Самое главное

Джастин незаметно наблюдает за погрузившимся в работу Кинни. Он знает до последней черточки его лицо и тело, но каждый раз не может не испытывать восторга и упоения художника, нашедшего свой идеал. И Джастин уверен, что дело тут не только во внешней визуализации, а в восприятии. Даже через тридцать лет он будет видеть Брайана прекрасным, как в первый раз. Потому что просто внешность – это не важно, пустая, хоть и красивая оболочка, в которой мало проку. То есть, она важна, конечно, но не так, как об этом думает Брайан. Он вспоминает Кинни, какого впервые увидел пять лет назад – ослепительного и идеального любовника с безукоризненным телом, который сделал его первый раз настолько изумительным, что до сих пор дух захватывает. И даже теперь, когда Джастин знает всё про Брайана, его отношение к жизни, его характер, он все равно уверен, что они не просто, как утверждает Кинни, трахались, а занимались любовью. Вот такая вот иллюзия… или все-таки не совсем? Джастин вспоминает, как Брайан говорил Дебби, что давно любит его, а Дебби совершенно не удивилась, потому что знала… знала? Значит то, что он так хотел получить от Брайана было у него давным-давно, просто эта сволочь не позволяла увидеть. Любимая сволочь… Получается, что и он, Джастин, тоже был полным придурком - не хотел видеть, сознательно закрывал себе доступ к счастью, покою и… Брайану. Потому что, стоило ему поверить в несбыточное, в то, что Брайан Кинни, блять, любит его – и скольких ошибок можно было избежать! И его уход к Итану, и последний уход от Брайана… вот это было самым тупым, наверное… Хотя, кто знает, может, если бы он не ушел, и не было бы взрыва, то он, возможно, не услышал того, чего ждал бы еще сто лет... на хуй! Теперь надо думать не о прошлом, а о том, что будет и что делать. Он же, вроде, решил, что уедет, но теперь вот непонятно, сплошные метания. А еще – некстати вспоминается, как Брайан пару дней назад предложил ему выйти за него - сумбурно, скомканно, но… это было! И, получается, что не так уж для самого Брайана это неожиданно, значит, не должно было это случиться только из-за шока от долбанного взрыва… блять, как все сложно-то! Или, наоборот, просто? - Проснулся уже? – Джастин вздрагивает и внезапно видит перед собой хозяина дома. Так задумался, что даже не заметил, как Брайан к нему подошел. – Есть хочешь? - Сначала в душ, - говорит Тейлор, стряхивая с себя последние остатки мыслей. Брайану пока не нужно знать ни о чем, тем более, все равно точно еще ничего не решено. – А что, у нас есть еда? Кинни глубоко вздыхает от этого «у нас». Он сказал - «у нас». Значит, не все еще потеряно. - И даже гребанный куриный суп, - улыбается Брайан. – Дебби иногда бывает незаменима. - Она приходила? – интересуется Джастин с таким удивлением, что Брайан недоуменно поднимает брови. – Странно… а я не слышал. - Ты спал несколько часов, наверное, лекарство сильное, - Кинни обнимает Джастина, поднимая его с дивана. – Идем, я помогу тебе дойти до душа. - Блять, Брайан, я не калека, - такая забота приятна, конечно, но Джастин не хочет чувствовать себя слабым. – Уж помыться в душе я точно смогу, не надо делать из меня больную лесбиянку. - А кто тебе сказал, что мы будем там мыться? - шепчет Брайан ему на ухо, осторожно проводя языком по краю. И, конечно, же, у Джастина моментально встает. - Черт… Брайан… - как обычно, в голове мутится и жарко становится, как в парилке. – Ты настоящий провокатор… - Идем уже… - Брайан, обняв его за плечи, ведет в душ, на ходу стягивая с них обоих одежду. И словно ненароком прикасается везде, и дышать сразу становится трудно. Со всеми вытекающими. Брайан даже просто