Я знаю, чего ты хочешь

   Мы прибыли на место назначения с небольшим опозданием, в восемь часов семь минут пополудни, оба нафуфыренные так, будто завтра наступит Армагеддон. Миллион раз расчесались, надушились одеколоном отца моего приятеля, хотели даже по приколу намазать друг друга тональником, но вовремя поняли, что и так задерживаемся. На Никите красовалась его любимая расстёгнутая клетчатая рубашка, которую он часто носил и в школе, я же выбрал более классическую белую. Даже галстук где-то откопал. Смысла во всём этом марафете, правда, так и не смог разглядеть, мы же не на званный вечер идём в конце-то концов! Однако покрасоваться захотелось и мне, и другу.    — Как думаешь, нас Аня пьяная или в говно пьяная встретит? — риторически спросил Никита прежде, чем постучать в дверь. Из дома уже была отчётливо слышна музыка, я даже почти разбирал слова.    — Не знаю, просто пьяная. Стучи давай уже.    Юноша постукал кулаком по двери, после чего мы оба принялись ждать. Хозяйка вечеринки появилась относительно быстро и, открыв нам, улыбнулась.    — Привет, мальчишки. Думала, не придёте, без вас начали. Вау, — повернула та глаза на меня, — а ты, я смотрю, тем ещё джентльменом бываешь. — Я скромно улыбнулся, а девушка добавила, пока мы проходили и разувались: — Ты тоже круто выглядишь, Никит. Жаль, что твоя придти не смогла, она бы заново в тебя влюбилась.    — Я отправлял ей свой прикид, — откинул Никита один кроссовок. — Она просто пожелала удачи.    — Да, кстати, с днём рождения, — вспомнил я и протянул ей две наших шоколадки с деньгами.    Она посмеялась, будто и сама уже забыла о поводе для сегодняшнего торжества. А символическому подарку совсем не обиделась:    — Спасибо, ребят.    Избавившись от своей обуви и сделав это первее, я решил сразу же пройти в гостиную. Гости танцевали, хотя чаще только пытались, пили, разговаривали с кем-то, а то и вовсе умудрялись делать всё это вместе. Пока я, глядя на них, витал в облаках, из-за двери вышел Алексей, и я едва не врезался лицом в его грудь. Извиняясь, посмотрел на него снизу вверх, а он довольно улыбнулся, будто только ради меня сюда и приходил.    — Оп-па, пришёл таки... Да какой элегантный! — принялся он рассматривать меня с ног до головы, а последнее слово выдал с гортанной «г».    — Э-э... Спасибо?    — Раз плюнуть! Пошли в спальню, буду тебя весь вечер комплиментами осыпать.    — Что, прости? — шокированно прервал я.    — Ничего, — резко нахмурился он, увидев что-то за моей спиной и пошёл обратно. — Я имею ввиду, хорошо повеселиться.    Я засмеялся и покачал головой. А когда ко мне наконец подошёл Никита, ещё и прокомментировал:    — Ой, не могу я с этого Сиротина. Буквально на минуту от тебя отошёл, а он уже домогается.    — Даже так, — вдруг посерьёзнел он.    — Эй, я пошутил. Так, остановил, бред какой-то сморозил и пошёл — ничего особенного.    — Ладно, верю. Похоже, уже есть подвыпившие... Знаешь что, Изя? Пошли и мы проверим, что тут по алкоголю, иначе всё до нас выхлебают и не подавятся.    Я усмехнулся и проследовал за ним:    — Согласен.    Ассортимент действительно поражал. Неисчесляемое множество разных коньяков, бренди, виски, пара бутылок шампанского, даже водка тут была — это только из того, что в теории могло меня заинтересовать. Единогласным решением мы с Никитой схватились за бутылку, выбранную мной с закрытыми глазами.    — Рискнём, брат, — тоном матёрого ветерана вьетнамской войны предложил друг, отдавая мне один из стаканов.    — Конечно. За что-нибудь пьём или просто так?    — За то, чтобы Детдомовец перестал заботиться о твоём существовании и зажил своей жизнью.    — Отличный тост, — улыбнулся я, почти не смущаясь того, что Лёша до сих пор стоял в коридоре и прекрасно нас слышал. Плохую всё-таки кличку ему придумали.    