Ноль Овна: По ту сторону

      Уже стемнело, а Родольфо всё ещё прохлаждался в скомканной постели счастливого и влюблённого Матье. Тот полулежал рядом и безнаказанно лапал скульптурно-рельефное тело Родольфо, живописно раскинувшееся среди сбившихся в холмы простыней.       − Дольфи, ну вот чего ты такой красивый? — катая по его поджарому животу виноградину, мечтательно тянул Матье.       − Это не я красивый, это ты восторженный, − цинично отвечал Родольфо, дожёвывая эклер. — И вообще, я маг. Я мог бы и вполовину так не стараться, чтобы хорошо выглядеть, и ты бы залип всё равно.       Матье хрюкнул от смеха в его плечо и энергичным движением головы отбросил свои длинные волосы за спину. Родольфо с досадой отметил, что Мэт непрошибаем и заставить его обидеться невозможно. А хотелось бы больше рычагов для манипуляции!       − Ладно, в любовь ты не веришь. А в бога? — Матье приподнялся повыше и весело заглянул Родольфо в глаза. Ему очень хотелось запихнуть согретую ладонью виноградину Родольфо в рот, но он не был уверен, что тот не убьёт его за эту идею. Уж где только эта ягода не побывала! Пупок был самым невинным местом, куда Мэт её закатывал.       Родольфо вытер пальцы о влажное полотенце, которое осталось на постели после их возвращения из совместного душа, где они больше трахались, чем мылись, и ответил неожиданно мрачным тоном:       − Бессмысленно начинать путь, если ты не надеешься встретить бога.       Матье искреннее удивился. Родольфо казался ему лишённым всяких сантиментов. Кто бы мог подумать, что его сердце разъедает фанатичная паладинская любовь!       − Ты встретил? — без стеснения полюбопытствовал Матье.       Родольфо неожиданно смутился: сразу подтянулся и сел, опираясь спиной на подушки.       − Что бы я столько времени делал в Ордене, если бы нет? — сухо отозвался он, прикрывая бёдра одеялом. — Встретил. И получил от него больше, чем мог ждать.       В этом скупом признании было столько сдержанной страсти, что сердце Матье царапнула острым когтем ядовитая ревность. Чувствуя, как воспаляется эта пока ещё крохотная ранка, Матье сел рядом и обнял Родольфо за плечи. Тот больше не был живым и тёплым: словно каменюка застыла у Мэта под боком.       − Что ж вы все, чёрные, такие несчастные? — сочувственно вздохнул Мэт. — Вот меня любовь делает счастливым. А у вас сплошное садо-мазо какое-то. Меня это не устраивает. Я, пожалуй, выкуплю тебя у твоего Патрона. И попробуй после этого любить кого-нибудь кроме меня.       − Сдурел? — Родольфо настолько удивился, что даже возмущение не смог толком сгенерировать: сидел и глупо таращился на довольного собой любовника.       Мэт, глядя на него, затрясся от смеха.       − Ты недооцениваешь меня, − сказал он примирительно. — Ты, может, и маг, но ты не догадываешься, что есть вещи покруче магии. И они у меня есть.       − Серьёзно? — Родольфо пытался прикинуть, насколько реальна перспектива попасть в рабство к Мэту, но мысль была так безумна, что не поддавалась трезвому анализу.       − Давай постель перестелим и спать ляжем, − самым наглым образом перевёл стрелки Мэт. — А утром порассуждаем о скучном.       − А сейчас нельзя?       − Сейчас неохота. Перед сном нужно думать о приятном. Странно, что ты этого не знаешь.       Мэт чмокнул Родольфо в щёку, выпутался из одеяла и пошлёпал к шкафу за свежим постельным бельём.

