Часть 1
16 ноября 2019 г., 22:30
«Черт возьми, Энди, не оборачивайся!»
Энди немедленно начинает оборачиваться, но Дуг хватает ее за руку.
«Какого черта, Дуг?»
«Я сказал, не оборачивайся, тупица».
«Почему мне нельзя оборачиваться?»
«Дьявол в Прада прямо за тобой».
Энди замирает, беспомощно глядя на Дуга. На мгновение она думает, что он, возможно, обознался, но затем она слышит громкие взволнованные перешёптывания официантов, когда они начинают суетиться, чтобы позаботиться о какой-то очень важной персоне.
«Что она здесь делает? — шипит Энди. — Я думала, ты говорил, что здесь будут только все банкиры города, а мы сможем поесть бесплатную еду и уйти домой?»
«Ну да, так и есть, все банкиры и городские шишки!»
Дуг вынимает смятое приглашение из своего кармана и с тревогой сканирует его.
«Дуги? Дуг?»
Вот дерьмо.
«Дуги?!»
«Как назывался её журнал?»
«Подиум! Что значит, как назывался её журнал? Я проработала там почти год!»
«Да, но… я имею в виду, я помню ее имя, потому что ты часто говоришь о ней, но название журнала… Вот черт, нашёл: «При поддержке издателей Элиас-Кларка… главный редактор Подиума будет присутствовать»… »
Энди оглядывается и бросает быстрый взгляд назад, а затем жалеет, что сделала это.
Она потрясающая.
Платье Миранды длиной до пола элегантно огибает каждый изгиб ее тела и обнажает одно мягкое, и очень привлекательное плечо; её помада имеет поразительный оттенок красного, который прекрасно контрастирует с её белыми волосами. Она не постарела ни на день за три года с тех пор, как Энди увидела её впервые.
«Хочешь сбежать? Мы можем сделать это, если мы уйдем прямо сейчас».
Часть Энди отчаянно хочет остаться, но нет ни единого шанса, который мог бы хорошо кончиться — она так эффектно сожгла свои мосты, что уж точно ничего хорошего из этого не выйдет. Он прав — они должны уйти.
«Пойдём», — говорит Энди, схватив Дуга за руку, и потянув его сквозь толпу. Ее длинное вечернее платье и трехдюймовые каблуки мешают ей передвигаться, но она настойчиво идет вперёд, не сводя глаз с двери.
«Шесть! Боже мой, Шесть, это ты?!»
Вот дерьмо. Выход так близко и так далеко. Энди на самом деле обдумывает вариант притвориться, что это на самом деле не она.
«Это ты, это же ты!»
С тяжелым сердцем она быстро морально настраивается на игру и оборачивается.
«Боже мой, Найджел, я так давно тебя не видела! Как дела?»
Они обмениваются воздушными поцелуями, пока Дуг неуклюже стоит рядом с ней.
«Замечательно, просто замечательно. Но посмотри на себя! Это Версаче? Однозначно ты выглядишь восхитительно».
«Да, если закрыть глаза, что мое платье не этого сезона, но спасибо, ты очень любезен».
«О, Шесть, ты искренне веришь, что я такой мелочный? Я ранен, говорю тебе, ты ранила меня в самое сердце. А кто этот красавчик?»
Дуг определенно выглядит довольным этим определением, и Энди не может удержаться от смеха.
«Дуг, Найджел, Найджел, Дуг. Найджел — мой друг из Подиума, а Дуг — мой давний друг».
«Моё почтение, сэр».
«Взаимно, очень приятно с Вами познакомиться».
Нервно поглядывая через плечо Найджела, Энди снова видит Миранду, которая выглядит очень увлеченной разговором с высоким парнем в смокинге. Но даже с такого расстояния Энди точно может сказать, что Миранда только притворяется, что заинтересована. Энди чувствует странный приступ сочувствия этому мужчине.
«Ты уже говорила с ней?»
«С кем?»
Найджел пристально смотрит на Энди.
«С герцогиней Кембриджской. Как ты думаешь с кем?»
«Это не очень хорошая идея, Найджел».
«Я уверен, что она хотела бы видеть тебя».
«Хорошо, смотри, есть одна маленькая неприятность, произошедшая в Париже, а теперь есть большие-большие последствия… Всё равно мы с Дугом уже уходим».
«Да ладно, я уверен, что вы с Мирандой можете вести цивилизованный диалог после всего этого времени, вы даже не подрались тогда».
