не могли не таращиться в изумлении на все это великолепие. Однако у Лу Цана, в отличие от них, не было ни настроения, ни желания любоваться императорским дворцом. Он стоял на коленях, опустив голову, среди ста участников Собрания героев и размышлял о том, возвращаться ли ему в Ханчжоу по суше или по воде. Пышно разодетый камергер приказал собравшимся войти в зал. Там он произнес речь, которая все больше и больше раздражала Лу Цана по мере того, как она длилась, и ей не было видно конца-края. Из-за чрезмерных требований Цзина прошлой ночью, а также из-за того, что Лу Цан вынужден был выслушивать речь камергера коленопреклоненным, все его тело болело, и он знал, что не сможет простоять на коленях достаточно долгое время. Поэтому Лу Цан украдкой опустил бедра и оперся на лодыжку, наконец-то избавившись от дискомфорта. Камергер стоял за тонким занавесом, доходящим до пола, а за ним сидел император Датуна - Цзин Цзун, лик которого был известен лишь ограниченному числу приближенных. Занавес был достаточно плотным, чтобы толпа могла разглядеть смутный силуэт своего правителя. «Может быть, он так скрытно относится к своей внешности, потому что уродливее призрака?» - подумал Лу Цан. Будучи разбойником с далеких гор, он никогда не относился к правителям с большим уважением, но едва угадывающийся силуэт императора Цзин Цзуна почему-то вызывал у Лу Цана отвращение, помноженное в несколько раз. - Я все сказал! – этими словами камергер завершил свою речь, половину которой не слишком образованные простолюдины и мастера боевых искусств все равно не смогли понять. - Спасибо, Ваша Светлость, - проскандировала толпа. У Лу Цана не было другого выбора, кроме как присоединиться к ней и поклониться ниже. - Спасибо тебе, моя задница, - Лу Цан едва слышно произносил пошлости, низко опустив голову, но снова принял покорный вид, когда выпрямил спину. «Ну, наконец-то, все закончилось» - Лу Цан глубоко вздохнул: это должно было стать последним пунктом церемонии, и тогда он мог бы, наконец, вернуться к себе в горы. Эта мысль вызвала у него внезапное желание громко рассмеяться. Камергер отступил на шаг, и ему на смену вышел чиновник в нелепо пурпурной мантии. Лу Цан огляделся и увидел, что все остальные улыбаются так, словно вот-вот разбогатеют. - О, призовые деньги! Лу Цан, который до этого вел себя немного отстраненно, внезапно преисполнился энтузиазма. - В первую очередь - Лу Сюаньтин из Чанчжоу. Большой бородатый мужчина, спотыкаясь, вышел из первого ряда и встал на колени перед толпой, как будто чего-то боялся. - Лу Сюаньтин из Чанчжоу, награда в десять тысяч лян. - Благодарю Вас, Ваша честь, благодарю вас... - толпа смотрела с восхищением, в то время как Лу Сюаньтин был настолько взволнован, что не знал, что делать, кроме как постоянно выражать свою благодарность. Поскольку времена были мирными, мечники занимали очень низкое положение в социальной иерархии. Теперь, когда он получил такую большую сумму денег, то был тронут до слез. - Принесите вино. Красивые дамы принесли вино, и Лу Сюаньтин залпом выпил его, гордая улыбка медленно появилась на его лице. - Второе место, Хаовэй из Шаньдуна. ........... Чиновники вызывали чемпионов в зависимости от того, какое место они заняли, однако, несмотря на это, призовой фонд все равно был немалым, поэтому все были в отличном настроении, благодарили чиновников и пили вино. Поскольку Лу Цан просто хотел попасть в первую сотню, он не стал особо напрягаться и оказался всего лишь на 90-й позиции, так что ему еще долго придется ждать своей очереди. Лу Цан подумал о том, что его ноги быстрее сломаются от стояния на коленях, прежде чем наступит его черед. Но мысль о том, что скоро в его ладонь упадут серебряные монеты, придала сил Лу Цану. - На пятьдесят шестом месте Сижэнь из Тонгана. Лу Цан оживился, услышав имя знакомого. Он немного вытянул шею, чтобы посмотреть, как этот симпатичный юноша шагнул вперед - Сижэнь был одет в красное и пурпурное и едва ли походил на героя боевых искусств, но, одолев тысячи противников, чтобы получить свой рейтинг, он определенно обладал впечатляющими боевыми навыками. - Я выражаю свое почтение его величеству, - уважительно произнес Сижэнь, опускаясь на колени и заставая чиновников врасплох. После пары деликатных покашливаний Сижэня чиновник зачитал, глядя