намыливает его так, что кончить можно сразу же. А еще – все очень медленно и тягуче, как будто мед стекает с ложки. - Тебе не стоит слишком напрягаться, - Брайан исследует цепочку позвонков на спине Джастина, собирая капли губами, пока скользкие пальцы растягивают его внутри. – Поэтому просто стой спокойно. - Ты же понимаешь, что это, блять, невозможно, - сквозь зубы шепчет Тейлор, лбом упираясь в дверь душевой кабины. – Трахни меня уже… - Терпение, художник, - Джастин слышит, как разрывается обертка презерватива за спиной, а потом Брайан начинает медленно проникать в него, и это совершенно за гранью. Брайан прижимает его к себе, двигаясь в своем особенном темпе, и Джастин ясно понимает, что ему не разрешают совершать никаких активных действий, а только отдают – столько, сколько вообще возможно. И такой вот полностью открытый, щедрый, любящий Брайан – а он, похоже, его все-таки любит! – сводит Тейлора с ума и заставляет стонать, как в первый раз, до одури вжимаясь в тело за собой. И плавные движения Брайана внутри него принуждают гореть все тело и царапать стекло душевой перед собой в тщетной попытке найти опору. Не столько для тела, сколько для той самой невъебенно трудно доказуемой, но вполне существующей в такие моменты души. Потому что разум в эти минуты перестает быть основой мироздания, вынуждая плавиться и видоизменяться до неузнаваемости мир вокруг. Это похоже на то ощущение, когда на голову сваливается вдохновение, заставляющее схватиться за кисти или карандаш и рисовать, рисовать… Брайан с самозабвенным стоном кончает, а следом за ним – и Джастин. И мир вокруг разлетается на куски. А потом Джастин как последний идиот теряет сознание. *** - Блять, да что это за… Джастин… Джастин! – Тейлор открывает глаза и обнаруживает, что лежит на кровати, укутанный в одеяло, а рядом сидит Брайан и на лице у него – абсолютно непривычное раскаяние и очень редко его посещающее беспокойство. - Да, мне не следовало так сразу… - Брайан, кажется, смущен и встревожен. – Прости… - За что? - Джастин смеется, хотя голова еще кружится, как грёбанная карусель. – За охуительный перетрах? И обнимая его за шею, шепчет хрипло: - Было круто… охренительно круто… Он знает, что Брайана заводит, когда он вот так шепчет, выяснил за последние пять лет. Он многое про него знает, кроме самого главного. Кроме того, что он, Джастин Тейлор, значит в жизни Брайана Кинни. Потому что можно даже любить без того, чтобы пустить любимого человека в свою жизнь. Доверять полностью, без остатка, без извинений и сожалений – как насчет этого? Хотя, теперь уже не так все скрыто и непонятно, но и до конца все вопросы между ними все же не решены. Брайан молчит, обнимая Тейлора и касаясь губами его виска. Раскаяние внутри жжет, но теперь-то что его напоказ выставлять? И ежу понятно, что он - блядски задвинутый на сексе мудак, полез трахать парня с сильным сотрясением мозга. И даже не покормил, а сразу, блять, трахнул. Эгоистичный озабоченный хрен. И, кажется, он хочет еще… ну уж нет, хватит, хотел помогать и заботиться, а сам только хуже делает. Правда, Джастин не против, но Кинни не поддается. - Давай ужинать, - Брайан встает с кровати, оставляя на ней изрядно разочарованного Джастина. – Хватит пока одного раза, а то ты тут еще в кому впадешь. - Если от секса с тобой – я согласен, - тут же отвечает Солнышко, улыбаясь до ушей. Блять, если он будет так улыбаться, то Брайан его сейчас точно трахнет еще раз. Как там говорила Дебби – заняться с ним любовью, медленно и нежно? Да, и это тоже… чуть позже. А пока надо просто уговорить свой член вести себя прилично, потому что у него вообще сейчас крышу сносит от