Ведьма среди вампиров

Эдвард предложил зайти в библиотеку — он знал, что это место меня заинтересует. — Старые здания в Чикаго — это целая история. Эта библиотека когда-то была концертным залом. До этого — отелем. Ещё раньше тут был чей-то особняк… Город постоянно меняется, но его прошлое никуда не уходит. Я слушала с интересом. – Как призраки? — Что-то вроде. Мы вошли внутрь. Поздоровалась с библиотекарем – пожилой дамой в очках. Усталость. Переживание. Эдвард показал библиотечную карточку и прошёл сразу вместе со мной к секции истории. Я начала рассматривать корешки книг, а Эдвард остался рядом, не мешая. Выбрав парочку незнакомых томов, я передала самые тяжёлые моему спутнику. Затем, пока я осматривала краеведческие фотографии Эдвард интересно рассказывал о старых улицах, зданиях, людях прошлого, словно это было вчера. — Здесь когда-то был книжный магазин, — он провёл пальцем по старой карте города. — Я покупал там книги, когда ещё был… — он замялся, подбирая слово, — живым. — Ты говоришь об этом как историк, а не как человек, который когда-то был этим мальчишкой. Он слегка улыбнулся. Эдвард редко улыбался, но у него была красивая улыбка. — Может, потому что я уже не тот мальчишка. Когда мы вышли с книгами, нас встретил шум. Толпа. Плакаты. Голоса, сливающиеся в гул. — Что-то случилось? Эдвард оглядел улицу: — Демонстрация. Недовольство властями… что-то про новые законы. Но я уже не слышала слов. Гнев. Напряжение. Адреналин. Чужие чувства впились в кожу, как осколки стекла. Крик женщины: отчаяние. Жёсткий голос мужчины: злость. Ребёнок в толпе, прижимающийся к матери: страх. Я не могла остановить это. Мои лёгкие работали неправильно. Дыхание стало учащенным, но кислорода не хватало. Всё вокруг расплывалось. Руки внезапно стали липкими, ладони вспотели. Сердце колотилось так, что отдавало в горло. Нет. Не здесь. Пальцы сжали книгу в руках, её переплёт вдавился в ладони, но это не помогло. Гул толпы начал менять звук. Он стал низким, давящим, как грохот басов в ночном клубе. Воспоминание Пульсирующий свет, вспышки неона. Толпа людей, плотное кольцо лиц. Клуб, где она была в прошлой жизни. Она уже взрослая, двадцатилетняя, стоит у стены, пытаясь сдержать паническую атаку. Девушка перед ней смеётся, но Мора чувствует: у неё разбитое сердце. Парень рядом выглядит уверенным, но внутри — страх быть отвергнутым. Официантка устала, но носит напитки с натянутой улыбкой. И всё это заполняет её, затмевает, вытесняет её собственные эмоции. Она делает слишком много вдохов, мир начинает плыть, стены словно сдвигаются. Кто-то спрашивает: — Эй, ты в порядке? Руки дрожат. Лёгкие не слушаются. Она падает. Настоящее — Мора! Голос Эдварда пробивается сквозь панику, как спасательный трос. Всё кружится. Руки холодные. Чувствую Эдварда, но не слышу его — только его эмоции. Ровные. Холодные — Мора, слушай меня. Что-то более прохладное касается моих пальцев. Эдвард сжал мою руку. Его голос твёрдый, но спокойный: — Скажи мне пять вещей, которые ты видишь. Дрожащими губами шепчу: — …Красный плакат. Чёрная машина. Стекло витрины. Люди. Ты. — Четыре вещи, которые ты можешь потрогать. Я сжала пальцы: — Куртка. Книга в руке. Стена здания. Моя рубашка. — Три вещи, которые ты слышишь. — Люди… сирену… твой голос. — Две вещи, которые ты можешь понюхать. — Аромат с пекарни, мой новый шампунь. — Одна вещь, которую ты можешь попробовать на вкус, – Эдвард протянул из неоткуда взявшуюся шоколадку. Я сглотнула. — Тёмный шоколад. Шум стал дальше. Я начала дышать. — Ты здесь. Всё хорошо. Кивнула, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь. — Уходим отсюда, — мягко сказал он. И он унёс меня прочь. Вскоре нас встретила тишина парка. Я всё ещё чувствовала слабую дрожь в руках, но дыхание выровнялось. Воздух в парке был прохладным. Я провела ладонью по дереву скамейки, пытаясь зацепиться за реальность, но внутри всё ещё было ощущение, будто меня втолкнули в холодную воду и оставили бороться с