в список в своих руках: - Вознаграждение… - Подожди минутку! - неожиданно раздался звонкий мужской голос. Это был император Цзин Цзун, который за все время не произнес ни слова. Чиновники вздрогнули от удивления, прежде чем низко поклонились: - Что прикажет Его Величество? - Сижэнь, поднимись по ступеням, чтобы я мог разглядеть тебя, - голос императора Цзин Цзуна был нейтральным, но с оттенком явного недовольства. Совершенно невозмутимый Сижэнь, ухмыляясь, поднялся по ступенькам и опустился на колени перед тонким занавесом между собой и императором. - Ваше Величество... - он медленно поднял голову, чтобы взглянуть на императора Цзин Цзуна сквозь завесу, - Лу Цан мог бы поспорить на свою жизнь, что сквозь завесу он увидел вспышку гнева. - Как ты смеешь?! - Цзин Цзун яростно уставился на Сижэня через завесу, он встал и поднял руку для того, чтобы дать пощечину Сижэню. - Ваше Величество... - чиновник поспешно опустился на колени. - Ваше величество, вы хотите, чтобы церемония продолжалась? Как будто внезапно вспомнив о своем окружении, Цзин Цзун медленно сел. - Награда Сижэнь позже, продолжай вызывать других героев, - он махнул рукой за завесой, жестом приглашая чиновников продолжать. - На пятьдесят седьмом месте, Сучжоу... Пока все это длилось, Лу Цан долго пытался угадать истинную личность Сижэня - все еще ухмыляясь, Сичжэнь опустился на колени перед занавесом, ничуть не впечатленный свирепым выражением лица императора Цзин Цзуна - но глядя на его лицо, казалось, что Сижэнь не имеет никакого права участвовать в турнире героев. Что за история стоит за всем этим? Был ли Сижэнь королевской крови? Может быть, именно поэтому ему не полагалось участвовать в турнире? Но никаких ограничений на участие, вроде бы, не было. Лу Цан ломал голову, только не мог придумать ни одной возможной причины. Но увидев, что Сижэнь все еще стоит на коленях и улыбается, он моргнул и издал тихий смешок, несмотря на ситуацию. - На девяносто седьмом месте - Лу Цан из Ханьчжоу. Наконец настала его очередь. Лу Цан бросился вперед и опустился на колени, напустив на себя самый покорный вид. Чиновнику потребовалось довольно много времени, чтобы отыскать его награду, но Лу Цан не возражал, предвкушая рано или поздно получить свой приз. - Награда - ты будешь служить охранником внутреннего двора. Плюс тысяча лянов. Как только это было сказано, зал разразился удивленными вздохами - известно, что такие должности были зарезервированы лишь для суперэлиты, и продвижение Лу Цана было совершенно неожиданным. Сам Лу Цан сильно удивился, но радости от назначения не испытал. Награда показалась ему горькой травой. Как он должен был не только оставаться в столице, но и находиться очень близко к императору в качестве личной охраны. Быть рядом с монархом - все равно что быть рядом с тигром; оставаться подле императора – значит лишиться свободы окончательно. Будь проклят этот дряхлый старый император! Лу Цан жаждал вырваться из злых лап Цзина, но попасть в новую неволю не горел желанием. Он застыл в шоке. - Немедленно благодарите, - судя по всему, чиновник начал терять терпение из-за затянувшегося молчания. - Благодарю Вас, Ваше Величество... - под пристальным взглядом большой толпы Лу Цану ничего не оставалось, как склониться в поклоне, но в его словах не было ничего почтительного. - Принеси вино, - голос чиновника донесся до Лу Цана будто бы издалека, сердце Лу Цана наполнилось невыразимой ненавистью. Он просто хотел, чтобы все это закончилось. Он поспешно проглотил странную на вкус зеленую жидкость, которую ему подали. Кто хочет охранять чью-то задницу, может делать все, что ему заблагорассудится, а Лу Цан собирался убраться отсюда как можно скорее. - На девяносто восьмом месте... Раздражающая программа продолжалась, но ни один из чемпионов не повторил «триумф» Лу Цанга и не получил столь престижную награду. Вскоре после того, как все участники были вызваны, чиновник отложил длинный список и повернулся к императору. Поклонившись, молвил: - Ваше Величество, все сто героев были вознаграждены, пожалуйста, жду ваших распоряжений. - Поднимите занавес, - император не объявил это как приказ, а скорее тихо велел служанкам, стоявшим рядом с ним, свернуть перед ним тонкий занавес. Чиновник был шокирован: он всегда считал, что император предпочитает