Мальчики не плачут

      Чимин сидел за партой и рисовал в тетради по проклятой алгебре. На полях вырисовывались черты лица кудрявого паренька с пластырем на носу. Учитель был нагло игнорирован Паком. Прозвенел звонок с урока, и Чимин вышел из класса, не забыв взять портфель, сложив туда все принадлежности. Это был последний урок, поэтому Пак спешил домой, ведь родители еще на работе, и он мог посидеть дома один.       До выхода с территории школы оставалось совсем чуть чуть, но его окликнули. От знакомого голоса внутри всё сжалось, ноги стали свинцовыми. Он не мог пошевелиться, но ему упростили задачу. К нему медленно приближалась шайка-лейка местных хулиганов. Подняв взгляд, он увидел его. Пак не знал, как звали остальных, но его, чей голос он слышал только что, звали Юнги.       — Хей, Чимин, не хочешь помочь потушить мне сигарету? — сказал Юнги. Озорные глаза сверкали жаждой поиздеваться.       Он подошел ближе к бедному Паку, который молча позволял делать ему все, и вытащил изо рта мятную сигарету. Руки Чимина коснулся подожженный конец сигареты, и боль пронзила конечность. Чимин сжал губы зубами до крови, чтобы не визгнуть. Снова промолчал, ведь уже привык. Все родственники учили его с самого детства, что он мужчина и не должен плакать. Парень опустил взгляд в пол, не смотря, как Юнги и его дружки с мерзким смехом уходят.

***

       Чимин, на свой страх и риск, пришёл в школу в розовом свитере. Его связала для него бабушка, а Чимин в ней души не чает, поэтому не смог отказаться от такого презента.       — Смотри, тот пидор идёт, — все указывали на него пальцем и смеялись. Чимин сжал кулаки до белых костяшек и красных полумесяцев на ладошке, снова молча принимая все издевательства.       Пока он переодевался на физкультуру, Юнги и его шайка забрали свитер, одиноко висящий на вешалке. С мерзкими смешками они истоптали его. Чимин, придя после урока и увидев, что случилось со свитером, ничего не сказал и пошёл домой. Было обидно, ведь это подарок его любимой бабули. Он решил не отсиживаться оставшиеся уроки и ушел домой. Зайдя в дом, он побежал на второй этаж в ванну.       — Мама и папа, простите я странный. Влюбился, не было ни ночи, где не снился, тот кудрявый парень, что глумился, — говорил Чимин смотря в зеркало. На щеке был небольшой шрамик из-за того самого парня.       В голове всплыл образ Юнги. Кудрявые каштановые волосы, почти всегда лохматые. Дерзкие янтарные глаза, в которых Чимин тонул. Аккуратный нос с шрамом. Сухие и, наверняка, искусанные губы. Правая бровь была выбрита по середине и проколота. На обоих ушах по серёжке. Чимин почему-то уверен, что Юнги сам прокалывал эти дырочки дома.       Чимин решил выйти на улицу, но вдалеке увидел Юнги со своей бандой, которые снова прогуливали и о чем-то разговаривали. Чимин начал думать: либо сейчас, либо никогда. Он побежал и сбил с ног хулигана. Юнги хотел что-то сказать, а лучше сломать ему все кости одним точным ударом. Но остановился. Завис, посмотрев в глаза Чимина и покраснел. А потом увидел, как из этих глаз текут слёзы. Плевать, что мальчики не плачут, Пак лежал на Юнги и плакал. Мин, не думая, что делает, притянул Чимина и поцеловал того. Чимин не сразу понял, что происходит, но поддавшись чувствам, стал неумело отвечать. Они оторвались друг от друга и услышали слова друга Юнги:       — Ахуеть.