Я знаю, чего ты хочешь

2007 год    Сиротина была относительно частой гостьей кабинета директора уже с того момента, как её сын пошёл в первый класс. До мальчишки всё никак не дойдёт, казалось бы, такая простая истина, как то, что в обществе нужно вести себя поприличнее. На этот раз парнишу застукали в раздевалке для физкультуры, пропускающим урок искусства — уж очень этот бунтарь его не любил — с таким же приятелем. — Виктория Семёновна, при всём моём уважении к Вам говорю, но Алёша Ваш порой просто невыносим! — стараясь сохранять спокойствие проговорила уже немолодая женщина с чёрными, как смоль волосами, собранными в длинный хвост, сидящая напротив матери малолетнего хулигана. — Скажите, он в детском саду был таким же гиперактивным? — Да, было такое, — вздохнула бедная Вика, взглянув на своего единственного и потому самого любимого ребёнка. Тот виновато посмотрел вверх на неё и так же улыбнулся, пожав плечами.    — Вы даже не пытались ему объяснить, что такое поведение недопустимо? А то, какое внимание он к мальчикам проявляет... Это же вообще нонсенс!   — Пытались, пытались. Тяжёлый он просто ребёнок, поймите. Делаем всё, что можем.    — Я, конечно, дико извиняюсь, но ремнём не пробовали? — Спустя паузу, которая, видно, означала отрицательный ответ, директриса добавила: — Так вот попробуйте. Хорошая порка от отца должна мигом поставить Лёшу на место.   — То есть, Вы считаете, что мы можем бить собственное чадо?    Лёша, крепкий русоволосый мальчишка, озадаченно посмотрел на женщину. А может, даже и испуганно.    — Конечно, если Ваше чадо в чём-то провинилось.    — Ладно, мы подумаем. Вы нас отпускаете?    Виктория сказала это скорее из желания прекратить разговор, нежели из согласия с мнением Юлии Сергеевной. Хотя, может быть, действительно стоило переходить на рукоприкладство, потому что выговоры и наказания для Алёши ровным счётом ничего не значили. Но этим уже пусть занимается её муж, так как Вика слишком сильно устала после больницы, не говоря уже о том, что её сразу после работы вызвали в школу из-за какой-то очередной выходки её сынишки.    На выходе из кабинета оказалось, что друг Лёши точно так же вместе с собственной матерью вот вот получит такой же неприятный выговор от директора. Нет, наверное, меньший. У Влада Иванова это был первый такой поход, ведь до дружбы с Лёшей он был вполне себе примерным учеником. Дружки коротко переглянулись, после чего им пришлось расстаться, так как мама Алексея потащила своего отпрыска на выход из школы.    — Лёшенька, ну как же ты не можешь понять, что ты поступаешь плохо? Нельзя постоянно отвлекаться на уроках, нельзя их прогуливать. А особенно нельзя приставать к другим мальчишкам.    — Почему особенно?    — Потому что ты мешаешь другим людям. И ладно бы ты лез к девочкам...    — А какая разница — мальчики или девочки? — удивлённо перебил он мать. — Мне просто мальчики больше нравятся.    — Не говори так! — уже почти накричала женщина, боясь того, как бы её сын не оказался «одним из них». — Тебе должны нравиться девочки. С мальчиками можно только дружить.    — Тогда почему у девочек всё наоборот? Мама, я не понимаю этого!    — Потому что мальчики и девочки созданы друг для друга. Как и парни и девушки, мужчины и женщины. Они должны создавать пары между собой, а не друг с другом. Иначе больше ни один человек не родится. А так понимаешь?    Лёшенька задумался и понял, что его молодая мама на самом деле права. Ведь зачем-то же человек может быть как мужского, так и женского пола, так? Тогда он ещё не знал, что эта фраза крепко-накрепко войдёт в его светлую головку на долгие годы и заставит скрывать свою настоящую сущность всеми силами. Просто из страха поднятой руки отца, крика матери или ещё чего похуже. Однако из гордости, которая была ему так же свойственна, как склонность к мятежу, он так ничего и не ответил на это нравоучение.    — Ты ничего не скажешь папе? — с печальной надеждой проговорил он.    Вика вздохнула:    — Ничего не скажу. Ты только пообещай, что больше ни один мальчик не пожалуется на твои домогательства.    Алёша переварил сказанное и кивнул, после чего оба молча отправились домой.