Часть 2
17 ноября 2019 г., 02:46
Что происходит дальше?
Энди погружена в свои мысли весь путь домой. То, что, кажется, было раскрыто, теперь вызывает одни вопросы. Что Найджел пытался сказать ей?
Очевидно, что должно было произойти дальше. Миранда должна была превратить жизнь своих подчиненных в сущий ад. Если бы Эмили уехала из Парижа и вела себя, как маленький испорченный ребенок, Миранда извергала бы свой гнев на всех в радиусе трех миль. Несложно представить. Сложно понять, почему так не случилось. Почему ни черта не случилось?
Почему она не злилась? Не была в ярости или хотя бы в гневе? Почему она не была абсолютной сукой после того, как жалкая помощница осмелилась бросить ее в Париже? Почему она не провела следующие полгода, делая жизнь каждого невыносимой? И с какой стати она дала ей рекомендацию?
У Энди уходит две недели, чтобы быть уверенной в своём ответе, или уверенной настолько, насколько она может быть без не предвзятого подтверждения. Она звонит Найджелу в воскресенье днем.
«Я расскажу тебе свою теорию, а ты скажешь мне, если это полный бред?»
«Хорошо».
«Ты сказал подумать, что будет дальше, если Эмили сбежит из Парижа, как я. А дальше — Миранда ведет себя, как Миранда, но в тысячу раз хуже на протяжении шести месяцев, и это совершенно невозможно для всех».
Найджел молчит.
«Что дальше? Девять человек будут уволены до обеда. С помощниками обращаются как с мусором. Весь Подиум каменеет в вечной мерзлоте».
Тишина продолжается.
«Но ты сказал, что этого не произошло. Ты сказал, что все сразу пришло в норму, она просто продолжала жить как обычно, как будто ничего не случилось. Так что это значит…»
«Да?»
«Я движусь хотя бы в правильном направлении? Пожалуйста, Найджел, я не хочу делать из себя полную идиотку».
«Ты еще ничего не сказала».
«Это значит, что я отличаюсь от Эмили. В некотором смысле я другая для нее».
«Так».
«Но что, если… что если я отличаюсь только от того, насколько незначительной я была в ее системе координат? Может различие лишь в том, как мало она обеспокоена моим уходом?»
«Ты думаешь, что это правда?»
Энди не отвечает.
«Думаешь, номеру 393 разрешается ехать с ней в лифте? А №394 держать ее за руку? Думаешь, Эмили получит рекомендацию, если она поведет себя так же, как ты в Париже?»
Энди не может ответить ему, эмоции бурлят внутри нее.
«Так что же случилось, Шесть? Как ты думаешь, что на самом деле с ней произошло?»
«Она… — Энди глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки. — Она пряталась за маской безразличия. Она что-то скрывала. Эмили уходит, и она ведет себя как фурия. Я ушла, и она…»
«Действует так, будто ей наплевать, — тихо говорит он. — Вот и ответ. Ты наконец догадалась, детка!»