того, что Джастин рядом и от того, что он живой после всех его приключений. Он приносит Джастину этот ёбанный куриный суп и внимательно смотрит, как Тейлор ест. - Брайан, какого хрена?.. – Джастин смущается и нервничает от этого пристального взгляда. – Прекрати пялиться на меня… что может быть прикольного в жующем голом человеке? - Ну, кроме того, что он голый – ничего особенного, - фыркает Кинни. - Но когда это ты – то зрелище весьма возбуждающее. Джастин сглатывает застрявший в легких воздух и начинает торопливо доедать дурацкий суп, потому что от взгляда Брайана его ведет почище, чем от удара пистолетом по голове. - Ты будешь лежать тихо и отдыхать, как велел доктор, - Брайан укладывает Джастина на кровать, склоняясь над ним. – И больше не будешь терять гребанное сознание. - А что будешь делать ты? – спрашивает Джастин, ерзая и стараясь прижаться ближе к телу любовника. - Вот это, - Брайан целует Джастина и медленно опускается вниз, словно стекает по его телу, с силой оглаживая плечи и бедра. – Я, конечно, не так хорош в минете, как ты, но, надеюсь, тебе понравится... Когда к Джастину возвращается умение соображать, он затуманенным взглядом смотрит на Брайана и гадает, как после такого крышесносного минета он сам умудрился не потерять сознание во второй раз. Брайан же ложится рядом и курит, обнимая Джастина за плечо. Но Джастин замечает, что он старается выдыхать дым в противоположную сторону. И эта забота трогает больше, чем все остальное. А Брайан продолжает его удивлять. - Сегодня мы у меня, - непререкаемым тоном заявляет он, и Тейлор удивленно смотрит на Кинни. – И завтра тоже. Будешь лежать и выздоравливать. А послезавтра я побуду у тебя… надеюсь, ты мне разрешишь? Я обещал доктору, что пригляжу за тобой. Джастин вспоминает, что до того, как заснуть, он тут нудил, что хочет вернуться к себе, и что не чувствует себя здесь дома. Блять, вот надо же было такую хуйню нести! И что теперь делать? - Брайан… - Джастин кажется, растерянным, что доставляет удовольствие Кинни. – Ты что, собираешься остаться на целые сутки у меня? Но там же… - Клоповник, да, - с удовольствием подтверждает Брайан невысказанное. – Но мне плевать. Я хочу быть рядом с тобой, и я буду. Или у тебя есть возражения? - Не то, чтобы… - Джастин, привстав с кровати, покусывает нижнюю губу, с неуверенностью поглядывая на Кинни. – Брайан, у меня нет ничего из того, к чему ты привык. Нет компьютера, удобной кухни, нет места, где ты мог бы просто нормально сидеть. Нет ничего, чтобы тебе было комфортно. - Ну, кое-что есть… - Брайан плотоядно усмехается, осторожно опрокидывая Тейлора на подушки. – И, пожалуй, этого мне вполне хватит. И после тебя там есть самое нужное – матрас на полу. Остальное - навязанное обществом потребителей дерьмо, без которого жить вполне можно, и очень даже неплохо. Ну как, ты примешь гостя на пару дней? - Брайан… тебе там не место… - Джастин уже знает, что никуда не уйдет, но не может отказать себе в удовольствии помучить Кинни. Да и вообще - как только он подумает, что ради него блистательный мистер Кинни согласен терпеть все эти кошмарные неудобства… в общем, это очень воодушевляет. Все-таки он что-то неправильно представляет и Брайан не совсем погрузился в свои иллюзии, боясь потерять то, к чему он привык. Значит, он и вправду его любит? Ведь он так и сказал Дебби, Джастин слышал собственными ушами. - Мое место – рядом с тобой, - Брайан внезапно поворачивается и прижимает его всем телом к кровати. – И если ты этого не понял, я готов повторить еще пару сотен раз. Или тысяч. Джастин крепко обнимает Брайана, и молчит. Мистер Кинни, который напряженно ждет возражений, выдыхает