Несдержанное Обещание

      Дома пахло едой, за два года практически ничего не поменялось. Мой младший брат Арчи делает уроки, сидя за обеденным столом. Ну или делает вид, что делает… Со всей присущей мне нежностью (то есть практически никакой) растрепываю его копну медных волос. Черт его знает, откуда вылезло, не помню, чтобы у нас были рыжие родственники, кроме дяди Эрла. — Эй! Хватит... —он раздраженно фыркает и пытается отбиться от моих рук, я смеюсь и заключаю его в объятья, а потом начинаю щекотать. — Ну Ва-а-ай… — между смехом пытается сделать щенячьи глаза, я отвлекаюсь, и чувствую как его маленькие зубки сжимаются на моем запястье. — Гадёныш! — шиплю я, пока он наслаждается своим триумфом. Арчи ухмыляется, уже открывая рот, чтобы позвать маму и рассказать, что я ругаюсь при детях, но я закрываю ему рот рукой, фыркая. Потом встаю с дивана, на который его повалила, и театрально указываю пальцами, мол, смотри, я слежу за тобой. Под звонкий смех поднимаюсь в комнату. Она же встречает меня запахом коричных благовоний, которые мама купила в местном супермаркете, я подозреваю, к моему приезду. На стенах висят старые плакаты, книжные полки покрыты небольшим слоем пыли. Я оставляю сумки, зажигаю пару свечей и иду набирать ванну, чтобы отогреться. Ноги лениво тонут в мягком «волосатом» ковре цвета хаки, и я наконец-то позволяю себе расслабиться. Дождь продолжался всю ночь, и я слышала скрип половиц и гул ветра, просачивающегося через старые стеклянные окна нашего дома. Сон был беспокойный.

***

У моей матери есть одна особенность, забавный талант. Она содержит небольшой цветочный магазин, и люди со всего Дроуса съезжаются к ней, чтобы реанимировать любимый зачахнувший цветок. Не знаю, как она это делает, но под ее опекой в нашем дождливом городке может вырасти хоть пальма. В нашем саду розы цветут почти круглый год, а яблони плодоносят посреди зимы. Когда папа был ещё жив, он постоянно отшучивался, что пару-тройку веков назад она бы оказалась на костре. Ну по крайней мере, цветы она любит также как они ее. И вот сейчас сквозь пелену дремы я уже час слушаю равномерное бормотание матери, поливающей кашпо с фиалками у меня на подоконнике. Не помню, когда именно оно тут появилось, но уверенна на все сто, что она покупала их с намеком на мое имя. — О, ты уже проснулась! А я не заметила. — она откладывает опустевший пульверизатор и хитро улыбается. Не скрывает своего триумфа, ей никогда не нравилась идея отпускать меня так далеко от дома. — Вставай потихоньку и отведи брата в школу, а то мне нужно в магазин закончить кое-какие дела к девяти. Я вздыхаю и плюхаюсь на кровать, притвориться, что сплю, чтобы избежать конфронтаций не получилось. Заметив мое недовольство, мама фыркнула от смеха, и я не смогла сдержать улыбки в ответ. Застаю сонного, но готового к школе мелкого у выхода, он морщит веснушчатый нос и хмурит едва существующие брови, всем видом показывая, что предпочёл бы никуда не идти. — Даже не пытайся, — я пресекаю на корню все попытки меня разжалобить. Он вздыхает, я улыбаюсь. — Знаю, малыш, мне тоже никогда не нравилось там. Я бы хотела сказать, что дорогу до школы мы провели в тишине, но вам стоит кое-что знать об Арчи — он страшный болтун. Я разглядывала сырые после дождя улицы Дроуса под нескончаемый поток его историй о том, что было в мое отсутствие. И пусть мы созванивались каждые две недели, и все истории я слышала от него же по несколько раз, мне не хотелось портить ему удовольствие от разговора. Кроме того, я чертовски соскучилась по его голосу и лицу. Сейчас ему 10, за время моего отсутствия он заметно вытянулся и из пухлого малыша превратился в скорее худого мальчика. Я улыбаюсь, понимая, что эти метаморфозы только начало его взросления. — Ну, беги… — светло-голубое здание школы неприветливо смотрело на посетителей. Я рассеяно провела пятерней по его волосам и пошла. Проходя мимо ряда обросших плющом старых домиков, я вспоминала детские истории про эльфов и фей, пока, все также рассеяно, не увидела вывеску придорожной закусочной. Реакция желудка не заставила себя ждать, с утра меня подташнивало, так что завтрак был отложен на неопределённый срок. Видимо на сейчас. В закусочной пахло подгоревшими вафлями и кофе, недавно вымытый уборщицей кафель блестел под желтой лампой. — Так так так… ну надо же, кто соизволил почтить нашу забегаловку своим присутствием! — Лениво тянет Коул. Я вздрагиваю, мы недолюбливали друг друга ещё с детского садика, когда я до крови разодрала ему лицо, уже не помню за что. В школе он постоянно делал пассивно-агрессивные выпады в мою сторону, особенно когда мы начали тусить в одной компании. Конечно, сейчас, когда мы уже повзрослели (ну или мне хочется так думать) никакой вечной вражды уже нет (а так ли это?) и из хлюпающего мерзкого пацана в начальной школе он просто превратился в парня-мудака, который бросил мою подругу на выпускном балу. Я поджимаю губы и прохожу мимо, показывая средний палец в ответ на гогот парней, сидящих рядом с ним. Я четко намерена сейчас позавтракать и не отступлюсь от этого плана.

***

День пролетел почти незаметно за уборкой вещей, я раскладывала свою одежду по шкафу и придумывала место под сувениры, которые привезла на память из Лондона, сдерживая приступ грусти. Я вообще редко грущу, чаще злюсь. Сейчас злиться мне не на кого, разве что кроме себя. Вот и грустно. Хлопок двери. Два женских голоса. Мама и… Стейс? Стейси, моя приятельница со школьных времён стояла на пороге, оживленно болтая о чем-то с моей мамой. Судя по хитрому взгляду хозяйки дома, который я успела перехватить, она уговаривала мою подругу «выгулять» ее непутевую дочь, которая «впала в депрессию» после фееричного, но ожидаемого для нее провала. Я закатываю глаза. — Да уж, подруга, давно тебя не было в здешних местах… — протягивает девушка, когда мама уходит на кухню. Я улыбаюсь, уже какой раз замечаю, что Стейс свойственно переоценивать степень нашей близости. Могу ли я назвать ее подругой? Не знаю, есть ли у меня они вообще… — Не переживай, я не собираюсь устраивать допрос с пристрастием о твоём исключении, эту историю мы оставим на потом, — она подмигнула, я не сдержала облегчённого вздоха — А сейча-а-ас… мы устроим тебе небольшую взбучку.