Похоть против Морали

      В последний день учебной недели у Димы было всего две пары, которые он старался отработать максимально добросовестно. Юноша внимательно слушал учителей и тщательно конспектировал их слова́, используя лекции как фактор, отвлекающий от тревожных мыслей. И тем не менее парень чувствовал себя словно на иголках, переживая о том, как воспримут его тайну Фува и Маганэ. Время от времени он посматривал на зеленовласую одногруппницу, пытаясь определить, читает она сейчас его мысли или нет, однако по невозмутимому лицу Хёки догадаться об этом было невозможно.       К концу занятий юноша уже склонялся к мысли, что сто́ит отложить встречу с Кадзё-сэмпай на более поздний срок и поговорить сперва с бетой и гаммой, но основательница СОКс решила иначе. Стоило только парню выйти из аудитории, он увидел поджидающую его брюнетку в очках, встретившую парня своим хмурым взглядом.       Аямэ на людях всегда выглядела сурово и строго, разговаривая со всеми студентами Токиоки в подчёркнуто деловой манере, демонстрируя своим поведением неисправимую заучку, которую не интересует ничего, кроме учёбы и дел ученического совета.       «На моих плечах лежит куча ответственности, – словно подчёркивала она каждым своим жестом и словом.       И совершенно неожиданно раскрывалась её вторая личина, которая являлась на свет каждый раз, стоило только девушке остаться с Димой наедине.       – Привет, Окума-кун, – поздоровалась Аямэ, строго глядя на парня через свои очки. – Не забыл о нашем вчерашнем уговоре? – задала она вопрос, который оказался риторическим, потому что, не дожидаясь ответа, брюнетка коротко бросила: – Пойдём, – и устремилась вперёд по коридору.       Диме ничего не оставалось, как последовать за ней и прибавить шагу, чтобы нагнать её и пойти рядом.       – Добрый день, Кадзё-сэмпай, – поприветствовал молодой человек девушку. – Куда мы сейчас?       – В кладовую, – коротко ответила та. – Мне потребуется твоя мужская сила, Танукичи, – пояснила старшекурсница, глянув на парня похабным взглядом из-под своих очков, отчего слова́ её прозвучали очень двусмысленно. – Это сила твоих рук, Окума-кун, – пояснила она с пошляцкой улыбкой на губах, – которые у тебя, должно быть, очень накачаны. Скорей всего, конкретно правая.       Надо сказать, что к этому времени парочка уже спускалась по лестнице, вокруг не было свидетелей, поэтому перемены с Кадзё-сэмпай стали вполне ожидаемы. И тем не менее она пока не позволяла себе совсем уж откровенных пошлостей.       «То ли ещё будет», – с усмешкой подумал Дима. Вслух же он произнёс, делая вид, что не понимает намёков спутницы:       – С чего бы моим рукам быть накачанными? Я в тренажёрные залы не хожу.       Спустившись в подвальный этаж, Аямэ повернулась к парню с притворным удивлением на лице.       – Ты так часто наяриваешь свой …уй, Танукичи, что тренажёрные залы тебе уже не нужны? – спросила она, складывая пальцы кольцом и делая в воздухе быстрые движения вверх-вниз.       – Ой, да иди ты! – отмахнулся от пошлячки Дима, вызвав у той взрыв довольного смеха. Он осмотрелся в поисках выключателя, нашёл искомую кнопку и включил свет. – Ну и где здесь кладовая?       – М-м-м, уже не терпится оказаться там? – хихикнула брюнетка. – Пойдём со мной, деточка, я дам тебе конфетку, – вкрадчивым голосом добавила она.       А такая шутка Диме уже понравилась:       – Да, тётенька, – детским голосом ответил он, изображая маленького мальчика. – Я люблю конфетки.       – О! – хохотнула Аямэ и слегка пихнула парня ладонью в плечо. – Так, может, тебе об этом Горики рассказать? У него найдётся большой леденец для тебя.       – Фу, – скривился парень, спущенный с небес на землю. – Вообще-то конфетку ты мне предлагала, нехорошо так передёргивать.       