Самое главное

- Я выясню, - Брайан приходит в себя только когда чувствует, что у него болят руки от того, как сильно он впился пальцами в руль машины. – Бен, не говори пока никому… ни единой душе. Особенно… - Джастину. Я понял. Я не скажу, - Бен встревоженно глядит на Брайана. – Только не пори горячку, ладно? Это, действительно, может оказаться простым совпадением. Логика и спокойствие – вот что сейчас тебе нужно. - И кто это мне говорит? Кровавый Профессор? – Кинни недобро ухмыляется, чувствуя, как его изнутри распирают ярость и бешенство. И еще – желание поскорее встретиться лицом к лицу с этим ублюдком. В том, что это он, Кинни не сомневается. Опять интуиция или еще какая хрень, но он знает, кто ответит ему за всех его близких. За Майки. И за Джастина. - Брайан, я знаю, что я не имею права, но… прошу тебя, не спеши впадать в неистовство и крушить все вокруг направо и налево. Он же один из нас. - Нет, он не один из нас. То, что кто-то является педиком, еще не значит, что он нормальный человек, - Кинни прибавляет скорость, хочется уже поскорее что-то сделать, добраться до того, кто чуть не забрал у него Джастина и впиться в горло клыками. – Но не беспокойся, Професс, я буду благоразумен и прежде, чем разорвать его на куски задам пару вопросов. - Может все-таки в полицию? Карл проверит… - Бен говорит, но уже понимает, что это бесполезно. Брайан привык делать все сам, тем более, он сейчас в таком эмоционально взвинченном состоянии. – Или, хотя бы… может, пойдем вместе? - Нет, Бен, - Кинни словно гвозди вколачивает. – Я все сначала узнаю. А потом и полицию поставлю в известность. Я все сделаю как надо, ты же меня знаешь. - Знаю… вот поэтому и беспокоюсь, - Бен вздыхает. – Ладно… отвези меня к Майклу в больницу, если тебе не сложно. - Мне-то не сложно… но, может, ты сначала хоть руки отмоешь от крови? - Да… не помешало бы… - Бен задумчиво смотрит на ладони. – Тогда… я домой заеду, наверное… - Я тебя в машине подожду, потом вместе поедем. – Брайан раздумывает о своем расписании на сегодня. – Посмотрю, как там Майки. - А заодно проверишь, не там ли Джастин, - Брукнер понимающе кивает. - Терпеть не могу таких вот засранцев, которые все-то знают и не могут промолчать, - фыркает Кинни, но довольно беззлобно: Бен уже в курсе всего, так что и выёбываться перед ним нет никакого смысла. - Это себя, что ли? – Бен улыбается, и Брайан, не споря, возвращает ему улыбку, правда, кривоватую, но от души. Бен – хороший парень, пусть у них с Майки все будет хорошо. *** Джастин раздумывает, что ему сейчас делать. Он собирается в больницу к Майклу, но, честно говоря, рассчитывал на то, что его отвезет Брайан, и они навестят Майкла вместе. Хочется не просто быть с Кинни вместе в постели или танцевать в клубе, хочется общих дел в обыденной жизни… собственно того, из-за чего Джастин и ушел, увидев, что все его попытки разбиваются о нежелание Кинни по-настоящему впустить его в свою жизнь. Но сейчас снова есть надежда… вроде бы. Если Брайан, и вправду, хочет его видеть рядом, если он даже (охренеть!) предложил ему выйти за него, пусть и просто из упрямства или беспокойства, еще не отойдя от шока после взрыва, то, может, что-то у них получится? Джастин слегка улыбается: если в то, что Брайан его любит, по-своему, конечно, он может поверить, то это предложение пожениться кажется просто смехотворным, настолько оно не вяжется с образом мистера «я-не-верю-в-любовь-я-верю-только-в-трах». Немного грустно, конечно, но… таков уж Брайан Кинни, и он, Джастин, любит его таким, как есть. Как знать, может быть, когда-нибудь, если им удастся остаться вместе, Брайан подпустит его к себе настолько близко, что, и правда, всерьез предложит… Джастин трясет головой, сердясь на себя за глупые мысли. Это же Брайан – с ним никогда не знаешь, что случится через час, а он тут на будущее загадывает. Вот и сейчас Брайан уехал с Беном, сам его чуть ли не в охапку схватил и утащил после этого инцидента на митинге. Джастин понимает, насколько Брайан сделал все верно и как вовремя увез с места происшествия мужа