Верь мне...

— Здравствуй Джин-а. Я так долго тебя ждал…       Голос. Этот пробирающий до самой души голос. Голос истинного. — Уходи… — горло сдавило спазмом, — умоляю уходи Намджун… — Нет.       Так просто. Нельзя так просто врываться в жизнь своим запахом, а в сознание своим голосом. Когда только-только начало казаться, что перегорел. — Знаешь, что самое удивительное в тебе? Даже будучи слепым, твои глаза всегда смотрят на меня, где бы я не стоял… Я хочу с тобой поговорить… — А я не хочу! — эмоции, который и так были не к черту, грозили потопить его очередной волной, — не хочу разговаривать! Не хочу понимать! Ничего не хочу, слышишь? Катись обратно к своей омеге! Господи! Я даже не могу увидеть кого ты выбрал вместо меня! Мне плевать почему ты так сделал! Плевать, что скрыл свой запах, чтобы я не понял кто ты! На все наплевать! Убирайся!       Горячие слезы обжигали глаза. Судорожные вдохи никак не могли дать нужное количество кислорода и Джин чувствовал что задыхается. Тепло. Тепло на его губах и щеках. Тепло от чужих губ и рук. Намджун. Намджун его целует. Целует аккуратно, обхватив щеки ладонями. Нежно прикасается к губам и осторожно проводит языком, прося разрешения. Обхватив своими руками ладони на своем лице, Джин открывает рот. Юркий, горячий язык сразу проникает внутрь. Исследует новую территорию, нежно щекочет небо и вылизывает чужой язык, приглашая в эту приятную игру. Он не знает сколько это уже длится, но не хочет прекращать. Джин чувствует, что так и должно быть. Чувствует, как его обнимают за талию, притягивая ближе, а затем вообще сажают на колени. Его пальцы путаются в чужих волосах, слегка оттягивая пряди на затылке. В изначально нежный поцелуй, вплетаются красные нити страсти. Это похоже на безумие. На отчаяние. На последний прыжок в бездну, куда они вдвоем падают. Без шанса на спасение. Да и кому оно нужно? Точно не Сокджину.       Намджун разрывает поцелуй, давая глотнуть такой необходимый воздух. Он слегка покачивает Джина в своих объятиях, и легкими поцелуями-бабочками осыпает все лицо. Нежно. До боли приятно, Джин жмется ближе в поисках защиты, получая ее сполна. На его плечи ложится куртка Джуна, а голову прижимают к шее. Теперь он окружен таким манящим запахом со всех сторон. Это успокаивает. Такая нужная сейчас тишина и запах. Идеальнее не бывает…       Джин понимает что что-то не так, когда улавливаете тихий смех. — Господи ты и правда мурчишь…       Он пытается отодвинуться и слезть с коленей, но не получается. Его твердой рукой прижимают ближе, почти лишая возможности двигаться. — Послушай меня, пожалуйста… ладно? — и дождавшись кивка, начал рассказывать. — В один жутко судьбоносный день я проспал на работу, пытаясь приготовить завтрак спалил сковородку, а потом обнаружил что и подавители закончились. Так я и выбежал из дома, голодный и с запахом елки, которой от меня несет за версту. Когда я бежал по коридору клиники, и молился успеть принять таблетки до первых клиентов, меня буквально пригвоздил к полу запах. Имбирные пряники и миндаль. Мой истинный…       На этих словах Джин сильнее вжался в тело альфы, и почувствовал поцелуй на макушке. — Я стал оглядываться по сторонам, пытаясь найти человека, который так притягательное пахнет. А потом встретился взглядом с самым красивым омегой, которого только видел. Мне хватило пяти секунд, чтобы утонуть в его глазах. Глазах, которые смотрели прямо на меня, но ничего не видели. Я видел, что он тоже меня почувствовал, и стал аккуратно идти прямо ко мне. Это было похоже на наваждение. Как будто в этом мире остались только мы вдвоем. Я ждал, когда он дойдет до меня, когда найдет по запаху. Но его перехватил врач, и стал уводить в сторону. Я ведь знал, кто ты такой Ким Сокджин. Мой пациент с глубокой депрессией на фоне потери зрения.       