Я постарался ненавязчиво, якобы случайно посмотреть на него, пока опустошал рюмку с достаточно жгучим для горла виски. Он смотрел с подозрением, возможно, даже обидой, но быстро остыл и просто отправился вглубь дома как ни в чём не бывало. Картина так картина, весь оставшийся вечер можно гадать, что он хотел сказать этим. И всё же когда я отвернул голову, меня ввёл в большее замешательство другой одноклассник, отчаянно пытавшийся открыть окно с уму не постижимой целью. Коленями полусидел на подоконнике, а рядом стояла его подруга, тихонько хихикая. Проспорил? Ладно, это же чёртов первый этаж, парень в худшем случае больно ушибётся. Да и за ним уже есть кому присматривать.    Надеюсь, что я смог не нарушить правило, связанное с количеством выпитого алкоголя. Пять стаканчиков до краёв или около того — это же немного, да? Пожалуйста, не говорите мне обратного! Просто мне хотелось попробовать чуть ли не всё, что было предложено и что я успел схапать, пока бутылка не опустела. Пусть это и не лучшее оправдание... В любом случае я изредка закусывал и совсем потерять голову не должен. По телу шёл уже еле стерпимый жар, в глотке творился  сущий ад, а я всё пил и пил — и чем больше выпивал, тем сильнее хотелось выпить ещё. Принимал я как речи чисто наши с Никитой, так и те, что были как бы общие; предлагал один — наливали себе все. А ведь с этого и начинается подростковый алкоголизм.    Почему будучи уже прилично пьяным и видя, как другие развлекаются по полной, я думаю именно об этом?    Осознав, что пью бесконтрольно и надо бы побыстрее это прекращать, пока не поздно, я отправился исследовать здание, в котором нахожусь. Меня не остановило и то, что ноги подкашивались как после долгих приседаний.    — Бро, ты куда? — удивлённо выпалил Никита и схватил мою ладонь. Его, видно, его состояние вполне удовлетворяло. А ведь он пил не меньше меня, если не больше.    — Отдохнуть. Башка болит, что жесть...    — Уже?! — поверил он. — Ну давай, крепись там.    Я слабо кивнул и без как таковой цели побрёл по дому. Интерьер был достаточно простой, но от этого не менее красивый. Стены, пол, потолок и даже лестница сделаны из светлого дерева, или же так покрашены, коридор, казалось, не имел чёткого конца. Внимание привлекали многочисленные фотографии Ани, её родителей, каких-то родственников, а также двух сестёр. Одна из них даже изображала её с собственным бойфрендом. Интересно, как её родители относятся к их отношениям? Или они не знают?    С горем пополам поднялся на верхний этаж. Отсюда открывался обзор чуть ли не всей нижней жилплощади, и было бы любопытно понаблюдать за кипящей жизнью отсюда, если бы вид затрагивал и гостиную в том числе. Мои пальцы обхватили перила из инстинкта самосохранения. Горлу уже было лучше, но собственным ногам я с каждой минутой мог доверять всё меньше. Ещё я чувствовал что-то странное. Свобода? Приятное, спокойное одиночество? В общем, я не хотел возвращаться к балагану в гостиной по крайней мере в ближайшее время. Даже несмотря на то, что там был единственный человек, с которым я чувствую себя в безопасности.    Кто-то слегка обхватил мою талию со спины. Я сглотнул в страхе оборачиваться, прекрасно и без того зная, кому это может прийти в голову.    — Красиво у неё дома, да? — с улыбкой в голосе прошептал он, а я прикрыл глаза.    — Лёш...    — М?    — Отпусти, пожалуйста. Ты же натурал, разве нет? Да и у тебя девушка есть.    — Знаешь, есть такие вещи, которые стоят того, чтобы нарушать мораль, — медленно, предвещая что-то недоброе ответил он, всё ещё не отпуская, наоборот, прижимая к себе сильнее и проникая руками под мою рубашку. Юноша-загадка, блин! От его прикосновений кожа покрылась мурашками, во рту всё пересохло, а я сам чуть не забыл, как дышать. Таким беззащитным в чьих-то галантных объятиях я ещё не чувствовал себя никогда. — Думаю, нам следует закончить начатое.    — О чём ты?    — О том, что было тогда, в конце февраля... Неужели ты хочешь сказать, что уже забыл?    