с таким облегчением, что самому смешно становится. Смешно и страшно. Он все-таки охуенно сильно прикипел душой к этому блондинистому засранцу, который вскоре засыпает, утомленный бурным сексом и своим чертовым сотрясением. И он так и не сказал, уйдет ли он к себе в это кошмарное прибежище бомжа или останется здесь, с ним. И это хорошо. Потому что, если бы просто сказал "нет" - было бы в сто раз хуже, а так - есть надежда, что он сомневается и передумал. Брайан довольно ухмыляется – конечно же, он смог заставить Джастина передумать, он же Брайан Кинни, а не какой-нибудь ёбанный педик без мозгов в голове. И теперь надо только уговорить его окончательно, объяснить, что они должны быть вместе и прочую хрень. Уж теперь им точно ничего не помешает… Внезапный звонок телефона заставляет сердце сильно забиться от какой-то неясной тревоги. Это еще что за хуйня? Брайан берет трубку и выходит из спальни, чтобы не разбудить Джастина. Доктор сказал, что ему надо спать побольше, вот пусть и спит. Звонит Линдси, и Брайан почему-то начинает беспокоиться. Наверное потому, что просит она к телефону Джастина, хотя могла позвонить на мобильный. - Он спит, - упреждает он просьбу разбудить Джастина. – И будить я его не буду. Можешь мне сказать, я передам. - Мне Дебби сказала, что он опять живет у тебя, поэтому я хотела с ним поговорить, - щебечет Линдси, а у Брайана становится все тяжелее на душе. – Брайан, один известный нью-йоркский критик написал о нем хвалебную статью после выставки тут, у нас. И сейчас перед ним открыты все двери: свои выставки, проекты… ну, конечно, придется доучиться, но не проблема, у него есть возможность поступить там в самый престижный Институт Искусств Нью-Йорка… Брайан, я так за него рада! А ты? - Да… конечно… - Брайан сам не узнает свой голос – такого замороженного и мертвого у него давно не бывало. А хуже всего, что сердце словно падает вниз куда-то на гребанный кафельный пол и разбивается на хуеву тучу осколков. – Отличные новости, Линдс. Новости и вправду отличные. Для того, кто не желает видеть Джастина рядом, спать с ним, трахать его и жить с ним всю жизнь до гробовой, блять, доски. Тому, кому наплевать на то, что они больше, скорее всего, не увидятся, ибо Нью-Йорк затягивает почище, чем Голливуд с его фальшивыми улыбками и быстро тускнеющей мишурой. Нью-Йорк – это нечто весомое, поглощающее с головой. Особенно когда ты будешь заниматься там любимым делом. Тем, о чем ты мечтаешь и чему предназначен. Конечно же, он рад, очень рад за Джастина… блять, а ему-то что делать теперь? Линдси все еще что-то весело рассказывает, но Кинни уже не слышит. Он медленно кладет трубку и долго смотрит на спящего Тейлора, словно прощается. Впрочем, почему словно? Он и прощается. Потому что Джастин – талантливый художник и, конечно же, ему нужно, просто необходимо уехать туда, где его талант найдет должное применение. Он не просто отпустит его, он сделает все, чтобы Джастин нашел свое будущее и поскорее уехал. А сам… сдохнет, наверное… Брайан сейчас очень отчетливо сознает, что ёбанное отчаяние может накатить и тогда, когда тот, без кого ты не можешь жить - рядом и в безопасности. И безнадежность от того, что всё неисправимо в принципе становится еще сильнее, когда он вспоминает, как много для Джастина значит возможность рисовать. А он… а что он? Он будет стоять и курить у окна, пока не закончатся все сигареты в пачке и смотреть на спящего Джастина, пока еще может видеть его. А потом поздравит его с его блестящей будущей карьерой. И Брайан сознает, что ситуация безвыходная даже для него и здесь он ничего не сможет сделать. Только попрощаться и отпустить. Навсегда.