Сделав глубокий вдох и прижав еще ближе, хотя казалось, что уже некуда, он продолжил. — А потом ты начал приходить на сеансы и мы говорили. Обо всем, и ни о чем сразу. Я влюблялся с каждой минутой все больше. Стал зависим от тепла твоего тела, от звонкого смеха и нежного шепота. От твоего доверия мне. Я чувствовал себя таким счастливым. Но я продолжал молчать. О правде. О том что именно я создан для тебя, а ты для меня. Потому что боялся, представляешь? Боялся, что ты уйдешь решив, что мне не нужен слепой омега, боялся что исчезнешь из моей жизни. А без тебя уже не смогу, понимаешь? — А тебе нужен слепой омега? — Джин слегка провел носом по шее альфы, уловив пробежавшие мурашки. — Пойми Джин. Мне плевать не видишь ты, не слышишь или не разговариваешь. Ты идеален для меня с любыми недостатками. Я на все готов, лишь бы быть рядом с тобой. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю свою взбалмошную, слепую омегу… — Я, — голос отказывался слушаться, — я тоже тебя люблю. Примешь меня слепого? — Никогда не отпущу…       Очередной поцелуй полный щемящей нежности и слезы по лицу. Только теперь это слезы счастья. Прижимаясь друг к другу, на лавочке скрытой от чужих глаз, два сердца начали биться в унисон. Намджун гладил ладонью по спине и зарывался пальцами в волосах. — Но я все же хочу узнать, — сказал Джин, когда губы начали побаливать от непрекращающихся поцелуев, — что это была за омега? — Ой блять… — выдохнул Джун прижавшись к чужой голове виском. — Ну, в принципе, очень информативно. — Вы только гляньте на эту язву! — Джун легонько щелкнул его по носу, на что Джин издал странный, игривый звук протеста. — А серьезно? — А серьезно, меня эта омега в могилу сведет. Он ассистент еще одного психолога в клинике. Ведет документацию и все такое. Так вот он прилип ко мне как банный лист с самого первого, моего рабочего дня.       Джин ощутил волну почти неконтролируемого гнева. Он оторвет этому омеге руки и засунет в… в интересное место засунет. Чтоб на чужое не зарилась. — Ну-ну, спокойно котенок, — Намджун вновь рассмеялся и быстро чмокнул в губы, — я прямо слышу твои мысли, в которых ты его четвертуешь.       Джин насупился и в отместку дернул волосы. — Ты сказал ему, что у тебя есть истинный?       Этот вопрос было страшно задавать, но еще страшнее было услышать ответ. — В тот же день, как тебя встретил, а он явился в кабинет. Но его по моему вообще ничего остановить не может. А самое идиотское, что меня тошнит от запаха ванили. Отвратительно. И в тот раз ты просто не вовремя зашел и не все услышал. Я говорил ему проваливать из кабинета, а он в ответ, то что скучал. Что собственно ты и услышал.       Мурчание исходящие из горла, уже было невозможно остановить. Джин ластился как треклятая кошка и поставлялся под эти теплые нежные руки. — Я тогда пытался тебя догнать. Но знаешь, для слепого ты поразительно быстро бегаешь. Сокджин уловил смешок, полностью пропитанный грустью и сожалением. — В твоем деле, которое у меня, нет адреса, а Хосок напрочь отказался его давать. Но я вспомнил как ты рассказывал об этом месте, и как любишь сюда приходить и по памяти восстанавливать картину вида в голове. Я приходил сюда каждый вечер, сидел почти до самого утра, три месяца, надеясь тебя встретить… мне было так больно, и надежда с каждым днем угасала все больше и больше.       Голос Намджуна подвел его. И на последней фразе сорвался и затих. — Мне тоже было очень больно. Когда я подумал, что ты отказался от меня в пользу другого. Потому что я слепой, потому что такой как я, никому не нужен. А сегодня, внутренняя сущность будто сошла с ума. Меня тянуло сюда. Сильно, почти болезненно… — Потому что, я решил, что сегодня последний день, когда я приду на это место… А когда увидел твою макушку, подумал сначала, что у меня галлюцинации, на фоне постоянной тоски.       Объятия становились все крепче, поцелуи слаще и нежнее. Но Джин чувствовал как холодеет. А куртка Намджуна до сих пор на его плечах. Должно быть уже глубокая ночь. Джин старался своим телом согреть Намджуна. — Знаешь что я хочу сейчас больше всего на свете? — оставив нежный поцелуй на кончике носа, спросил Джун. — Что? — Украсть тебя, и увести к себе домой… Джин знал, что в этой фразе нет никакого сексуального или пошлого подтекста. Это значило, что Намджун не мог отпустить сейчас его. Как и сам Джин. — С тобой… Куда угодно…