Страшное слово "Не помню"

Ночь была тихой. Пациенты не поступали. Нарочинская проверила фигуриста. Она попросила медсестру вколоть ему нужный препарат. Уже сидя в ординаторской, она перебирала пальцами край халата и размышляла. Думала она о последних двух неделях. Сначала обморок, потом тошнота и головокружение. У женщины цикл неровный. У неё иногда происходили задержки на две, как сейчас, а то и на три недели. Поэтому ей даже в голову до этого момента не приходила шальная мысль о беременности. Но ведь это всё объясняет! Она не понимала, что делать, если всё подтвердится. Радоваться или плакать. Ясное дело, что дети – это прекрасно. И Марина давно задумывалась о маленьком. Но она представить не могла, как отреагирует Олег. Раньше всё было проще. Он не раз ей говорил, что хочет от неё детей, что хочет настоящей семьи. А после взрыва Брагины не говорили об этом. Она боялась Его реакции. Марина решила не накручивать себя раньше времени и сделать тест прямо сейчас. Она прямо на рабочую форму надела шубу и вышла из ординаторской. –Нин, у нас пока тихо? – Дубровская отложила журнал. –Да. А ты куда это? –Я отойду на двадцать минут. Прикроешь? –Хорошо. А... –Спасибо, Нинуль! – Марина перебила подругу, так как знала, что сейчас последуют вопросы, на которые она пока не может дать ответа. Белокурая вышла из больницы и пошла до ближайшей 24-часовой аптеки. Нина продолжила читать журнал. Она не понимала своих друзей. Одна по ночам сбегает с работы, другой врёт своей жене. Дубровская, как лучшая подруга «Михалыча», знала о том, что Брагин проворачивает за спиной своей благоверной. При каждом удобном случае она спрашивала: "Зачем это скрывать? Она же наверняка волнуется!". Но тайну блондинка хранила. Слово дала – держать язык за зубами. С недавних пор она не любит недосказонностей. Два дня назад Нина чуть не легла в больницу с отравлением. Всё произошло как-то очень быстро. Дубровская вернулась домой и не обнаружила там ни Пашку, ни Наталью Леонидовну. Дозвониться получилось с трудом. Уехали к Кате на дачу. С ними Женя. Связь оборвалась на словах: "Всё хорошо! Не приезжайте". Выпила успокоительное. Позвонила психологу. Он пообещал приехать, как только сможет. Выпила ещё таблетку, затем ещё несколько. Она теряла контроль. Нина лежала на диване, медленно теряя сознание. Психолог подоспел вовремя. Выломал дверь, вызвал скорую. Блондинке прочистили организм. Даже без госпитализации обошлись. Семья приехала тем же вечером. Наталья Леонидовна раскаивалась. Говорила, что не должна была увозить Пашу без предупреждения, что не должна была так грубо говорить по телефону. Даже Женя как-то пытался подбодрить. Удивительно для него. Всё стало налаживаться. Между бывшими супругами отношения по-прежнему натянуты, но лёд тронулся. От этих воспоминаний передёргивало. Нине предлагали больничный, но та наотрез отказалась. Дверь распахнулась. Марина прошла по коридору, жестом показывая, что всё «о'кей». Нарочинская переоделась и ушла в уборную. Проделав процедуру, она облокотилась на стенку кабинки и запрокинула голову вверх. В руках она сжимала пластиковый прямоугольник. Самые волнительные десять минут за последние несколько лет. Что же будет дальше? Родится ребёнок. Какими они будут родителями? Какая у Него будет реакция? Мальчик или девочка? Она решила представить, а каким он будет отцом? Она ни на секунду не усомнилась, что он будет для своего ребёнка хорошим другом и наставником. Вспомнилась Вероника. Ближе к её отъезду они были «не разлей вода». Как же мило они перешучивались между собой. Уже будучи в Ярославле, они говорили по Скайпу и обсуждали пробные экзамены. Олег её поддерживал. Перед контрольной по биологии объяснил непонятные ей темы. Она видела, как у Олега, после разговора с Никой, поднималось настроение. Марина понимала, что он мечтает однажды также помогать своему ребёнку. Как же Брагин радовался редким звонкам Тамары! Она ему рассказывала свои детские истории: как Колька отбирал в садике игрушки, о противной каше, о злой учительнице, о поездке на шашлыки, и многое другое. А Олег внимательно слушал. Ему было важно уловить каждый момент, хотя бы по рассказам, раз уж не может живьём. Он точно будет отличным папой! Будет ли он рад маленькому? Тут она не могла предположить. Нарочинская очень надеялась, что муж будет любить их малыша. Глубокий вдох и она опустила глаза на тест. – "Молодец, Нарочинская... Ты просто мо-ло-дец!" – Она положила тест в карман халата. Марина стояла на месте и шага сделать не могла. Две полоски... И что делать дальше? По уму нужно сдать анализы, встать на учёт к гинекологу... А для начала – успокоиться! Сердце бешено колотилось. А ведь под ним сейчас развивается жизнь. Плод их с Брагиным любви. Марина улыбнулась. Она вышла из туалета и пошла в ординаторскую, где её ждала Нина. – Ты чего не на посту? –Перекусить зашла. А расскажи мне, куда ты ходила, а? – Нарочинская открыла холодильник. –Я в магазин ходила. Йогурт покупала. – Блондинка достала бутылочку и показала подруге. –Этот йогурт там уже три дня стоит. – Ничего от Нины не скроешь. Марина села на стул, напротив регистраторши. Открыла йогурт. – Нарочинская, колись! –Точно никому? – Выпила немного фруктового напитка. –Могила! – Положа руку на сердце, ответила Дубровская. –За тестом ходила. Я беременна. –Опаньки... Поздравляю! –Да с чем поздравлять?! Понятия не имею, как Олег отреагирует. Мы, после того как помирились, ни разу об этом не говорили. А после суда он стал вести себя странно. Пропадает на работе постоянно. А недавно случай был. Возвращалась домой и встретила соседку по лестничной площадке. Она спрашивает: "Почему Ваш муж за полночь пришёл домой? Работа, да?". А у него в тот день смена в шесть вечера закончилась. Я не подозреваю его ни в чём. Просто волнуюсь... –"А я предупреждала!" – Мысленно обратилась к другу Нина. – Чего ты расстраиваешься? Если что-то происходит, то он обязательно тебе расскажет. Тебе нельзя сейчас нервничать. Ой, а у нас клиент. – Сказала женщина, увидев в окно знакомого фельдшера. Марина выбросила пустую бутылку. Блондинки вышли в приёмное. –Острый живот. Берёте? –Да. – Фельдшер помог мужчине дойти до смотровой и поехал дальше. Марина полностью погрузилась в диагноз пациента, оставляя личное на потом.