Майкла. И правильно Бен сделал, что избил это чмо, которое посмело такое сказать про его любимого человека. Джастин представляет, что если бы вот такое кто-то сказал про Брайана, он бы убил эту тварь, наверное. Нет, точно убил бы. Тейлор думает о Брайане. Ничего конкретного, просто о Брайане – и все. О том, как они трахаются, моются в душе вдвоем, как он улыбается, какие у него горячие губы и красивый член. О том, что если бы не было в его жизни Брайана Кинни, то и самого Джастина тоже не было бы – такого, какой он есть. С ним – больно и охуенно, а без него – невозможно. Все-таки сильно на него этот взрыв повлиял… словно все то, что Кинни прятал на самом дне души, придавливая всем цинизмом, что у него есть, чтобы, не дай небо, не всплыло случайно, сейчас выплеснулось наружу, заставляя самого Брайана вывернуть наружу все самое тайное, что было заперто в таких закоулках его души, куда он сам подолгу не заглядывал. Если честно, то страшновато немного, причем, сам Джастин не понимает, чего он опасается: то ли того, что новый Брайан исчезнет и вернется старый, то ли наоборот. Но Джастин сейчас очень хочет увидеть Брайана, почему-то жуткое желание после всего, что случилось. Наверное, просто хочется удостовериться, что с ним все в порядке. И Джастин идет в разрушенный «Вавилон» почему-то решив, что может застать Брайана там. *** Джастин невольно замедляет шаг, подходя к клубу. «Вавилон» сейчас – место преступления. За прошедшие сутки все завалы разобрали, и, если смотреть снаружи, уже и не скажешь, что здесь совсем недавно прогремел взрыв. Здание оцеплено, но Джастин видит Карла у двери, который кивает своим, чтобы пропустили. - Я пришел забрать видео с камер наблюдений, - объясняет Карл. – Правда, их здесь всего две, но мало ли… может, как раз что-то увидим. - А можно я тоже посмотрю? – Джастин понимает, что ему, скорее всего не разрешат, но Карл все-таки свой, вдруг получится. – Может, я смогу помочь или что-то вспомню? - Ладно, - поколебавшись, Хорват дает разрешение. – Никуда от монитора не отходи, если что увидишь – сразу говори мне. А я пока пойду, узнаю у саперов, что они насчет бомбы раскопали. Джастину немного страшно, но почему-то не сильно. Наверное, он просто не успел осознать все до взрыва, а после было не до этого: шок, а потом сразу Брайан. Что, в принципе, тоже было шоком. Если честно, Джастин был уверен, что когда они все были на митинге, мистер Кинни уже летел на Марди Гра, думая только о развлечениях и сексе. Поэтому, когда он услышал крик: «Джастин!», а потом сразу же из клубов дыма к нему бросился Брайан, это был шок почище взрыва. Наверное, поэтому он все так спокойно и воспринимает сейчас – потому что почти сразу же рядом оказался Брайан Кинни. А с ним – ничего не страшно. Но смогут ли они переосмыслить свои отношения и быть вместе, после всего – этого Джастин не знает. И боится, что если он вернется в лофт, то все станет по-прежнему. То есть – никак. Потому что все хорошие, прекрасные и охуительные моменты мгновенно нейтрализуются воспоминаниями обо всякой херне, которая у них происходила. Это как русские горки – то вверх, то резко вниз швыряет. Поначалу круто, а потом так заёбывает – сил не остается. Джастин начинает смотреть записи позавчерашнего вечера. Надо отвлечься, а то мысли какие-то унылые в голову лезут. О том, чтобы вообще уехать куда-нибудь из Питтсбурга, заняться рисованием серьезно, закончить образование где-нибудь в Нью-Йорке. Здесь есть только одно, что его удерживает – Брайан. Но если так подумать, то за пять лет ничего такого не произошло, и Кинни как был сам по себе – так и остался. Совершенно далекий и недостижимый, свободный и презирающий брак, отношения, любовь… Ну и что, что он сделал ему предложение? Все равно – это не настоящий Брайан, это все шок после теракта… в общем, не верится, очень даже не верится, что Брайан это все всерьез. Поэтому нечего радоваться заранее, надо просто быть с ним рядом, пока это возможно. Потому что уехать, все же, придется, как бы ни хотелось остаться. Это только вопрос времени. На