Непокорённый

      Гарри Поттер никогда особо не задумывался над проблемой поиска своей родственной души. У него не было на это времени, ладно? Это вообще не тот вопрос, которым задаются такие подростки, как он и его друзья. У них гораздо больше других проблем. Например: «Как выжить, когда тебя преследует самый сильный и тёмный волшебник современности?», или, может, «Что делать, если на тебя надеется весь магический мир?». В общем, не было у Гарри времени на поиски родственной души.       В его окружении были люди, которые нашли свою родственную душу. Его родители были родственными душами, так же, как Молли и Артур Уизли. Да даже Люциус и Нарцисса Малфой нашли друг друга, и, несмотря на всю ту неприязнь, которую Поттер испытывал к этому семейству, он признавал, что они действительно любят друг друга.       О родственных душах знали все. Это было не столько какой-то романтической деталью, сколько реальностью большинства магов. Не каждый встречал свою родственную душу, но все к этому стремились, потому что… как говорила Гермиона, которая ещё, кажется, на третьем курсе прочитала необходимую литературу по теории родственных душ («Это не блажь, Гарри, школьная программа составлена не просто так!»), родственная душа была идеально подходящим партнёром, специально для тебя. Конечно, это не гарантировало счастливой семейной жизни, но по статистике («75% родственных душ считают, что только со своим соулмейтом они могут быть счастливы, Гарри!»), это был лучший вариант. Лучше, чем случайный партнёр. По крайней мере, так писали.       У Гарри на этот счёт было своё мнение. Точнее, по-хорошему, у него не было никакого мнения. Он не любил никого, его не особо заботило, встретит он своего соулмейта или нет. Единственное, о чём он думал последние несколько лет, — как спасти своих друзей, победить Тёмного Лорда, ну и желательно не умереть самому. Возможно, именно потому, что он всегда был готов к смерти, он и не предавался всем этим романтическим мечтаниям.       Он не думал о своей родственной душе. Его родственная душа, судя по всему, не особо искала его самого. Чёртов баланс соблюден — все довольны.       Всё было именно так, пока однажды ему не сообщили, что Лорд Волдеморт… исчез.       Гарри было шестнадцать, и смысл всей его жизни, его предназначение — всё исчезло. Наступило глухое затишье, дни спокойствия, сменяющие друг друга с поразительной скоростью.       Весь волшебный мир будто застыл во времени. А напряжение росло.       Пока однажды эта бомба замедленного действия не взорвалась — Волдеморт объявил о мире. Новый министр магии — будь проклят этот Скримджер, — также заверил, что тот небольшой конфликт исчерпан и теперь бояться совершенно нечего, и вскоре будут подписаны необходимые бумаги.       Бред собачий, — кричал Гарри в кабинете Дамблдора. Это же очевидная ловушка. И как можно забыть о всех жертвах, о Сириусе?       Директор смотрел на него с тоской в глазах и со смирением признавал, что это — политика. И в политике даже на самые страшные жертвы закрываются глаза, если так угодно руководству. Сейчас это было угодно.       А потом Гарри увидел во сне Тома Реддла. И с этого момента все окончательно пошло не так.