течением. Он молчал, но я чувствовала его внимательный взгляд. — Это не первый раз, да? — спросил он наконец. Я сглотнула, раздумывая, как ответить. — Нет. Тишина повисла между нами. Я услышала, как он медленно вдохнул, словно подбирая слова. — Из-за способностей? Я кивнула. — Иногда... когда слишком много людей, слишком много эмоций сразу, это становится невыносимым. Как будто меня засасывает водоворот, и я не могу выплыть. Эдвард чуть наклонил голову. — Ты чувствуешь их настолько ясно? Я провела пальцами по виску, размышляя, как объяснить. — Не совсем «чувствую». Скорее, это как если бы эмоции людей — даже чужих — были настолько громкими, что заглушают мои собственные. Они давят, как... Я замолчала, не находя подходящего сравнения. — Как чужие мысли в моей голове, — предложил он. Я чуть улыбнулась, хоть и слабо. — Да. Только ты можешь их «читать», а я — «чувствовать». Эдвард кивнул, принимая мои слова. — И когда эмоций слишком много, ты теряешь контроль? Я покрутила в руках книгу, которую так и не убрала в сумку. — Скорее, теряю себя. Свои границы. Всё смешивается, и я уже не понимаю, где я, а где они. Я почувствовала, как он изучающе смотрит на меня. — И давно это началось? Я напряглась. — Давно, — ответила уклончиво. Эдвард, кажется, понял, что не стоит давить, и вместо этого спросил: — Ты знаешь, как с этим справляться? Я вздохнула. — Иногда. Иногда нет. В клубах, на митингах, в толпе — всегда сложно. Иногда я могу отгородиться, но когда эмоции сильные... как сегодня... Я покачала головой. Он чуть склонил голову, наблюдая за мной. — Ты думаешь, что твоя способность — это только обуза. Но ты же понимаешь, что это не так? Я резко повернулась к нему, всплеснув руками. — А как же иначе? Это же не дар, Эдвард! Это… это кошмар! Он не отвёл взгляда, не смутился от моего тона. — Ты так думаешь, потому что не научилась с этим жить. Я сжала зубы. — И ты считаешь, что это нормально? Что можно просто привыкнуть? Он немного помолчал, но в его лице было что-то непоколебимое. — Ты сама сказала, что можешь направлять эмоции. Ты можешь помочь людям. — А если я не хочу? — вырвалось у меня раньше, чем я успела обдумать слова. Эдвард чуть отстранился, но я видела, что это не удивление — скорее, понимание. — Ты не хочешь иметь этот дар? — Нет! — Я вскочила, чувствуя, как раздражение бурлит внутри. — Я не просила это! Я не хочу каждую секунду знать, что чувствуют другие. Не хочу чужие страхи, чужую боль, их сомнения, их злость! Я хочу… Я осеклась, грудь сжало. — Чего ты хочешь? — Эдвард смотрел спокойно, но я чувствовала, что он не просто спрашивает. Он хочет, чтобы я сама осознала ответ. Я провела ладонями по лицу, пытаясь найти нужные слова. — Обычную жизнь. Простую. Без этого. Эдвард слегка прищурился, и я почувствовала, как в его сознании что-то зафиксировалось. — Ты сказала «клуб», — вдруг заметил он, и его голос стал другим — более сосредоточенным. — Ты ведь никогда не бывала в клубе, Мора. Я напряглась. — Я могла слышать истории… — Нет. Ты говорила не как тот, кто слышал, а как тот, кто там был. Его взгляд скользнул по моему лицу, ловя реакцию. — Это был просто пример, — я заставила себя сказать ровно, но даже мне самой это прозвучало неубедительно. Эдвард нахмурился, но ничего не сказал. Он задумался. Я отвернулась, чувствуя, что если он будет и дальше копать, я не выдержу. — Неважно, — сказала я резко. — Всё это неважно. Главное, что я не хочу этого. Я не хочу быть… такой. — Такой, как кто? Я закрыла глаза. — Не хочу быть монстром. Эдвард медленно встал, его голос стал твёрдым: — Ты не монстр. Я посмотрела на него. — Но ведь ты думаешь, что сам таким являешься, да? Он не ответил сразу. — Я… — он сжал губы, явно не желая отвлекаться на себя. — Но это не значит, что ты такая же. — Разве? — в голосе прозвучал горький смешок. — Ты читаешь мысли, а я чувствую людей. Я могу влиять на них если захочу. Могу причинить им боль. И знаешь, что самое ужасное? Я не могу выключить это. Это как