экране монитора мелькают веселые знакомые и незнакомые лица. Мать со своим дурацким бойфрендом, Майкл, Эммет… Джастин видит и себя. Никто еще не знает, что не пройдет и четверти часа, как все закончится, и там, где сейчас свет и музыка, будут раздаваться плач и крики. А еще - придет Брайан и скажет, что любит его. Взгляд Джастина вдруг выцепляет еще одно знакомое лицо на мониторе, и он недоуменно хмурится. Интересно, откуда здесь Коди… он по таким мероприятиям не ходит, считает позором и вообще… Тейлор видит, как Коди быстро пробирается в толпе к выходу, закрывая лицо и отворачиваясь от камеры: судя по всему, он знает, что она есть. Но тогда… Джастин замирает, невидяще глядя перед собой. Мозг пока отказывается воспринять информацию, но подсознанием Тейлор уже все понял. Как же так… он же один из них! Не может такого быть, просто невозможно! И Тейлор, уже ни о чем не думая, на автомате идет к выходу. Надо сказать инспектору… нет, не стоит пока, он хороший человек, но он натурал, он не поймет. Брайан! Срочно к нему! Но тут Джастин останавливается, кусая губы: нельзя, он сам должен посмотреть Коди Беллу в глаза, сам должен спросить почему. В конце концов, Коди Белл – это его крест и его ответственность. Он знал его лучше всех из всей их компании, и так преступно легко отнесся к тому, что делал и чем жил этот человек. Ненависть – не тот образ жизни, который помогает ощутить себя человеком, скорее – волком в стае. И то, что он, Джастин, проебал все эти опасные признаки, из-за которых погибли люди – это только его вина. И он обязан встретиться со своими демонами лицом к лицу. - Инспектор, я побежал, у меня дела, я еду в больницу навестить Майкла, - он торопливо кивает Хорвату, идущему навстречу, и почти пробегает мимо, чтобы избежать лишних вопросов. Потому что если Карл спросит, не видел ли чего Джастин в видеозаписях, он не сможет соврать ему в лицо. А так – просто промолчит. Тем более, полицейские сами все увидят. Но пока они разберутся – у него есть несколько часов форы. И Джастин скрывается за дверью, удачно избежав вопросов. А старый полицейский внимательно смотрит ему вслед. *** - Заходи, я быстро, - Бен приглашает его в дом, и Брайан, помедлив, соглашается. Ничего, четверть часа ничего не решает, можно подождать. Вряд ли полиция что-то раскопала за этот день. – Выпьешь чего-нибудь? - Пожалуй, нет, - решает Брайан. Алкоголь даже в малых дозах расслабляет, а ему сейчас нужна вся собранность и сосредоточенность, что у него есть. – Просто подожду… - Я быстро, - Бен скрывается в душе, а Брайан пытается привести в порядок мысли и чувства, которые весьма хаотичны, как, впрочем, все последние сутки. Столько всего произошло… взрыв, Майки, Джастин, страх потерять его, признание… что-то последние двадцать четыре часа его жизни были слишком насыщены событиями. Брайан задумчиво бродит по комнате и внезапно понимает, что сейчас он практически первый раз видит дом Майкла и Бена. Да, был он тут несколько раз, но рассматривать жилище «Стэпфордских педиков» ему и в голову не приходило. А ведь это – их общий дом, который они обустраивали вместе, красили, покупали мебель, выбирали обои… Для него это всегда было несусветной глупостью, тоской и сущим кошмаром. Брайан вспоминает, с каким презрением говорил по этому поводу с Майки, как громогласно убеждал Джастина в том, что это – жалкая имитация гетеросемьи, которая им, голубым, не нужна. А ведь если подумать – общий дом, это совсем не так уж плохо… блять, да хорошо это! Потому что близко, потому что вместе и доверяют. Это только он, Брайан Кинни, всеми силами сопротивлялся нормальным человеческим чувствам и осознанно обеднял себя эмоционально, оставляя в активе только трах. Вот теперь и пожинает плоды собственных заблуждений… ведь все три, как минимум, последних года, он только и делал, что сознательно не позволял себе самому признаться в том, что его чувства к Джастину давно переросли примитивную физиологию. Специально же отворачивался, идиот, просто не разрешал себе об этом думать, лелея свои траханные принципы, которые