держать свою внешность в секрете, неужели теперь он собирается открыться перед таким количеством людей? «Да кто захочет смотреть на твое уродливое лицо?!» - услышав бессмысленное приказание глупого императора, Лу Цан почувствовал крайнее нетерпение - у него чертовски болели ноги, и он ничего так не жаждал, как вернуться в свои горы и увидеть своих братьев. Каждая секунда, проведенная в великолепном зале, сама по себе была пыткой. Он не потрудился поднять голову, даже когда услышал, как раздвигаются занавески, или когда со всех сторон послышались громкие вздохи людей. Может быть, император настолько уродлив, что даже герои боевых искусств шокированы? Лу Цан наконец поднял голову и обнаружил, что император уже спустился по ступенькам. Он стоял всего в трех шагах от Лу Цана. Неизбежно столкнулись две пары глаз. - Ах… В этот момент Лу Цан не смог сдержать стон - это было похоже на видение призрака. Лу Цан искренне надеялся, что глаза подводят его, но прямо перед ним возвышался единственный человек, которого он действительно боялся. Утонченный, со светлой кожей, облаченный в одеяния из вышитого шелка. Красивый мужчина. Он улыбнулся глазами, глазами которые Лу Цан знал так хорошо, ненавистная улыбка застыла на его прекрасных губах – это был худший кошмар Лу Цана. Кроме того, что император был полным извращенцем, он к тому же перевернул жизнь Лу Цана вверх дном за последние несколько месяцев. Кто еще это может быть, кроме демона Цзина? - Ты ... ты ... ты ... - тыча сильно дрожащим пальцем в Цзина, - ты... - это был единственный слог, который смог слететь с онемевших губ Лу Цана. Кровь отхлынула от его быстро бледнеющего лица, и его первой реакцией было повернуться и бежать к огромным дверям зала. Но в очередной раз Цзин доказал свое превосходство в боевых искусствах. Со скоростью, слишком быстрой для глаза, он пересек несколько футов и поймал Лу Цана, который отчаянно пытался скрыться. - Ты лжец... обманщик... ублюдочный сукин сын... - Цзин резко прижал отчаянно сопротивляющегося Лу Цана к полу. Злобные оскорбления не переставая сыпались из уст Лу Цана, проклиная восемнадцать поколений предков Цзина снова и снова. - Ты очень злишься, не так ли? - тихо рассмеялся Цзин, и в его голосе не было и намека на гнев. Цзин сильно недооценил Лу Цана. Честно говоря, он ожидал, что Лу Цан упадет в обморок от шока после того, как он раскроет свою личность. Видя, что первая часть его плана провалилась, Цзин принял решительные меры, чтобы усмирить бьющегося под ним бандита. Он быстро воспользовался широким подолом своего верхнего одеяния, чтобы скрыть их от толпы, и засунул руку в штаны Лу Цана, безжалостно ущипнув его в самое чувствительное место. - Ты... ты... - хотя Лу Цан чувствовал жесткую хватку Цзина на своей самой уязвимой части тела, он не прекращал бороться, но это было так больно, что его сопротивление значительно ослабло, а его громкие проклятия превратились в тихие всхлипывания. Все люди были потрясены, увидев развернувшуюся драму - никто не мог догадаться о взаимоотношениях между молодым, красивым императором и отчаянно борющимся под ним парнем. Крики и пинки Лу Цана были свидетельством жестокости со стороны Цзина. Только Сижэнь молча стоял рядом и хихикал, как будто знал, что происходит на самом деле. - Быстро переведи гостей в другой зал... - Цзин явно не хотел проводить свою "карательную процедуру" перед случайными людьми. Одной рукой он прижимал к полу Лу Цана, который сопротивлялся так, будто завтра не наступит никогда, а другой рукой дал знак чиновникам освободить зал. Несмотря на неразбериху, чиновники, будучи при исполнении, громкими, ровными голосами попросили всех удалиться. Хотя героям было ужасно интересно, но влезать в личные дела императора они не посмели. Как и все остальные, они тоже последовали указаниям чиновников и быстро покинули зал. Цзин слегка повернул голову и понял, что Сижэнь все еще стоит рядом. Цзин не мог не нахмуриться: - Ты тоже уходи. Когда я закончу свои дела, я награжу тебя! - он бросил свирепый взгляд на этого идиота, который сам не мог оценить серьезность угрозы. - О, ты не позволишь мне остаться и посмотреть? - пробормотал Сижэнь, собираясь уходить. - Ясно, что это будет очень весело... Слушая странный обмен репликами между ними, Лу Цан еще больше забеспокоился о том, какие отношения их связывают. Но он по-прежнему упрямо упирался в пол, и нижняя часть его тела чертовски болела, так что у него не было сил ни о чем думать. После намеренно затянувшегося ухода Сижэня Цзин медленно ослабил свою смертельную хватку на Лу Цане, который воспользовался этой возможностью, чтобы попытаться выползти из-под Цзина, но Цзин поднял его на руки. - Что ты делаешь?!