***
Три недели проходят в дымке. Статьи написаны, счета оплачены, продукты куплены, но ничего в жизни Энди не меняется. Она думает только о Миранде. Наконец, после очередного потерянного вечера, проведенного за рассматриванием стен, Энди понимает, что должна связаться с Мирандой, хотя бы для того, чтобы подтвердить, что она не права в своих догадках. Первое, что приходит на ум — это тщательно составленный е-мейл, но помощницы Миранды читают все ее рабочие письма, а Энди не знает её личный адрес электронной почты. Увидеть Миранду лично — не может быть и речи, потому что это, как показала практика, приводит к крайне неудобным и захватывающим эпизодам. Энди, конечно, больше нравилась идея написания старомодного письма на бумаге, но теперь, когда она все-таки решилась пойти на это, она не могла ждать, пока его доставят. Но у нее все еще был номер мобильного телефона Миранды, цифры этого номера запечатались в ее мозгу на всю жизнь, после стольких душераздирающих, невозможных требований. Энди предполагает, что будет заикаться и запинаться, если позвонит ей, так что текстовое сообщение это самый оптимальный вариант. Почти час спустя она останавливается на чем-то простом, но искреннем, ее сердце стучит, когда она отправляет это Миранде: Миранда, было приятно видеть тебя. Я очень скучаю по тебе. Я думаю, что я всегда буду скучать по тебе. Можем ли мы встретиться? Андреа. Немедленный ответ, конечно, не приходит, и ее сердечный ритм постепенно начинает успокаиваться, ее нервное возбуждение сменяется просто беспокойством. Скорее всего, Миранда не ответит. Или, может быть, она в последний раз раздула тлеющие угли, и Миранда наконец выскажет ей все что она о ней думает, и тогда Энди никогда больше ее не увидит. Энди неохотно ложится спать, в конце концов впадая в беспокойный, тревожный сон. Ее телефон, наконец, гудит в час ночи, а ее сердце тупо стучит в груди, когда она читает смс. Завтра в 7 вечера. Где ты живешь? Вау. Она смотрит на сообщение, пытаясь его осмыслить. Никаких просьб объяснений и требований извинений. Никакого признака гнева… хотя Миранда, вероятно, оставляет это на потом, чтобы она могла высказать все лично. Энди пишет адрес, ожидая назначения встречи в самом дорогом ресторане ее района — не то чтобы было из чего выбрать, конечно. Следующий ответ содержит лишь одно слово: Хорошо. Она ждет продолжения, сообщающего ей, где они собираются встретиться, но это не приходит. Она как раз думает написать Миранде снова, когда она останавливает себя, уставившись в немом ужасе на экран. Где ты живешь? Миранда собирается прийти к ней домой. Миранда придёт сюда. Это плохо. Это было очень и очень плохо. Это не подходящая квартира для Миранды Пристли.***
Спустя почти 24 часа Энди глубоко вздохнула и с тревогой приподняла подушки дивана в последний раз. Все, что могло быть убрано, было убрано; все, что должно было искриться — сверкало. Она ничего не могла поделать с дверью шкафа, которая безнадежно свисала с петель или с капающей водой в ванной. Возможно, Миранда будет настолько поражена яркими обоями в коридоре, что она даже не заметит все это. Возможно, она будет настолько потрясена отсутствием лифта, что никогда не придет сюда больше. И зачем, черт возьми, она вообще решила сюда приехать? Энди понятия не имела, что скажет ей Миранда, кроме вероятно того, что она наконец-то сделает ей серьезный выговор, которого она заслуживает за то, что вела себя как полная задница в Париже. Звонок домофона заставляет ее подпрыгнуть, и она бессмысленно стоит и смотрит на динамик, ее сердце бешено колотится, и Энди подавляет почти непреодолимое желание пойти и спрятаться под кроватью. Но затем кнопка вызова снова нажимается и удерживается, и воспоминание о том, что происходит, когда ты заставляешь Миранду ждать, наконец подталкивает ее к действию. Энди нажимает со своей стороны кнопку входа, не удосужившись ничего сказать или спросить, а затем стоит посреди комнаты, пытаясь дышать. После тысячи лет ожидания в дверь резко постучали. Энди открывает, и Миранда быстро проникает в её квартиру. И вот она неподвижно стоит перед ней в прихожей, такая безупречная и красивая, как всегда. Энди смотрит на нее, пытаясь не обращать внимания на ощущение, что она летит в пропасть и, возможно, скоро разобьётся. Глубокий вдох, думает она. Это только Миранда, повторят себе она.