на поверку оказались полной хуйней и лопнули, как дутый презерватив, стоило реальной жизни развернуться к нему лицом… или задницей, что более верно. А теперь вот что делать – непонятно и это жутко нервирует. Брайан привык контролировать всё в своей жизни и вполне успешно с этим справлялся, пока в ней не появился проблемный семнадцатилетний тинэйджер с настойчивостью небольшого, но очень упорного танка. И он дал ему то, чего не дали толпы его любовников и поклонников его, блять, члена. Уверенность в том, что он нужен, чувство собственной важности и эту гребанную любовь, которая сейчас, словно в насмешку, играет с ним по своим правилам. Взгляд Кинни падает на тумбочку у стены и натыкается на последний выпуск комикса Джастина и Майки. Свадебный выпуск «Гнева», который он так жестко раскритиковал и презрительно швырнул куда-то в угол на глазах у Джастина. Толстокожий уебант, и это еще, блять, самые нейтральные слова для определения своего поведения. Брайан чуть слышно шипит сквозь зубы, понимая, что надо на хер прекращать сеанс самобичевания, а то можно непонятно до чего додуматься. Хватит сопли размазывать, перед собой стыдно за свою незрелость и тупость. Цель поставлена – значит, уже задача наполовину выполнена. Правда, вторая половина будет самой сложной, но… он знает, что он должен вернуть себе любовь и доверие Джастина Тейлора, потому что иначе все будет бессмысленно и блядски хуёво. - Я готов, - Бен появляется в комнате, чистый и в свежей рубашке, и Кинни благодарен ему за то, что он прервал этот поток внутренней экзистенциальной хуйни, которую в последние сутки с завидным постоянством выдает его бедный, оттраханный жизнью и Солнышком мозг. - Едем, - Брайан поспешно выходит, но взгляд, которым Бен внимательно смотрит на лежащий комикс, а потом на Брайана, говорит Кинни о том, что Профессор не зря является профессором и просто умным человеком. Он все понимает. А то, что он, блять, при этом не комментирует, добавляет ему в глазах Брайана еще пару сотен очков. – У меня есть дела, Професс, вернее, самое важное дело, которое не может ждать. Они едут в больницу, и по дороге молчат. И внезапно у Кинни возникает крайне мерзкое предчувствие. И связано оно, конечно же, с Тейлором… лучше бы он ногу сломал и лежал на одном месте, а не ебал мозги! Кинни, наплевав на Бена и его сочувствующие взгляды раз за разом набирает номер тейлоровского мобильника, и слыша про недоступность абонента начинает беспокоиться уже по-настоящему… по крайней мере, внутренняя истерика уже цветет и вопит во всей своей красе, хотя он пытается задавить это позорище в зародыше. Ничего, мало ли… может, телефон разрядился... или украли и отключили… или уронил и разбил… да что угодно, мало ли, какая хрень может быть! Джастин же не знает… ничего не знает из того, что узнал он, Кинни, от Бена! Но Брайан уже чувствует, что что-то случилось. И ему, блять, снова очень и очень страшно. *** Джастин сглатывает от волнения и ненависти и рывком открывает дверь тира. Так он и думал. Пусто. Внутри только один человек и он стреляет. Раз за разом выпуская обойму за обоймой в безликие мишени, за которыми, Джастин знает, скрываются реальные люди. И Джастин стоит за его спиной, и ждет, когда тот сам обернется, расстреляв очередную порцию патронов. И ему почему-то совсем не страшно, просто хочется посмотреть в глаза тому, кто в своей ненависти перешел все пределы, забирая жизни у ни в чем не повинных людей. Джастин сначала просто хочет спросить – зачем. А потом… он не знает. Но единственное, чего он жаждет - это крови. Сейчас это кажется самым правильным. Потому что мозг уже отключился, и осталась только ненависть, там самая, которой этот парень в свое время заразил и его. И сейчас снова она витает в воздухе, туманя разум и оплетая легкие своей душной пеленой. И он больше не думает. Он делает шаг вперед и стреляющий оборачивается на звук, резко поднимая пистолет на уровень лица Джастина Тейлора. - Ну, здравствуй, Коди Белл, - говорит Тейлор, глядя ему в лицо. И понимает, что прямо на него глядит его смерть.