Я не забыл. Конечно же, чёрт тебя побери, я не забыл то, как часто билось сердце, как по венам лился страх, стыд, да все, казалось, существующие чувства, едва на горизонте образовалась перспектива поцеловаться с ним. А ведь сказав, что не хочу продолжить, я нагло ему солгу, но и чёткое «да» точно из меня не вылетит. Только не с ним. Или только с ним?..    — От тебя несёт как от бомжа, — вместо ответа сказал я. — Сколько ты выпил вообще?    Лёша коварно посмеялся и оттащил меня от перил, а потом повернул к себе. Я снова боялся посмотреть вверх, прямо ему в глаза, но его взгляд на своих чувствовал отчётливо. Так же, как и касания под одеждой, заставлявшие дрожать.    — А ты? Сколько ты обещал себе выпить? Стакан, два? А в итоге в общей сложности в тебе полторы бутылки самого разного алкоголя. Да, я маньяк, но я считал. И от тебя пахнет ни капельки не лучше, но меня это не отталкивает. Наоборот...    Говоря это, он очень постепенно отводил меня подальше от чужих глаз, а губы напротив всё ближе и ближе приближал к моим. Поцелует. Сейчас он действительно поцелует. Если до этого я стоял, задержав дыхание, то сейчас не мог напиться кислородом. Что же со мной будет, когда он приступит?    — Так ты желаешь этого? — почти мне в рот пролепетал он очень тихо.    Я полностью открыл глаза и поднял их на лицо Алексея. Он совсем не торопил, наоборот, даже ослабил хватку вокруг меня. Видел моё тяжкое дыхание и давал время подумать. И чем дольше я думал, тем сложнее становилось отказать.    — Да. Я желаю этого.    Но я точно пожалею о согласии, когда протрезвею.    Парень обрушился на мои губы своими, жадно целуя и не смущаясь своих похотливых рук, которые никак не могли насытиться моим голым торсом, спиной, боками. Все звуки из гостиной, будь то музыка или чьи-то голоса, заглушала какая-то пелена на ушах. Дикое желание, не иначе. Почему я хочу его, почему мне так нравятся его неприличные ласки, так навсегда и останется для меня загадкой. Одно ясно: я не против. Быть может, из-за алкоголя, похитившего разум, но сейчас я не против. Лёша взялся за моё лицо, как за чашку, я же прижимал его к себе за длинную шею. Еле держал в себе вздохи, чувствуя, как парень сминал меня ртом, иногда покусывая.    Языком он не проникал вглубь, будто сомневаясь, а можно ли. Поэтому я неумело, но сделал это первым, а он быстро отвоевал главенство обратно как более опытный. Умеет же всё-таки этот Сиротин быть вежливым, как бы смешно это ни звучало в нынешней ситуации. Целовал всё напористее и напористее, двигал языком всё интенсивнее, иногда снова переходя на более нежный темп, будто дразня. Мотивируя не останавливаться, я впился фалангами пальцев в русую шевелюру, с каждым ослаблением поцелуя всё сильнее. В танго танцуют двое.    Не прекращая кайфа, он повёл меня ещё куда-то в неизвестном мне направлении, а потом я услышал звук повёрнутой щеколды двери. Да, так определённо было бы лучше. Большой палец легко прикоснулся к моей щеке, и его обладатель всё же лениво, как вынужденно отстранился от меня. Я тоже нехотя распахнул глаза и, отдышиваясь, посмотрел на него. В комнате царил полумрак, а мне после «танца» стало жарко. Уверен, он испытывает тоже самое.    — Ты знаешь, чего я хочу, — заулыбался парень, дальше, однако, не двигаясь в ожидании ответа с моей стороны.    Не дождавшись и через несколько секунд, он стал развязывать мой галстук, про который я уже и забыл. Без слов принялся помогать ему, расстёгивая рубашку на себе. Он всё понял и сиять польщённой улыбкой не прекращал.    — И не стыдно тебе перед Аней совсем? — не сдержался я, пока мы оба раздевали меня.    Лёша задумался, хотя и не останавливался, и в итоге уверенно проговорил:    — Ты стоишь того, малыш, я ведь уже говорил. Или ты хочешь, чтобы я ещё и доказал это?    Я хмыкнул:    — Не знаю. Просто раньше ты меня откровенно ненавидел, так что... да, хочу.    — Мой маленький извращенец, — довольно промурлыкал он и опустился на мою уже голую шею, присосавшись ртом. Я прошипел от неожиданности, когда он ещё и надкусил.    — С каких это пор я твой?    — С тех пор, как сказал «да».    Логично, подумалось мне, и больше я ничего не возразил. Только изредка постанывал, отклоняясь на кровать и давая Алексею ещё бо́льшую площадь для пошлого творчества. Руки сами по себе полезли снимать с него серую футболку, и тот как закончил, оставив на моей коже добротный засос, с удовольствием поднял руки. Мы оба остались полуголые, и глядя на Лёшин по-настоящему мужской торс, я почувствовал себя неполноценным. Но только на мгновение; ведь он рассматривал моё тело как лучшее из всех когда-либо им увиденных. Взял меня за талию, как пушинку, и поменял наше положение так, что теперь он сидел на кровати, а я — на нём, прямо в области паха. Мы оба хотели друг друга уже и физически, судя по буграм на обоих парах брюк.    — Будешь снизу, детка. Не против? — легко улыбнулся тот вновь, крепко и тем не менее мягко обнимая. Я смог только выдохнуть «неа».    Я бы спросил, когда он уже назовёт меня по имени хотя бы один раз, но эти синонимы мне, наверное, нравились куда больше. По организму каждый раз пробегал жаркий импульс, а в джинсах становилось ещё теснее.    — Ты ужасно меня заводишь такими прозвищами.    — Я знаю, — хмыкнул.    И вновь слил наши губы вместе, но на этот раз целовал скорее я его, чем он меня. Девственно, но инициативно, будто в последний раз, крепко держа его за твёрдые плечи. Сиротин в то время положил руки на мои лопатки, параллельно слабо отвечал мне, поддаваясь и давая немножечко подоминировать.    С лопаток ладони медленно, почти щекотно переместились ниже, на пятую точку. Совершенно не скромничая, он гладил, а потом уже и откровенно лапал. Здесь моя доминация и закончилась, так как Лёша разомкнул уже второе по счёту танго — не такое страстное, как первое, но и оно мне ужасно понравилось.    — Привстань.    Я выполнил его просьбу, и он стянул с меня штаны вместе с бельём. Щёки невольно покраснели, но тот не обратил никакого внимания и спокойно снял с меня всю оставшуюся одежду, когда я уже лежал на спине. Закончив со мной, разделся до конца и сам.    — Это же не больно? — апатично опомнился я, когда мой партнёр откопал где-то смазку и занимался ей.    Юноша хихикнул, весело переводя взгляд на меня:    — Смешной ты, Изя. Мне откуда знать? Потом расскажешь, тоже интересно. — Но позже решил, что лучше успокоить: — Говорят, только сначала. Дай понять, если совсем ужасно.    — Всегда ты такой заботливый, когда напиваешься?    Он застыл, а потом нахмурил брови. Кинул уклончиво:    — Не совсем.    Даже подумать о том, чтобы попросить нормальный ответ, не дал — в ту же секунду навис надо мной и проник. Я от неготовности чуть сожмурился и протяжно ахнул, разбавляя шипением.    — Расслабься. Я сам не хочу делать тебе больно.    — Всё хорошо...    Я мазохист. Но мне же, наверное, лучше.    Лёша стал задавать пока медленный темп, глядя в мои карие глаза. Я на радость ему свои не закрывал и тоже всматривался в голубизну его взора. Прямо таки душа в душу. Всё же можно было разглядеть в нём что-то кроме страсти, насмешки или злобы, что-то от человека с большой буквы, не только от простого животного, которым я подсознательно и считал его раньше. Зря, очень зря. Такое ощущение, будто он прочитал мои мысли и обида отразилась в двух зеркалах его внутреннего мира.    Я закрыл веки, стараясь не думать ни о его мотивах, ни о своих, и просто отдаваться парню. Мне нравится, ему нравится, что ещё нужно? Руки расставляю в стороны, а стонами выражаю неподдельное удовольствие. Что ты делаешь, идиот? — пронеслось из самых дальних уголков подсознания. А я мысленно ответил: — Развлекаюсь по полной.    — Господи, — выдохнул я полушёпотом и опять открыл глаза.    — Так всё же больно?    — Да, но я, похоже, ненормальный.    