В ответ Кадзё лишь рассмеялась.       Они прошли несколько метров по освещённому коридору, и девушка остановилась возле двери, на которой было написано: "Склад учебных принадлежностей". Кадзё достала из пиджака ключ и отперла дверь.       – Входи, Танукичи, – по́шло ухмыльнулась она, – двигай своими булочками.       – Да-да, – вздохнул Дима и первым зашёл в кладовую.       Как оказалось, "мужская сила рук" требовалась для переноски двух чёрных кожаных чемоданов среднего объёма, на которых была изображена символика академии и написано: "Мобильная физическая лаборатория".       – И куда их? – удивлённо спросил молодой человек.       – Наверх, на чердачный этаж, – ответила Кадзё.       – И зачем тебе понадобилась физическая лаборатория?       Аямэ вздохнула.       – Танукичи, подумай уже своей верхней головой, а не нижней. Надписи – просто прикрытие. Эти лаборатории ещё год назад были списаны как морально устаревшие. Оборудование ушло в школы попроще, а чемоданы я приберегла для своих целей. Давай хватай их, сильный мужчина, и пошли. Нам поспешить надо и управиться до окончания третьей пары. Пото́м Анна с Горики освободятся и вызовут нас на совет.       – Ладно.       Судя по тому, как Аямэ снимала чемоданы с полок, они не были сильно тяжёлыми. Однако, взявшись за ручки и потянув вверх, Дима невольно крякнул.       – Да что в них лежит-то! – удивился он. – Килограмм по пятнадцать в каждом, не меньше!       – Что там лежит, скоро узнаешь, – ухмыльнулась Кадзё. – Не переживай, метров пятьдесят нужно всего пронести. Больше половины пути, правда, – по вертикали. Но ничего, сегодняшние наши усилия завтра полностью окупятся.       Дима с кряхтением поднял чемоданы и понёс их к выходу.       – Усилия пока что одному мне приходится прилагать, – проворчал он.

* * *

      Через пять минут молодые люди поднялись на чердачный уровень и юноша, тяжело отдуваясь, поставил свою ношу на пол.       – Уф, – выдохнул парень. – Ты меня используешь как ломовую лошадь, – пожаловался он.       – Да-да, я понимаю, – хихикнула Аямэ, – ты хотел бы быть племенным жеребцом и покрывать кобылок. Да, только прежде чем сунуть свою удочку в рыбное место, водоёмчик надо бы прикормить. Давай уже прекращай стонать, как невеста на брачном ложе, и сделай решительный рывок к кульминации, – добавила она, совершая бёдрами движения, напоминающие сексуальные фрикции. – А я пойду пока всё приготовлю.       Девушка прошла по короткому коридору и, открыв люк в его конце, стала спускаться вниз.       – Ох, боже, – простонал Дима. – Так это ещё не конец?!       – Конец у тебя в трусах, Танукичи, а это вход в служебное помещение, – послышался из отверстия голос Аямэ. – Уже совсем близко, поднажми.       Поставив свою ношу возле люка, Дима спустился по вертикальной лестнице с металлическими перекладинами и по одному перенёс чемоданы на нижний этаж. Здесь оказался длинный и узкий коридор, освещённый шестью круглыми люминесцентными плафонами, встроенными в потолок. Аямэ стояла на четвереньках возле какого-то механизма с вращающейся ручкой и, опустив голову в ещё один открытый люк, что-то там внимательно изучала. Плечи девушки были опущены; попка, наоборот, слегка приподнята вверх, и в целом эта поза могла бы смотреться весьма соблазнительно, если б не длинная свободная юбка, хорошо скрывающая фигуру брюнетки.       Видимо, удовлетворив свой интерес, Кадзё подняла голову и посмотрела на Диму.       – Кажется, всё чисто, – сказала она и с улыбкой уточнила: – Ну что, управился, Танукичи? Давай, подтаскивай сюда чемоданы, сейчас начнутся мои усилия.       Оставшиеся метра три до открытого люка юноша доставил груз уже с заметным облегчением. Всё-таки это была финишная прямая. Он заглянул девушке через плечо и увидел далеко внизу кресла актового зала.       – Ого, так вот мы где, – удивился он, а пото́м, мысленно хлопнув себя по́ лбу, вспомнил кадры из аниме, как распахивались шары под потолком актового зала и из них, подобно огромным хлопьям снега, на головы присутствующих планировали сотни эротических картинок.       «Вот значит, что́ в чемоданах лежит! – догадался наконец парень. – И вот как были заряжены эти шары. Только в аниме не показывали, что Танукичи тяжести таскал. Н-да, реальность оказалась сложнее».       Аямэ тем временем встала на́ ноги и стала крутить лебёдку механизма, поднимая к открытому люку первую пару шаров.       – А вдруг кто-нибудь в зал зайдёт? – обеспокоился Дима. – Ну пока мы тут наверху дела делаем.       – Не зайдут, – уверенно ответила девушка и, по́шло ухмыльнувшись, добавила: – Там всё заперто и пусто как в пи…де девственницы. Танукичи, неужели ты меня дурой считаешь? Естественно, перед тем как пойти за тобой, я обошла актовый зал, убедилась, что в нём никого нет, и заперла все его двери. Сейчас все ключи у меня. И к тому же отсюда, сверху, я посмотрела ещё раз и убедилась, что там никого нет.       Подняв шары вплотную к отверстию, Кадзё зафиксировала рычаг лебёдки и присела перед одним из чемоданов. Она набрала код на замке и отомкнула защёлки, затем опустила чемодан на́ пол плашмя и открыла его крышку. Как Дима и предполагал, всё содержимое кожаного отсека занимали сотни, если не тысячи, эротических картинок, каждая из которых была размером примерно A5.       – И откуда ты их взяла в таком количестве? – искренне изумился парень.       Аямэ, разглядывающая эти "сокровища" подобно Кащею, созерцающему своё злато, ответила не сразу, но пото́м, взглянув на Диму, с улыбкой сказала:       – А вот это, Танукичи, был мой труд. В распоряжении учсовета, да будет тебе известно, есть цветной лазерный ксерокс, с помощью которого я множила свои запасы месяца два, чтобы не вызвать ничьих подозрений. Извела на это дело два картриджа и двенадцать пачек высококачественной глянцевой бумаги.       – И никто этого не заметил?       – А кто заметит, если всеми закупками для учсовета занимаюсь я? – усмехнулась Аямэ. – Просто подсунула Анне очередные накладные, а она, наивная душа, не задумываясь их подписала.       – Коварно, – вздохнул молодой человек.       – А что делать? – пожала девушка плечами. – В тяжёлые времена сейчас живём. Ну ладно, подавай мне картинки, я буду их складывать. И раздели, пожалуйста, содержимое чемодана примерно на три равные части.       Кадзё опять склонилась в люк, приподняв попу кверху, и, повозившись с поверхностью шаров, открыла на каждом из них небольшие шторки. Пото́м она поднялась и протянула Диме ру́ки за первой партией картинок.       – А что это за шары? – спросил юноша, передавая девушке отобранную пачку.       – Да просто праздничные приспособления, – ответила та, ныряя в люк и распихивая по отверстиям шаров контент эротического содержания. – В Новый год из них мишуру, серпантин и бумажные праздничные маски сбрасывают. А мы с тобой их используем на благо просвещения, – хохотнула Кадзё. – У нас ведь учебная академия, как-никак! Накроем здесь всё пиз…ой!       Поднявшись за новой партией, девушка взяла её и снова нырнула в люк, продолжая свою работу. А Дима от нечего делать стал пялиться на её приподнятую попу и пытался рассмотреть спрятанные под плотной тканью женские формы. Однако у него не очень-то это получалось, и в конце концов он переключился на картинки, что держал в руках.       Ну что сказать, не такие уж они были и откровенные. Всего-то девушки в купальниках, нижнем белье или эротичной одежде стояли, сидели или лежали в соблазнительных позах [1].       