«Да, действительно не…» — она резко останавливается, когда Миранда оборачивается, и их глаза встречаются, посылая Энди чертовский выброс адреналина, стремительно запущенного по ее венам. Ее сердце бьется, когда она ждет реакции Миранды, но на лице той нет никакого выражения; она просто смотрит на неё несколько мгновений, а затем поворачивается к своему спутнику. Энди глубоко вздыхает.
«Мне нужно идти».
«Хорошо, мы останемся здесь, в нашем маленьком безопасном уголке, но ты не уйдешь, пока, по крайней мере, не поговоришь со мной пять минут. Ты никогда не обедала со мной после того, как дала всем нам прикурить, ты все время говорила, что мы встретимся, а потом пропадала. Ты такая бесчеловечная, Шесть. Она также себя ведет и с тобой, Дуглас?»
Энди перестала слушать Найджела, потому что Миранда поцеловала высокого мужчину и в данную минуту идет прямо к ним. Ее сердце гремит в груди, а пульс бьется в удвоенном ритме. Она с ужасом задается вопросом, кто ее поймает, если она упадет в обморок.
«Андреа».
«Миранда, — слабо произносит она, откашливаясь и пытаясь что-то сказать снова. — Миранда. Как приятно тебя видеть».
«Да, — Выражение лица Миранды свидетельствует о том, что она, на самом деле, не находит это даже отдаленно приятным. — Надеюсь, у тебя всё хорошо?»
«О да, очень хорошо, как и следовало ожидать, не могу жаловаться».
«Любой из этих ответов был бы достаточным, Андреа, мне не нужен ответ в трех экземплярах. Найджел», — Миранда слегка наклоняет голову, и Найджел понимает намек, изумленно смотря на Энди, когда они начинают уходить.
В мгновение ока Энди хватает руку Миранды и крепко сжимает ее. Миранда резко оборачивается, на ее лице появляется вспышка шока, прежде чем она прячет его за своей обычной маской.
«Извините, я… я… просто хотела…»
Энди с мольбой обращается к Найджелу за помощью, но он бесполезно смотрит на нее. Дуг же смотрит на нее, как будто она положила голову в пасть льва.
«Разворот Диор в прошлом месяце был удивительным, это было действительно красиво. Я не могла перестать смотреть на это».
«Ты все еще читаешь наш скромный журнал? Твой вечерний наряд кричит об обратном».
Миранда презрительно смотрит на ее платье, хотя ее взгляд все еще вызывает легкую дрожь возбуждения, пробегающую по позвоночнику Энди.
«Я просто просматривала его для своих статей».
Найджел пытается скрыть смех в кашле. Миранда смотрит на него, а затем на Энди. Их руки все еще соединены, и Энди начинает испытывать чувство страха, хотя и не может разорвать контакт. К ее ужасу она чувствует, как начинают потеть ее ладони. Но Миранда, кажется, смирилась с несколькими минутами мучительного разговора.
«А как поживают твои статьи? Ты все еще работаешь в той маленькой газете?»
«Работаю, — отвечает Энди, игнорируя тон Миранды. — И, я думаю, что они хороши. Во всяком случае, некоторые из них. У меня была статья на первой странице несколько недель назад».
«Энди, это потрясающе! — говорит Найджел, выглядя искренне довольным её успехам. — Что это была за история?»
«О, это была целая куча криминала и гражданской коррупции, это трудно описать. Хорошая история».
«Звучит завораживающе», — сухо произносит Миранда.
«Очевидно, что я не могу соревноваться с противостоянием синего цвета в прошлом сезоне с лазурным в этом».
Миранда отдергивает руку, и Энди сразу же сожалеет о своих словах.
«Довольно. Было приятно снова увидеть тебя, Андреа. Приятного вечера».
Только когда Миранда удалилась на шесть футов, Энди удалось перевести дух. Найджел делает извиняющееся лицо и подаёт знак «Позвони мне» перед тем, как поспешить за своим боссом. Энди смотрит, как они уходят, и понимает, что её бывший босс такая же величественная, надменная и совершенно неприкасаемая, как всегда.
За исключением того, что Энди коснулась её. Если быть точнее, она держала её за руку. Целых две минуты, в общественном месте. И Миранда не воспрепятствовала этому.
Это было что-то.