***

      Родольфо никак не мог проснуться. Казалось, все твёрдые части его тела стали скрипучими крупинками крахмала, которые разбухли и превратили плоть в желе. Сквозь этот мармеладный кокон Родольфо видел, что уже позднее утро, что назначенные встречи срываются, а время со свистом проносится за окном, но в желейной густоте, куда он был заключён, секунды застревали с налёту и беспомощно шевелили усиками и плавничками, не двигаясь с места.       Родольфо смотрел сны. Они были неприятными, но избавиться от навязчивых видений Родольфо не мог, потому что не мог проснуться.       Почему-то все сны были о прошлом. Родольфо с отвращением, словно в жидкую грязь, погружался в своё прежнее одиночество, отчаяние и одержимость. От подвальной сырости снова ныли колени, и пальцы не гнулись от холода. Подвал — нездоровое место. Но лучше сидеть в своём подземелье в тёплых овчинных чунях с бокалом горячего вина, чем в подвалах инквизиции, где из удобств будет только жидкая подстилка из соломы и ведро для отправления естественных надобностей. Люди — трусливые гнусные твари — донесут, не задумываясь, если заметят в доме реторты, колбы или подозрительные книги. Люди никогда не меняются. И никогда не становятся лучше. Ими всегда движет страх. Он застит им разум. И если кто-то заболеет, умрёт, попадёт в беду, виноват будет злой колдун − человек, у которого есть книги и нет друзей среди обывателей.       Флаконы разноцветных тинктур подмигивали проплывающей мимо свече. Мысль, которая сгустилась тогда внутри черепа, казалась странной, но ощутимо гениальной. Зачем он ищет красное, если не любит красный цвет? Ему нравится чёрный. Повторять чужую магию — жалкое занятие. Всё, к чему не прилагаешь сердце, получается неживым.       И он собрал в реторту свою жажду и страсть. И кровь его была в тот момент чёрной как сгусток тьмы. И волшебство свершилось: он получил эликсир. Он с лёгким сердцем бросал в очаг ненужные больше книги и, посмеиваясь, думал, что напишет теперь свой трактат: со страшными заклинаниями, зловещими ритуалами и козлиными мордами вместо пентаграмм. Он шагнул на ту сторону, где всегда ночь — прохладная, как шёлк, и бездонная, как космос. Невидимая рука подхватила его, не дала споткнуться или увязнуть. Он теперь навсегда был там, откуда его не достать, и с теми, кто знает и молчит. Маленькая реторта с драгоценным чёрным эликсиром стала его пропуском по ту сторону смерти.       И вот сейчас благородный серый выманил его из уютной бархатной темноты. Было любопытно и весело. Столько воды! Воды, которая умеет быть чёрной и казаться родной. С невинным лукавством она соблазняла целым океаном черноты. «Это всё мне?» − удивлялся Родольфо. Доверчиво шагал вперёд и тонул в густом синем, светоносном голубом, прозрачно-солнечном…       Открыть глаза удалось, только когда пискнул электронный замок на входной двери. Матье бухнул на одеяло промасленный бумажный пакет с горячей ещё выпечкой и потёрся носом о щёку Родольфо.       − Я решил пожертвовать своим обедом, чтобы накормить тебя завтраком, − радостно сообщил он и ткнул Родольфо в зубы булочку с нежнейшим творожным кремом. — Чай, кофе или, может быть, молока?       Родольфо от последнего предположения громко фыркнул, сдувая на постель сахарную пудру.       − Никак не мог проснуться. Как будто околдовали, − пожаловался он. И вдруг замер с непрожёванной булочкой во рту: Матье смотрел с холодным интересом экспериментатора и слушал так, будто точно знал, что услышит. — Это ты! — Родольфо взвился и даже затрясся от ярости и обиды на такой наглый развод. И ведь Матье великодушно его предупредил! — Что тебе от меня надо?! Что?! — орал он, выпутываясь из одеяла, которое спеленало его как живое.       − Я уже сказал, − мирно ответил Мэт, подхватывая пакет с выпечкой, чтобы Родольфо его не раздавил. — Мне не нравится твоё отношение. Ты и себя-то не любишь. Разве так можно?       − Какое тебе дело?! — Родольфо вывернулся наконец из простыней и пододеяльников и встал: голый, прекрасный и злой. — Где моя одежда?!       − Я её постирал, − хмыкнул Мэт, лишая этим признанием Родольфо дара речи и последних сил. — Можешь халат взять пока в ванной. Я тут подумал, что на кухне мы с тобой ещё не трахались. Одежда всё равно будет лишней.