Парня, излазившего странички "порнхаба" и приученного к са́мой разнообразной порнухе, такими картинками было не удивить. Поэтому, полистав немного странички и утолив своё любопытство, Дима вновь переключился на попку Аямэ, после того как брюнетка в очередной раз нырнула в свой люк. Пусть и спрятанная под тканью юбки, округлая достопримечательность девушки была вполне себе живая и интересная, в отличие от посредственных картинок.       В общем, так получилось, что, вынырнув из люка в очередной раз, Кадзё отследила направление взгляда молодого человека и слегка покраснела.       – И куда это ты пялишься, Танукичи?! – возмутилась она.       – Да никуда, просто так, задумался, – ответил Дима, глядя на сообщницу невинными глазами. И по большому счёту он не соврал, потому что совсем недавно был занят мысленной визуализацией, пытаясь нарисовать в уме голые ягодицы Аямэ.       – Задумался? И о чём, если не секрет?       – Секрет, – честно ответил парень. – Мои мысли – это моя личная тайна, делиться которой я не обязан.       – Знаю я твои секреты, – проворчала Кадзё, – небось фантазируешь, как засовываешь свой мелкий стручок в мою тугую норку.       Глаза́ юноши слегка расширились, а на лице сложилось выражение: «Ого! И так тоже можно было?» После чего он вновь сделал невинное лицо и ответил:       – Каждый думает в меру своей испорченности, Кадзё-сэмпай, и мне до тебя ещё далеко.       Девушка пронзила его сердитым взглядом, забрала очередную пачку картинок и вновь принялась их проталкивать в шары.       – В конце концов, если ты так переживаешь об этом, – продолжил юноша, – то я могу тебя заменить. Ты будешь подавать картинки, а я – складывать.       – Обойдусь, – рыкнула Аямэ, забирая у него очередную партию.       Постепенно треть содержимого чемодана, которую Дима отделил, истощалась и таяла, по мере того как девушка складывала картинки в шары. Но каждый раз, забирая очередную партию, она сталкивалась с невозмутимым взглядом парня и краснела всё больше и больше. В конце концов, истратив отложенную часть контента, Кадзё закрыла приёмные шторки на шарах и принялась вращать лебёдку, отпуская их на прежнее место.       Девушка искоса поглядывала на Диму и сердито покусывала гу́бы. О чём она думала в этот момент, парень не знал. Но мысль, что Аямэ воображает за него разные пошлости, заставляла юношу прикладывать большие усилия, чтобы спрятать улыбку, которая так и норовила растянуть его рот.       – Ну ладно, что-то я действительно устала, – буркнула брюнетка, закрывая люк. – Следующие два шара тебе заряжать. И я говорю не про твои яйца.       Дима фыркнул от очередной пошлости девушки и позволил наконец своим губам улыбнуться, но это, видать, выглядело столь двусмысленно, что Кадзё покраснела ещё больше.       – Вот попробуй сам постоять раком, – вновь возмутилась она. – Посмотрю я, как ты будешь после этого ухмыляться!       Юноша лишь пожал плечами с самым невозмутимым видом.       – Сейчас попробую, – ответил он.       Через пару минут парень передвинул чемодан к следующей лебёдке – всего он насчитал их шесть, учитывая уже использованную, – и открыл в полу́ люк. Дальнейшие действия он хорошо запомнил, поэтому без труда их воспроизвёл. Поднял шары, открыл приёмные шторки и повернулся к Аямэ за первой порцией картинок.       Работа двигалась споро. Юноша принимал у сообщницы листовки, наклонялся в люк и рассовывал картинки по двум шарам, деля стопку примерно пополам. При этом он отлично понимал, что брюки обтягивают его зад гораздо рельефнее, чем юбка Аямэ – её попку, поэтому с каждым обращением к девушке смотрел на неё и с удовольствием ловил взгляд, обращённый на свою пятую точку.       Закончив со второй лебёдкой, они переместились к третьей и рассовали последнюю треть содержимого первого чемодана ещё по двум шарам.       – Ууууф, притомился, – выдохнул Дима. – Действительно, в этой позе стоять нелегко, спина затекает.       – Отдохни, – предложила девушка. – Время у нас ещё есть.       – А ты не хочешь меня подменить?       – Неа, – мотнула головой Аямэ. – Ты хорошо справляешься с укладкой. А мне сподручнее сортировать контент. Я делаю это со смыслом.       Дима сходил за вторым чемоданом и притащил его к четвёртой лебёдке.       – Удобное объяснение, – отметил он, хитро глядя на девушку. – Неужели так понравилось на мою попу смотреть?       – Может да, а может нет, – ухмыльнулась брюнетка, ни капли не смутившись. – Мои мысли – это моя личная тайна, – передразнила она парня с явным удовольствием, – делиться которой я не обязана.       «Блин, – разочарованно подумал молодой человек, ожидавший, что вновь сможет вогнать девушку в краску. – В этот раз не сработало. И почему, интересно знать?»       – Ладно, продолжим, – сказал он. – Время не ждёт.       Укладывая картинки в четвёртую пару шаров, Дима стал "хулиганить". Он прогибался в спине и слегка двигал попой из стороны в сторону, с удовольствием думая, что Хёка уже давно бы вцепилась в его булки обеими своими ладонями. Но Аямэ и не думала поддаваться на провокации, хотя с каждой новой порцией контента улыбочка на её лице становилась всё более пошлой.       – Как видишь, мне совсем не жалко порадовать твой взгляд, Кадзё-сэмпай, – подмигнул парень, весело улыбаясь. – И нет в этом ничего сложного.       Брюнетка хихикнула от его слов.       – Да уж я заметила, Танукичи, – иронично сказала она. – Вот только не пойму, для кого ты стараешься? У меня нет елды, чтобы вставить её в твою задницу. И если ты этого так хочешь, то тебе следует обратиться к Горики-сэмпай.       «Два – один в её пользу», – мысленно вздохнул парень, чувствуя неприятный осадок на душе, в том числе и от того, что был выставлен геем, но внешне попытался не показать, что его задели слова девушки.       – О боже, до чего же извращённые у Вас фантазии, Кадзё-сэмпай, – ответил он с притворным осуждением. – Не думал, что Вы увлекаетесь чем-то подобным. Мне жаль, но эти Ваши желания я воплотить не могу, потому что не приемлю таких контактов с мужчинами.       Аямэ ухмыльнулась ещё шире, собираясь сказать новую пошлость, но, встретившись взглядом с молодым человеком, передумала и взгляд отвела.       – Ты прав, Танукичи, – примирительно сказала она. – В фантазиях я себя не ограничиваю. Ну что? Закончим нашу работу или тебе ещё надо отдохнуть?       – Не надо, – буркнул Дима и, потянув за ручку чемодан, потащил его к пятой лебёдке.       Открыв люк и подняв к нему шары, парень косо посмотрел на девушку и стал расстёгивать пуговицы пиджака.       – Жарко мне, – пояснил он, снимая пиджак, после чего подвязал его рукавами на поясе, скрывая под плотной тканью свой зад.       «Хрен я тебе покажу что-нибудь интересное, – мстительно подумал молодой человек. – Не нравится – и ладно».       Оставшиеся шары под пятой и шестой лебёдкой они зарядили молча. После того как второй чемодан опустел, Дима покрутил лебёдку, возвращая заполненные ёмкости на место, и закрыл люк.       – Всё? – уточнил он, отвязывая пиджак и надевая его.       – На сегодня – да, – кивнула Аямэ. – Пустые чемоданы я сама унесу. Спасибо за помощь, Танукичи.       – Пожалуйста.       – Завтра встречаемся в восемь тридцать утра возле кампуса, – напомнила девушка. – Ну и не забывай, что сегодня в час сорок собрание учсовета. – Она вывела голограмму часов над браслетом эмтэ и добавила: – уже через пятнадцать минут.       – Хорошо.       – Тогда пока. Встретимся на собрании.       – Пока.       Дима развернулся и направился к лестнице, ведущей наверх. Разговор с Хёкой и Маганэ снова откладывался.       «Ну ничего, – подумал парень. – После собрания с ними поговорю».