***
Через несколько недель Энди звонит Найджелу и договаривается встретиться с ним пообедать. Он прибывает на встречу в драматичной суматохе принося тысячу извинений за опоздания всего на три минуты. Найджел предстает перед ней в свойственной ему манере с тысячью воздушных поцелуев и с десятком бумажных пакетов, и Энди с удивлением обнаруживает, как сильно она скучала по нему все это время. Когда он, наконец, комфортно располагается с кофе, она обнаруживает, что сияет наблюдая за ним. «Разворот Dior был твой? Я правда нахожу это потрясающим». Найджел пожимает плечами, но она уверена, что он польщен. Ему всегда было легко угодить, правда, легко было скатиться на лесть, но Энди предполагает, что любой, кто работает в La Priestly, был жадным до похвалы. Она много думала об этом за последние несколько лет; об этом поразительно мощном феномене, созданном Мирандой Пристли, которая могла заставить сотрудников абсолютно отчаянно нуждаться в её одобрении, при том, что она почти никогда не давала его им. Иногда Энди хотелось раздобыть какие-нибудь научные труды по психологии. Потому что, непременно, где-нибудь должна быть работа, в которой описывалось, как кто-то мог делать всё, что угодно с какими-то несчастными животными, и никто бы не воспрепятствовал в этом. Она была уверена, что однажды производился какой-то неприятный эксперимент, в котором кучка обезьян была отобрана для выполнения простых задач, и половина из них получала за это награду, а вторая половина игнорировалась и пренебрегалась, независимо от того, как сильно они старались; им давалось лишь крошечное угощение раз в несколько месяцев, чтобы поддерживать их интерес. И, несомненно, бедные, брошенные обезьяны работали еще усерднее, пытаясь угодить своему хозяину, пока избалованные обезьяны только толстели. Она никогда не искала это, потому что знала, что она сама, возможно, запрограммирована кланяться и боготворить Миранду. Ну ладно она, а если добавить тот факт, что большинству сотрудников Подиума не нужен был никакой психологический эксперимент, чтобы объяснить их поведение — они просто любили моду. И поэтому они любили королеву моды или, по крайней мере, уважали ее и боялись, либо нуждались в её одобрении, чтобы преуспеть в карьере. Энди не любила моду. Энди хотела работать в «Подиуме» примерно так же, как она хотела работать в «Мире авто». Возможно, даже меньше. Судя по всему, она была единственной дефектной обезьяной в этом сценарии. «Как дела?» «О, ты знаешь, как обычно. Короткие юбки есть, блузки отсутствуют, другие юбки пока не подтверждены. Вот вся наша жизнь». «Ты все еще счастлив там?» Он смотрит на нее недолго, но она не может точно сказать, предупреждение это или что-то еще. «Конечно. Как иначе?» «Не знаю, может Vogue? У тебя наверняка были предложения». «У меня было много предложений». «Ты никогда не задумывался об этом всерьёз?» «То, что ты покинула корабль, не означает, что остальные хотят того же». Теперь в его голосе слышно неодобрение. Энди желает, чтобы этот разговор продлился достаточно долго, чтобы она успела хоть что-то спросить о Миранде. «Нет, нет, конечно, нет. И я уверена… я уверена, что она… » — Энди собиралась сказать «извинилась», но не было ни малейшего шанса, что Миранда действительно извинилась. «Четверть миллиона долларов». «Что?» «Мой бюджет. Диор. Четверть миллиона». «Ебена мать». «Это как раз то, что я сказал про себя, когда услышал цифры. Она облажалась со мной один раз, но она мне доверяет. Даже если я ей нет». У Энди защемило сердце. Она хочет, чтобы все было иначе, чтобы Миранда просила у Найджела прощения, чтобы он по-прежнему доверял ей. Где-то должен был проводиться еще один эксперимент — среди группы обезьян, которые приучены доверять своему хозяину, а ученый, который с ними работает прекрасно понимает, какой ущерб может быть нанесен, если доверие окончательно исчезнет. «Как ты можешь работать на того, кому не доверяешь?» Он снова пожимает плечами: «Это жизнь. Дерьмо случается. В другом месте было бы так же. Ты думаешь, твой новый начальник бросит свою работу, чтобы спасти твою задницу?» «Нет. Но она могла бы, по крайней мере, предупредить тебя, не объявлять об этом перед всеми, в этом не было необходимости…» «В моём унижении?» — холодно говорит он. «Я не это имела в виду…» «Миранда не сделала ничего подобного. Она не могла рисковать, вот и все, ей нужно было обойти всех и убедиться, что она сама не пострадает. Это было не личное, это был бизнес. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять это». «Боже, Найджел, ты можешь попробовать немного меньше походить на моего папу?» «Оу! Я намного, намного моложе твоего отца, каким бы не старым он ни был. В прошлом месяце мне исполнилось только 39 лет». Она улыбается ему, благодарная за то, что он может сводить неприятные разговоры на нет. «Странные все эти драматичные люди из Подиума, и именно я бросила свой телефон в фонтан», — думает Энди. «А она… как она?» «Она такая же, какой была всегда». «Я сожалею о том дне. Я не хотела казаться такой стервозной. Но эта статья была так важна для меня и она не должна была говорить об этом так…» «Конечно. Я понимаю». Она делает глоток своего напитка и чувствует его пристальный взгляд на себе. «Близнецы в порядке?» «Близнецы в порядке». «Что было… Как всё было после того, как я ушла? Какая она была?» «Ах, вот оно! Ты продержалась почти десять минут. Я впечатлен». Энди краснеет, но выдерживает его взгляд. «Веди себя прилично», — твердо говорит она, пытаясь казаться строгой, спокойной, ироничной и незаинтересованной одновременно. «Тебе не понравится ответ. Это будет не то, что ты хочешь услышать». «Что я хочу услышать?» «Что она была опустошённой. С разбитым сердцем. И едва могла встать с кровати». «Какого черта я должна хотеть это услышать?» Он изучает Энди несколько минут; румянец распространяется по её шее. «Потому что ты человек. Она имела для тебя значение, так что ты хочешь верить, что ты имела значение для неё». «И я была помощницей №392, и она не могла выделять меня из общей массы, верно? Я поняла, Найдж». Он слегка вздрагивает от прозвища: «Ты хочешь знать, что случилось после того, как ты ушла? Ты действительно хочешь знать?» Энди кивает, но она уже не так уверена в этом сейчас. «Ничего. Абсолютно ничего». «Извини, что?» «Она приняла на работу №393, как только вернулась из Парижа и зашла в офис. Несколько месяцев спустя она продвинула Эмили и наняла №394. Номер 393 выглядела как Кейт Мосс в плохой день, №394 был одетая с ног до головы в Прада. Они обе были бесполезны для Миранды, как обычно. Ничего не случилось после того, как ты ушла. Мы все вскоре пришли в норму и сделали вид, что тебя вообще не было». У Энди в кружке есть еще несколько глотков кофе, она смотрит на них сверху вниз, отчаянно желая, чтобы слезы предательски не потекли по ее щекам; она должна вести себя, как взрослая. «Это обнадеживает, я полагаю. — усмехается Энди. — Лучше, чем думать, что Миранда была разбита горем». «Мм. Без сомнения». Найджел все ещё изучает Энди. Она очень хотела бы, чтобы он перестал это делать. Потому что у нее есть ещё сто вопросов, которые она хочет задать о Миранде, но сейчас они кажутся бессмысленными. Увольнение было болезненной, мучительной потерей для самой Энди и незначительным неудобством для Миранды. Теперь Энди точно знала эту горькую правду. Вряд ли это стало сюрпризом. Они сидят вместе еще с полчаса, и ей удается задавать правильные вопросы, улыбаться в нужных местах, когда он говорит о своем новом парне, но ей становится намного легче, когда он встает, чтобы уйти. «Передай от меня привет Эмили. Настоящей Эмили, а не новой». «Передам. А Миранде? Хочешь, чтобы я передал привет ей?» «О. Я думаю, наверное, нет. Я облажалась тут на днях». «Ты думаешь, что сможешь все испортить, передав «привет» через меня?» «Моим талантам действительно нет конца, дорогой», — она улыбается ему и думает, что он собирается уходить, когда он делает паузу, в то время как пальцы одной его руки постукивают по спинке стула. «Я скажу тебе это только потому, что ты от части из-за меня уволились с работы, потому что покусились на мое достоинство, и, знаешь, это было романтично, прекрасно и смешно». «Хм… что ты хочешь мне сказать?» «Эмили уехала из Парижа. Эмили бросила свой телефон в фонтан». «Э-э… нет, она не…» «Послушай меня, Шесть. Если бы Эмили сбежала из Парижа. Если бы Эмили выбросила свой телефон. Миранда возвращается в Нью-Йорк одна. Как думаешь, что произошло бы дальше?» «Я не понимаю, что ты…» «Что было бы дальше, Шесть? Всё-всё, теперь я ухожу. Позвони мне как-нибудь, ты — истинный восторг в цвете прошлого сезона». «Найджел». Но он ушел.