- воскликнул Лу Цан в шоке и страхе. Цзин проигнорировал его и, крепко держа, понес вверх по золотым ступеням. - Не надо... - когда его ягодицы коснулись мягкой парчовой кушетки, Лу Цан, несмотря на туман в голове, понял, что Цзин собирается с ним делать. Он никогда не подчинится. Своими руками Лу Цан упрямо отказывался позволить снова прижать себя к Цзину. - Что ты пытаешься сделать? Ты так сильно хочешь, чтобы я тебя обнял?- поддразнил его Цзин, но вскоре его тон стал угрожающим, - вино, которое тебе только что дали, содержало особые ингредиенты... Если ты не подчинишься мне, я оставлю тебя здесь, чтобы ты выглядел жалко! Эти слова ужасно разозлили Лу Цана: он угодил в расставленные Цзином сети - как будто наркотика было недостаточно, так вдобавок Цзин использовал свое положение императора Датуна, чтобы изменить закон и связать Лу Цана по рукам и ногам: назначение его в качестве высокопоставленного телохранителя сделало надежду Лу Цана на освобождение еще более призрачной. - Ты такой жестокий... - Лу Цан сменил тактику, сделав то, что большинство людей сделали бы давным-давно - стал тихим и раболепным; это была война, которую он был не в состоянии вести. Будучи бандитом, Лу Цан никогда не подчинялся ни закону ни власти, он даже осмеливался говорить и ругаться перед самыми могущественными людьми в мире. - Ты... ты... ты, - теперь же он был так зол, что не мог даже произнести ни слова. Цзин улыбнулся ослепительной улыбкой. Лу Цан колебался долю секунды, и Цзин воспользовался этим, чтобы резко сжать их губы вместе. - Н-н-н-н... - Лу Цан приоткрыл губы, чтобы издать крик, и Цзин воспользовался этим, чтобы прикусить его язык. Цзин безжалостно дразнил отчаянно дергающийся язык Лу Цана. Сок вытекал изо рта Цзина в его собственный, от языка до самого горла. Лу Цан, который был совершенно неопытен в подобных играх, мог только застыть с широко открытыми глазами, не смея пошевелить горлом, чтобы не проглотить сок. Внезапно Цзин дернул Лу Цана за волосы, чтобы поднять голову, заставляя тем самым теплую жидкость стечь по горлу в глубину тела..... - Ах... - Лу Цан задыхался и ему пришлось проглотить неприятную жидкость. Цзин воспользовался замешательством Лу Цана, чтобы задрать его верхнюю одежду, пальцы императора вцепились в чувствительные соски. В этот напряженный момент он прижал ошеломленного Лу Цана к широкой парчовой кушетке. - Убирайся... - наконец, получив некоторую передышку, Лу Цан попытался выругаться, но ловкий язык Цзина снова проследил внутренности рта Лу Цана, поймав его словесные оскорбления в свои рот. Лу Цан отчаянно замотал головой, все еще пытаясь стряхнуть руку Цзина со своих чувствительных сосков, которые были плотно зажаты между указательным и большим пальцами Цзина, в то время как другая рука этого ненавистного человека блуждала вниз по его штанам, поглаживая, разминая... Лу Цан не мог издать ни звука. Удовольствие и унижение наполняли его, как пар. Ему хотелось потерять сознание. - Хороший... и такой послушный... - руки Цзина были обжигающе горячими, а голос хриплым и свидетельствовал о его желании. Он сосал распухшие губы Лу Цана, жадно ласкал край его одежды. После того, как у него не получилось развязать внутреннюю одежду Лу Цана, он разорвал ее. Парчовая кушетка была столь мягкой, что, когда Цзин вдавил в нее Лу Цана, тот выглядел так, будто в нее погрузилась половина его тела. Лу Цан использовал свои руки и ноги, чтобы продолжить борьбу, но все его попытки выглядели жалко. - Ты... ты лжец... - после того как Цзин с большой неохотой отcранился, Лу Цан не успел вытереть серебряную полоску слюны, свисавшую с его губ. Ему хотелось кричать и кричать, но все проклятия, которые он знал, были исчерпаны. Даже гневное выражение и ненависть на его лице не остановили шарящие по его телу руки Цзина. Его верхнее платье было распахнуто, а одежда под ним порвана в клочья. Он выглядел совершенно непристойно.