Только любовь всей твоей жизни… «Приятно тебя видеть», — говорит Энди, слегка морщась от скудности своего словарного запаса. Миранда не отвечает, хотя ей и не нужно. Серьезно, Андреа? «Приятно тебя видеть»? «Я имею в виду, я рада тебя видеть. Это действительно так». Она пытается улыбнуться, но она так нервничает, что не уверена, что ей это действительно удается. «Я понятия не имела, что ты живешь в такой микроскопической коробочке, — говорит Миранда, осматривая комнату. — Ты нештатный сотрудник в «Зеркале», работаешь на добровольной основе?» «Нет, штатный сотрудник. Они платят мне вдвое больше, чем ты раньше». Миранда смотрит на нее; Энди невинно отводит глаза, гордясь своим мужеством. «Могу я предложить тебе напиток? У меня есть апельсиновый сок, яблочный сок или, если ты готова рискнуть, могу налить воду из-под крана, мы могли бы выдержать этот опыт вместе. Боюсь, у меня нет Пеллегрино, и это не из-за моей маленькой зарплаты». Миранда морщится, но делает некий жест, который Энди интерпретирует как, что она выбрала воду. Без сомнения, слишком много калорий во фруктовом соке. «Присаживайся, пожалуйста. Позже я сделаю для тебя экскурсию по дому, если хочешь, или я могу рассказать все отсюда. Это в значительной степени вся квартира, остальное можно увидеть, находясь на этом месте». Миранда молча сидит на диване. Энди наполняет два стакана водопроводной водой и садится напротив неё на единственный стул в комнате. «Как поживают Кэролайн и Кэссиди? Я надеюсь, что они в порядке». «Физически они здоровы. Но к моему огромному ужасу, они, похоже, вступили в фазу мятежа». «О Боже, — Энди представляет детей Миранды с выпивкой, наркотиками, мальчиками, или даже с девочками, в какой-нибудь чужой квартире. — Что они вытворяют?» «Они покупают одежду в The Gap. Это очень тревожно». Энди разражается громким смехом, который только усиливается от потрясенного взгляда Миранды. Ей нужна минута, чтобы успокоиться. «Извини, просто… я вообразила все эти ужасные вещи в моей голове, а потом… ты должна признать, что могло быть и хуже». «Я предполагаю. В тот день, когда они отправятся за покупками в Walmart, я отрекусь от них». Энди снова смеется и рада видеть намек улыбку на лице Миранды. «Как насчет Подиума? Там все хорошо?» «Все как всегда». «То же самое сказал мне Найджел. Но бьюсь об заклад, что что-то интересное происходит. Я чувствовала себя в центре мира, когда там работала». «А теперь?» — спрашивает Миранда. Энди не может определить к чему Миранда клонит, но это не звучит хорошо. «Конечно». Миранда молча берет стакан с водой и настороженно смотрит на нее. «Как твои помощницы в данный момент?» «Начинают долгий путь, чтобы однажды стать адекватными». «Сколько их сменилось после меня?» «Понятия не имею. Как обычно, они всегда меняются». «Ты называла кого-нибудь из них Андреа?» «Их не звали Андреа». «Я не про это спрашивала». Миранда слегка вздыхает от явного разочарования. «Так или иначе, у меня нет воспоминаний». Значит нет, думает Энди, потому что нет другой меня. «Они были хороши в своей работе?» «Конечно, нет. Почти каждая ассистентка, которую я когда-либо нанимала, была ужасна». «Почти? Кто-то был исключением?» «Андреа, это действительно удручающе скучная тема для разговора. Я уверена, что ты можешь добиться большего успеха, если предложишь сама свою кандидатуру на эту роль». «Кто была твоей любимой после меня?» «После…» — Миранда замолкает, нечитаемый взгляд появляется на ее лице. Сердце Энди начинает биться немного быстрее. «Я имела в виду, после того, как я ушла, кто из девушек, которые у тебя работали… Кто из них была твоей любимицей?» «У меня нет более любимых помощников, чем у меня есть любимые скрепки». «Тогда кто была твоим наименее любимой?» «Ради Бога». «Разве ты не знаешь, о чем я тебя спрашиваю, Миранда? — произносит Энди слишком громко, пытаясь помешать своему голосу дрожать. — Если ты не хочешь отвечать, то это нормально, это твое право, но ты самая умная женщина, которую я когда-либо знала, и я думаю, ты понимаешь, о чем я хочу услышать». Энди не может встретиться с Мирандой взглядом. Она просто молча ждет, пока