Больше он не просил ничего объяснять и просто ускорился. Неужели издевается над моими вскрывшимися наклонностями? Голова отклонилась, я едва не до крови прикусил губу. Не хочу, чтобы кто-то посторонний услышал нас — вернее, меня. Но внутри всё забурлило слишком сильно, чтобы я молчал и дальше, а потому приходилось время от времени небеззвучно вздыхать. Я понял, что меня действительно захотели помучить, ведь юноша продолжал быстро, хотя и постепенно входить глубже и интенсивнее. Впоследствии он и вовсе словно пытался вдолбить меня в кровать. Я не знаю, как я до сих пор не сорвал голос, но с каждой фрикцией я едва не вскрикивал, ногтями впиваясь в спину Алексея. Он недовольно шикнул:    — Больно вообще-то! Мелкий подонок, — и шлёпнул меня за такую шалость. Но долго сдерживать довольное выражение лица не смог.    — О, да, он самый, — заулыбался я в ответ, — со мной только так.    Он ударил по левой стороне.    — А каких-то полчаса назад так дрожал, не хотел, ой ты натурал, ой у тебя Аня... Шлюха.    «Как и ты» — ответил бы, если бы мог. Парень продолжал иметь меня, а я реагировал недвусмысленными стонами и извивами тела. Он опустился, в третий раз танцуя со мной, на этот раз более спокойный вальс, и в то же время вплотную прижимая наши торсы друг к другу. Если бы он хоть немного не замедлил темп, я бы тут же эякулировал. Ладони как по какой-то программе принялись прижимать его за шею к себе — хотя, казалось бы, куда уже ближе. Лёша награждал меня поглаживанием по груди, а потом и дорожкой поцелуев до шеи, до ключиц и плеч. Бьюсь об заклад, корректора мне понадобится много, если я не хочу, чтобы родители что-то узнали о моей бурной ночке. Да не просто бурной, а с тем, от кого я должен держаться за километр.    — Ты вампир что ли? А-ах! — не выдержал, чувствуя приятную боль в двух совершенно разных местах.    — Где-то в глубине души, — отпрянул он от меня и усмехнулся, возвращая былую скорость. — А знаешь, хорошую идею ты мне подал.    — Только попробуй, — я простонал, — извращенец!    Лёша взял мои короткие ноги и взвалил их на себя, а вместе с тем продолжал двигаться во мне как перфоратор, больше этот секс ни с чем не сравнить. Да уж, нарушил, называется, правило быть трезвым рядом с лучшим другом и как следствие лишился анальной девственности. Шутки шутками, а это в мои планы точно не входило.... Но уже плевать. Всё равно ничего не исправишь. Не могу я больше просто сказать «нет» и выбежать из этой комнаты. Да я и не хочу. Фиолетово мне на Аню, на Никиту, на всех, кто находится вне самой дальней спальни, мне бы просто нескончаемо целоваться именно с ним и слышать, как именно он в порыве эмоций обзывает меня.    Партнёр хищно схватил мои плечи и грубо застонал, меня однако заглушить не имея возможности. Я понял, что он близок. Я чувствовал себя жалким ягнёнком в лапах волка, юноша, казалось, сейчас зарычит от удовольствия. На ум пришла мораль из басни об этих животных. На секунду мне показалось, что он едва слышно, словно бы лишь для себя прошептал: «я люблю тебя, Изя».    Я не обратил внимания.    Выгнувшись, что кот, я таки пришёл к финалу со сладким вскриком. Парень сделал это же за мной, после свалился рядом, крепко обняв. Мы молчали, как мне показалось, целую вечность, и всё же я завязал разговор:    — Почему тебе было так нужно со мной переспать?    — Не задавай лишних вопросов, маленький ра...    — Хорош меня так называть. У меня имя есть.    — Почему-то во время прелюдий ты забыл об этом имени.    — Иди ты... туда, куда меня трахнул, — устало закрылся я подушкой.    — Эй, не надо обижаться, — крепче обнял он.    — Да всё нормально. Но давай без увиливаний, что тебя во мне зацепило?    — Не важно.    Настроения спорить дальше не было совсем. Желание бесконечно чувствовать другого человека всем телом сменилось желанием навсегда провалиться в сон.    Не знаю, как там с условием продолжительности, но в объятиях этого невыносимого насильника я быстро отправился в царство Морфея.