дышать, понимаешь? Даже если я не хочу, я всё равно это чувствую. А ты говоришь, что это дар. Эдвард посмотрел на меня так, словно видел меня насквозь. — Ты боишься, что это будет управлять тобой. — А разве нет? — я всплеснула руками. — Это уже управляет! Я даже не могу нормально находиться в толпе! Я стиснула зубы, разозлившись уже даже не на него, а на себя. — Я не хочу этой силы, Эдвард. Я просто хочу быть… человеком. Тишина. Я не знала, чего ждала — согласия, спора, насмешки — но Эдвард просто смотрел на меня. — Я понимаю, — наконец сказал он. — Лучше, чем ты думаешь. Я отвела взгляд, чувствуя усталость. Конечно он меня понимает. Он вампир, который бы хотел быть человеком и не слышать мысли. Но легче от этого осознания мне не становилось. — И что мне с этим делать? Эдвард вдохнул и мягко сказал: — Учиться. Я усмехнулась, качая головой. — Великолепно. — Но не в одиночку. Я посмотрела на него. Он не пытался меня убедить, не давил, не говорил, что всё будет легко. Он просто… был рядом. Я вздохнула. — Это сложно, — призналась я. — Да, — согласился он. — Но если бы было легко, ты бы не была собой. Я чуть усмехнулась, но усталость не отпускала. — Эдвард? — Да? Я посмотрела на свои руки. — Можно просто посидеть молча? Он кивнул. Мы сидели в тишине. Отчего-то стая птиц взлетела с большого дерева, однако это мало меня интересовало.

***

Розали бежала домой, пока тучи не сменились каплями дождя на её коже. Она не знала, зачем. Чего так спешила. От чего пыталась убежать. Но вот дом. Она замерла у крыльца, всё ещё слыша в голове чужой голос. –Не хочу быть монстром. Пять лет. Девочка, едва успевшая пожить, стояла перед Эдвардом и говорила это так, словно в ней не осталось ничего, кроме страха. Розали быстро поднялась в свою комнату, закрыла дверь, подошла ко окну. Она стояла, наблюдая, как капли дождя то становятся сильнее, то стихают. Её руки были скрещены на груди, а губы сжаты в тонкую линию. В голове эхом звучали слова, которые она услышала случайно. "Я не хочу этой силы, Эдвард. Я просто хочу быть… человеком." Розали прикрыла глаза и услышала шаги, дверь открылась, но она не отреагировала. Эммет остановился позади, словно чувствовал, что ей нужно пространство. — Ты с самого прихода какая-то… напряжённая, — сказал он. Она медленно вдохнула. — Я слышала Мору. Эммет слегка наклонил голову. — Что-то случилось? Розали горько усмехнулась. — Она считает себя монстром. Эммет моргнул, потом фыркнул: — Глупости. — Да, — тихо согласилась Розали. Она отвернулась от окна, сложив руки на груди, будто защищаясь от собственных мыслей. — Она боится своей силы, — продолжила она. — Боится, что не сможет её контролировать. Что это сделает её чудовищем. Она чуть помедлила, а затем добавила: — А я… никогда не боялась этого. Эммет внимательно смотрел на неё, но молчал, позволяя ей говорить. — Я убила семерых, — её голос был ровным, но внутри всё горело. — И ни секунды не сомневалась, что поступаю правильно. Потому что они были настоящими монстрами. Она снова посмотрела в окно, но теперь её взгляд был далёким, словно она видела не лес, а прошлое. "Я лежала на дороге и ждала смерти. Дрожала от холода и удивлялась, что замечаю это – ведь боль заслоняла всё. Пошёл снег, а я всё не умирала. Я молила о смерти: чтобы она пришла и прекратила мои мучения, а смерть всё медлила…" — Если бы я осталась одна… если бы не Карлайл..если бы я пошла другим путём… что бы со мной стало? — её голос был почти шёпотом. Эммет шагнул ближе и, не раздумывая, взял её руки в свои. — Ты не стала бы монстром, — сказал он твёрдо. Розали посмотрела на него, губы дрогнули, но она не опустила взгляд. — Ты не знаешь этого. Эммет улыбнулся, но в глазах его была серьёзность. — Я знаю тебя. Она слабо усмехнулась. — Ты слишком в меня веришь. — Кто-то же должен, — пожал он плечами, сжимая её пальцы. Несколько мгновений они просто стояли так. — Я хочу, чтобы она тоже это поняла, — наконец сказала Розали. Эммет кивнул. — Разберёмся.