её тело напрягается от волнения, а сердце сильно колотится. «Мой наименее любимый помощник… Так много сразу приходит в голову. Непосредственная предшественница Эмили считала, что кофе лучше всего подавать на разных поверхностях. Третья Эмили не дружила с техникой и могла изуродовать жесткий диск, находясь просто поблизости. Одна из первых девушек, которую я наняла, думала, что факс работает фактически отправляя листок бумаги вниз по линии адресату. Итак. Если ты спрашиваешь меня, была ли ты моей самой опытной помощницей, тогда, да, конечно, была. Если ты спрашиваешь меня, была ли ты моей любимой помощницей, тоже — да. Боже, это вода на вкус, как из пруда!» Энди смотрит на Миранду с открытым ртом. Её мысли бьются, перекручивая услышанные слова снова и снова. Но вряд ли это признание? Как Миранда сказала, большинство помощников были так же важны для неё, как и канцелярские принадлежности. Допустим, Энди была ее любимой скрепкой — ну и что? Она хватает подушку и сжимает ее, пытаясь отвлечься от нервов. «Почему ты дала мне рекомендацию?» Миранда почти делает глоток воды, а затем, кажется, вспоминает про ее качество в последнюю секунду. «Мм?» «Факс, который вы отправили в «Зеркало». Сказав, что они будут глупцами, если не возьмут меня. Почему ты так сказала?» Миранда смотрит на нее холодно: «Я действительно понятия не имею, почему я это сказала тогда». «Грег сказал, что это одновременно лучшая и худшая рекомендация, которую он когда-либо видел. Он до сих пор иногда дразнит меня этим, спрашивает, что именно я сделала, когда работала на тебя, чтобы ты написала это». «Какой он? Твой новый босс?» «Миранда». «Прекрасный порядочный член четвертой власти, борющийся за всеобщее правосудие?» «Он…» «Благородный искатель правды?» «Будь серьезной на минуту. Мне нужно, чтобы ты… чтобы мы могли провести одну нормальную беседу, где мы разговариваем друг с другом, нормально, как двое взрослых людей, как две взрослые женщины… Я скучала по тебе, Миранда, но ты ехидничаешь, и ты невозможна, и это все равно, что пытаться получить кровь из камня. Мне нужно, чтобы ты просто поговорила со мной на этот раз. Пожалуйста. Ты сделаешь это?» Миранда фиксирует Энди стальным взглядом, безмолвное предостережение угрозы в ее глазах. Конечно, Энди не следовало этого говорить — нельзя инструктировать, как себя вести Миранде Пристли. «Ты не упомянула самую важную деталь этой рекомендации. Ты была моим самым большим разочарованием». Сердце Энди мучительно сжимается, и она притягивает подушку ближе к телу. «Боже, Миранда. Ты могла хотя бы предупредить меня, прежде чем сказать что-то подобное». «Не будь смешной, ты прекрасно знала о содержании текста. Не имеет значения, если я повторю это тебе в лицо». «На самом деле, — тихо говорит Энди, — это на самом деле так». Миранда не отвечает, наблюдая за ней в тишине, без тени раскаяния на ее лице. Наконец она отворачивается и осматривает комнату. «Это действительно маленькая квартира, даже для этого ужасного района. Серьезно, Андреа, я думала, что ты, по крайней мере, можешь позволить себе что-то более эстетичное. И поскольку ты сейчас одеваешься как журналист, ты должна экономить много денег из своего бюджета. Это убило бы тебя, если бы ты нашла что-то более приятное?» «Миранда». «Прямо отсюда я вижу три двери и полагаю, что это шкаф. Тебе 27 лет, ты не должна жить в таком убожестве». «Это не…» «Ты упомянула про экскурсию, — она внезапно встает, затем наклоняется, чтобы поставить свой стакан на журнальный столик. — Я готова получить рум-тур сейчас». Энди изо всех сил старается не закатывать глаза в раздражении. Может быть, так будет лучше, думает она. Возможно, она была сумасшедшей, думая, что Миранда когда-либо заботилась о ней, а Найджел просто был добр. Может быть, эта женщина вообще не способна заботиться о ком бы то ни было, или не так, как Энди нужно. «Три двери. Одна — гардеробная, вторая — ванная комната и спальня. Тебе не нужен рум-тур». «Хорошо. Я осмотрю все сама». «Я не это имела в виду», — слабо бормочет Энди, но Миранда уже идет по короткому коридору. Энди тяжело вздыхает, наблюдая, как женщина открывает дверь в ванную. Вот оно, сейчас начнется… «Боже! Андреа!» «Я снимаю это место, Миранда, я не могу выбирать цвета обоев». «Но это военно-морской флот! У тебя темно-синий люкс в ванной!» «Ага. Так и есть». «Как долго ты так живешь?» Энди улыбается, против своей воли: «Два года, три месяца и около недели. Это нормально, когда ты к этому привыкаешь». «Я бы никогда не привыкла к подобному». «Ну, это само собой разумеется». Энди слышит, как дверь ванной закрывается, а дверь в спальню открывается. Она затаивает дыхание, ожидая неизбежной критики, хотя она не может остановить легкое трепетание в животе, которое начинается при мысли о том, что Миранда находится так близко к ее кровати. Там тишина. Это более приятная комната, чем ванная, но ничего особенного. Через несколько секунд тишины Энди начинает беспокоиться. Она что оставила нижнее белье на полу? Бюстгальтер на кровати? Неужели Миранда потеряла дар речи от ужаса от её комнаты? Она бросает взгляд вниз по коридору, но Миранду нигде не видно. Что означает, что она до сих пор в спальне Энди. Глубоко вздохнув, она встает на ноги и идет по коридору. Когда она подходит к двери спальни, то видит, как Миранда царственно стоит у окна, глядя на убогий вид, состоящий из многоквартирного дома и пожарной лестницы. «Тебе нравится то, что я сделала с этим местом?» — нервно говорит она. Миранда не отвечает. Она не двигается. «Тебе нравится вид? Иногда там можно увидеть людей в их квартирах. Не то чтобы я подглядываю или что-то в этом роде, но иногда… Ты не поверишь, чем люди занимаются за закрытыми дверьми. Это я еще не видела настоящего убийства, но думаю, что парень из квартиры в правом нижнем углу может быть торговцем наркотиками. А женщина, которая живет над ним, любит ходить в обнаженном виде». Тишина становится гнетущей. Энди понятия не имеет, о чем ей думать и что говорить… за исключением того, что шепчет ей тихий голос в ее голове… который говорит ей… Глубоко вздохнув и сильно опасаясь того, что может стать самым унизительным моментом в ее жизни, она протягивает руку и слегка дрожащей рукой закрывает дверь спальни. Энди не пытается делать это тихо; она хочет, чтобы это услышали. Прошло пять секунд. Десять. Но Миранда не двигается и не спрашивает ее, какого черта она делает. Голос в ее голове становится громче и увереннее, даже, когда ладони Энди становятся влажными. Она медленно подходит к окну. В комнате так же тихо, как и на улице; звуки движения слабо слышны на расстоянии. Поэтому не исключено, что другая женщина может слышать биение ее сердца. Когда Энди достигает окна, она остается позади Миранды. Готовясь сгореть от смущения, но чувствуя странную уверенность в том, что это не произойдет. Она медленно, очень медленно обнимает Миранду за талию и нежно кладет голову ей на плечо. Мягкое «О» исходящее от Миранды рассказывает Энди все, что ей нужно знать, и она сжимает руки, взволнованная теплом и мягкостью, и поглощённая явной радостью от того, что ей позволено обнять столь желанное тело. Через несколько мгновений Миранда накрывает ее руки своими, и они долго стоят так неподвижно. Энди понятия не имеет, как долго. Время остановилось, и центр вселенной переместился в эту крошечную комнату в ее крошечной квартире. Ничего подобного не может произойти ни в каком другом месте. В конце концов Миранда начинает оборачиваться, и Энди на короткое время волнуется, прежде чем руки женщины скользят вокруг ее собственной талии и обнимают ее. Их глаза встречаются, и в глазах Миранды может быть сотня разных эмоций, но желание в них ясно видно. Сначала они целуются так тихо, что их губы едва касаются друг друга. Это не похоже на ее фантазии, но это бесконечно лучше. В фантазиях Энди они отчаянно бросаются в объятия друг от друга, переполненные страстью, рвут одежду и оставляют следы укусов на коже. Но сейчас в ее спальне, в этот воскресный вечер, они нежно обнимаются, и так медленно наслаждаются друг другом, что им требуется полчаса или больше, чтобы раздеться. Миранда из ее фантазий так же авторитетна и требовательна в спальне, как и в своем офисе, но эта Миранда нежна, осторожна и внимательна; она спрашивает Энди, удобно ли ей, медленно исследует ее тело нежными руками, целует мягкими губами, смотрит на неё так, как будто она слишком красива, чтобы быть настоящей. Они занимаются любовью часами…
