Похоть против Морали

      Маганэ, конечно, оказалась в своём кабинете. Не свинтила домой, не отлучилась по делам, а словно специально их ждала. Да и встретила гостей любопытной улыбкой, живо повернувшись к двери, в своём вращающемся кресле.       – Заходите, дорогие мои, заходите, присаживайтесь, – стала она гостеприимно приговаривать, глядя по большей части на Диму, являющегося сейчас основным источником эмоций, опорным мотивом которых был испуг. – Ну рассказывайте, чего там у вас такого случилось и чем это нам грозит.       – Ничем не грозит, – поспешила успокоить доктора Хёка, садясь на стул справа от неё. И нордический тон беты этому отлично способствовал. – У Окумы-куна есть какая-то интересная информация, и он собирается нам её рассказать.       – Д-да, – подтвердил молодой человек, запинаясь. Он пододвинул кресло и сел напротив Маганэ. – К-кое-что я от вас скрывал, п-потому что… Ох, потому что не рассчитывал, что вы мне поверите. Это н-настолько фантастично, что… можно было бы подумать, что я псих и самое мне место в клинике для умалишённых.       – М-м-м как интересно, – с ещё бо́льшим любопытством посмотрела на него Маганэ. – И что же заставило тебя передумать?       Дима поднял глаза́ и посмотрел на шатенку.       – Просто я понял, что есть хороший шанс, что вы мне поверите. Вы, Маганэ-сэнсэй, сразу поймёте, что я не вру, а Хёка-сама подтвердит, что я не сумасшедший. – Юноша повернулся к зеленовласой спутнице и уточнил: – Ты ведь сможешь это подтвердить, верно?       – Не уверена, – покачала Фува головой. – Я, конечно, слышу поток твоих мыслей и отмечаю их связность, но… я просто не знаю, как могут звучать мысли сумасшедшего. В любом случае – это не причина, чтобы откладывать твою исповедь, Окума-кун. Лично я не думаю, что ты сумасшедший. Расскажи сперва то, что хотел, а уж мы подумаем, как к этому относиться.       – Х-хорошо, – взволнованно выдохнул парень. – Но… можно как-нибудь… сделать это не вслух?       – О! Неужели это настолько секретно? – с ещё бо́льшим любопытством произнесла доктор. – Секретнее, чем информация о детях Кериша? Если что, я установила в своём кабинете детектор прослушки, который получила вчера от своих друзей… Ну, вы ведь понимаете, о ком я? И этот прибор ничего подозрительного не фиксирует. Однако если уважаемая беточка может обеспечить нам режим телепатической конференции, то я только за.       Хёка задумалась на секунду и покачала головой.       – Нет, пока не могу, – ответила она. – Вернее, мне придётся повторять мысли, прочитанные у одного собеседника, другому. У меня не получится сделать так, чтобы вы друг друга слышали.       – Тогда и не станем заморачиваться, – решила Маганэ. – Лично я уверена, что здесь нет жучков.       – А эмтэ? Через них блюстители морали не могут нас подслушать? – задал Дима вопрос, который давно его волновал.       Бета и гамма одновременно взглянули на него. Одна – бесстрастно, другая – с удивлением.       – Тринадцатая статья конституции Японии гарантирует защиту частной жизни человека, – процитировала Фува голосом, лишённым эмоций. – Любой гражданин имеет право на таинство личной информации и частной жизни. Установление прослушивания через эмтэ было бы прямым нарушением конституционных прав наших граждан. Ты этого не знал, Танукичи?       – Эм… знал, конечно, но…       – Врушка, – перебила его доктор. – Эх, молодёжь-молодёжь. Совсем не интересуетесь законодательством и своими правами.       – А как же тогда контролируется обсценная лексика? – спросил юноша.       – В каждом эмтэ есть детектор речи и жестов, – ответила Хёка, – который в режиме оффлайн сравнивает считанную информацию со своей внутренней библиотекой обсценного и при обнаружении совпадений посылает тревожный сигнал. Причём речь фиксируется по вибрации гортани. Эти датчики не воспринимают звуков извне.       – И вы хотите сказать, что спецслужбы Японии не способны подключиться к эмтэ и считать то, что человек говорит? Думаете, стражи морали подчиняются общим законам, когда дело касается их работы?       – Теоретически такое возможно, конечно, – согласилась Маганэ, – но, во-первых, никто не станет прослушивать всех людей подряд. Это просто невозможно. А во-вторых, мой детектор отслеживает самые разные варианты утечки данных, и уж поток электромагнитных сигналов, идущих от эмтэ вовне, зарегистрирует однозначно. Так что расслабься, Танусик, и не переживай. Никто в настоящий момент нас не слушает. И вряд ли попытается в будущем, если мы, конечно, сами не выдадим себя какой-нибудь глупостью.       – Понятно, – успокоился Дима. – Тогда ладно. Хёка меня очень удивила сегодня, поэтому я и подумал, что она уже на многое способна.       – И чем же я тебя удивила, Окума-кун? – спросила бета.       – Ну как же. Сама ведь сказала, что почувствовала меня на большом расстоянии и даже мысленно общалась со мной, находясь у себя в лаборатории.       Хёка скупо улыбнулась, посмотрев на юношу.       – Я увидела, как ты подходишь к академии, из окна лаборатории, – призналась девушка. – Ну да, я почувствовала тебя, ведь зрение – это органы чувств. Извини за небольшой розыгрыш.       – Ч-что?.. А… а телепатический разговор?       – Между нами было метров тридцать в тот момент. Внятно слышать твои мысли с этого расстояния было сложно. Поэтому я использовала связь эмтэ. Но, переволновавшись, ты думал "громко", и я поняла, что ты решился нам с Маганэ что-то рассказать.       – Блин, – вздохнул парень, поняв, что его надули.       – Хе-хе, так ты перетрусил и поэтому решил признаться нам, Танукичи? – хихикнула доктор. – Чистосердечные порывы тут ни при чём?       Дима поджал гу́бы и покачал головой.       – Конечно, утренний разговор с Фувой дал мне сильный толчок, чтобы я наконец решился, но… Я и сам понимал, что рано или поздно моя́ тайна раскроется, поэтому нашёл бы удобный момент, чтобы… всё рассказать.       Маганэ посмотрела на юношу с улыбкой, похоже не почувствовав в его словах лжи.       – Ну ладно, Танусик. Давай уже перейдём к делу, – сказала она. – А то что мы всё вокруг да около.       Дима задумался на некоторое время, прикидывая, с чего ему начать. Он даже не знал, как подступиться к этому разговору, уж больно много фантастической информации следовало изложить.       – Ну… прежде всего я не Окума Танукичи, – со вздохом произнёс он. – Вернее, моё сознание находится сейчас в его теле, но сам я другой человек.       Маганэ с Хёкой быстро переглянулись и, видимо, обменялись мыслями насчёт услышанного. Возможно, гамма подтвердила, что в сказанном нет лжи.       – Та-а-ак, – протянула доктор со слегка округлившимися от изумления глазами. – И когда это произошло? Ну, твоё… перемещение.       – Перед началом учебного года, – ответил Дима. – Шестого апреля. Я проснулся утром в новом для себя теле и сам не сразу в это поверил. Но факты были весьма убедительными.       Маганэ, которая заметно напряглась после первого признания юноши, выдохнула и слегка расслабилась.       – То есть с са́мого начала мы общались именно с тобой, – резюмировала она. – Это уже лучше. Очень не хотелось бы иметь дополнительных свидетелей.       – Это был обмен телами или вселение? – поинтересовалась Хёка с явным любопытством в глазах. – Ты единолично распоряжаешься телом или вас двое в одном?       Дима с лёгким удивлением посмотрел на Хёку, пото́м на Маганэ.       – То есть вы мне вот так сразу поверили? – спросил он.       – Я предложила сестре принять гипотезу, что ты не сумасшедший, а потому случившемуся с тобой можно верить, – ответила бета. – Гипотезу ещё предстоит подтвердить, и это можно будет сделать в будущем. Пока что мы слушаем тебя, принимая её за постулат. А сейчас ответь, пожалуйста, на мои вопросы.       Юноша кашлянул и почесал переносицу.       – Никакого другого сознания в себе я не чувствую, – сказал он, – но мне доступна память Танукичи и все его знания… Ну и мои знания тоже. Поэтому… мне сложно сказать, переселение это было или обмен и… что случилось с самим Танукичи, я не знаю.       – Ладно, – улыбнулась Маганэ. – Тогда давай познакомимся снова. Как тебя зовут и откуда ты? Сколько тебе лет?       – Меня зовут Дмитрий или коротко – Дима. Фамилия моя – Орлов. Я из России, и мне двадцать два года.       – Вау, русский, как интересно! – оживилась доктор. – С са́мого начала мне казалось, что ведёшь ты себя гораздо взрослее, чем выглядишь. Теперь я понимаю, почему.       – Что означают твои имя и фамилия? – поинтересовалась Фува.       – Имя Дмитрий, если не ошибаюсь, происходит от греческого Деметриос и переводится как посвящённый Деметре, то есть богине плодородия.       – О! Так вот откуда в тебе столько энергии, – хихикнула доктор.       – А фамилия? – напомнила вопрос бета.       – Ну, Орлов – от птицы орёл, – ответил молодой человек, переводя русское слово на японский язык.       – Поняа-а-атно, – протянула гамма и рассмеялась. – Значит, ты у нас Орёл Плодородия? Что ж, тебе очень подходят эти имена. И, кстати, понятно теперь, почему катализатор оказался столь развращённым человеком, – с улыбкой добавила она. – Вероятно, ты попал в тело Окумы уже после того, как тот инициировался. М-м-м, как это удачно получилось. Прям сомнения возникают в случайности этого происшествия. Ты работал или учился там, у себя?       – Учился в университете на четвёртом курсе.       – По какой специальности? – поинтересовалась Фува.       – Физика, – ответил молодой человек.       – Поразительно, – сказала бета бесстрастно, как будто совсем ничего поразительного в сказанном не видела. – Я думала, что ты биолог.       – Ну, те сведения о репродуктивной функции человека, которые я тебе рассказывал, Фува-сама, – смущённо ответил Дима. – В нашей стране являются общедоступными.       Хёка и Маганэ снова переглянулись, и гамма вновь не скрывала изумления на своём лице.       – Чего-то ты темнишь, парнишка, – сказала она, не веря своим ушам и детектору лжи. – С тех пор как вирус Кериша распространился по миру и генетические патчи коснулись людей всей Земли, законы моральной цензуры в той или иной степени были введены во всех цивилизованных странах и у русских тоже… Но ты не врёшь… Или твёрдо веришь в то, что говоришь правду. Сдаётся мне, Димочка, что ты рассказал нам ещё не все свои секреты.       Парень вздохнул.       – Ага, – подтвердил он. – Я ещё только начал.       – Тогда не будем тебя более прерывать, – сказала гамма. – Изложи всё от начала и до конца. А когда закончишь, тогда мы всё это и обсудим.       Дима собрался с мыслями и начал свой рассказ. Он поведал, что жил в России две тысячи девятнадцатого года, а не две тысячи тридцать четвёртого, какой был сейчас. Что в его стране и слыхом не слыхивали ни о детях Кериша, ни о моральных реформах. Причём не было ничего подобного не только в России, но и в само́й Японии. Более того, в Японии выходили ранобэ, манги и аниме фривольного содержания. Например, один японский писатель Хиротака Акаги вместе с иллюстратором Эйто Симоцуки в период с две тысячи двенадцатого по шестнадцатый год опубликовали ряд эротических лайт-новелл, которые назывались "Скучный мир, где не существует само́й концепции грязных шуток", или сокращённо "Шимосека". Кроме того, в этот же период по мотивам ранобэ была выпущена манга, а в две тысячи пятнадцатом году по телевидению транслировалось одноимённое аниме.       Что самое удивительное, в этих новеллах, манге и аниме действие сюжета происходит как раз в мире две тысячи тридцать четвёртого года. Местом событий является Япония, в которой приняты законы моральной цензуры, а персонажами были Окума Танукичи, Кадзё Аямэ, Фува Хёка, Анна Нишикиномия, Горики Райки и другие знакомые нам лица. Все они являются учениками академии Токиока, и со всеми происходят те же самые события, что и в реальном мире, куда Дима попал.       – Я посмотрел это аниме от начала и до конца в канун нового, две тысячи девятнадцатого года, – рассказал парень. – И оно мне так понравилось… в особенности некоторые его женские персонажи, что я… ради прикола загадал в новогоднюю ночь желание попасть в этот мир… – он помолчал немного и закончил: – Прошло чуть более трёх месяцев, и желание моё исполнилось.       – Это просто бред какой-то! – воскликнула Маганэ, пребывая в глубоком шоке. – Ты хочешь сказать, что мы с Хёкой – выдуманные персонажи выдуманного мира?! Нет! Ты реально с ума сошёл! Такого… такого просто не может быть!       – Я понимаю, что рассказ мой звучит дико, – вздохнул Дима, – поэтому и не решался вам об этом сказать. Но тем не менее все мои слова можно проверить. Я знаю, что́ произойдёт завтра, во всех подробностях, хотя Аямэ посвящала меня в свои планы только в общих чертах. Она сказала, например, что устроит завтра мушиное шоу. Ничего другого я от неё не узнал, но в деталях могу воспроизвести всё её представление. Я знаю даже имена мух. Образец пятьдесят три Кадзё-сэмпай будет называть Макото-сан, а образец сорок три – Аи-тян. Аямэ, скорее всего, импровизировала на ходу, поэтому, наверное, и сама сейчас не знает деталей того, что будет говорить. Вам просто надо завтра сходить на линейку и проверить мои знания. Сразу скажу, что будущее я предсказывать не умею.       Маганэ, которая слушала юношу круглыми от шока глазами, взмолилась:       – Господи, Танукичи! Ты меня сейчас добьёшь, – простонала она. – Хёка, милая, ну скажи хоть что-нибудь! Он же ни в едином слове своём не сомневается! Объясни мне пожалуйста, что́ происходит, пока я не сошла с ума!       Зеленовласая учёная, оставаясь совершенно спокойной, обратила свой взор на шатенку и безэмоциональным голосом произнесла:       – Выдуманных миров физически не существует, Маганэ-сэнсэй. Но зато могут существовать новеллы, написанные по историческим событиям реального мира. И персонажи этих историй могут быть реально существующими людьми. В любой, даже са́мой фантастической загадке, – добавила бета, – следует отбросить всё невозможное, и тогда то, что останется, даст правильный ответ, каким бы невероятным тот ни показался.       Тут до́ктора словно озарило, и она замерла, взвешивая в голове какие-то мысли. Затем гамма взглянула на бету и уже более спокойным тоном произнесла:       – То есть… ты думаешь, Фува-тян, что кто-то из нашего будущего переместился в прошлое мира Димы, в тело писателя Хиротаки Акаги, и написал от его имени ранобэ "Шимосека"?       – Скорее всего, переместился в тело художника Эйто Симоцуки, – поправил Дима, которому очень понравилась гипотеза, придуманная Маганэ. – Просто нарисованные в аниме персонажи очень походят на студентов Токиоки в реальности. Такое можно изобразить только по памяти. Со словесного описания вряд ли получится. Да и вдохновить писателя картинками очень просто, достаточно вкусно их нарисовать и интересно рассказать связанную с ними историю. Кратко рассказать, конечно, а автор уже сам распишет детали.       – Такое перемещение в другой мир и в другое время возможно, Фува-тян? – вновь обратилась к бете доктор. – Возможно… с технической точки зрения?       Учёная взвешивала свой ответ не более секунды.       – Если предположить, что Дима-кун не является сумасшедшим и всё, что он говорит, действительно произошло, то ваша совместная гипотеза не содержит невозможных утверждений. Если исходить из факта, что Дима-кун был перемещён из одного пространственно-временного континуума в другой, со сдвигом в будущее, то вполне вероятна возможность и обратного перемещения со сдвигом в прошлое. Как такое было осуществлено – это уже технические детали. Я пока не располагаю сведениями о подобных технологиях в нашем мире, но в будущем они вполне могут появиться.       – Особенно если за это дело возьмётся какая-нибудь беточка, – добавила Маганэ, глаза́ которой едва ли не светились радостью. – У-у-уф, ребятки, ну вы настоящий камень с моей души сняли, – выдохнула она с явным облегчением. – Ведь это же совсем другое дело! Мы с тобой, Хёка-тян, и Дима просто из разных миров, а не какие-то там выдуманные персонажи. Но если это правда… – Гамма замолкла на пару секунд, и на губах её расцвела азартная улыбка. – У меня голова кру́гом идёт! – продолжила она увлечённо. – Путешествия между мирами и во времени – ошизеть! Да я сейчас описаюсь от восторга!       – Лично у меня возникает вопрос: с какой целью всё это было проделано? – сказала бета в своей бесстрастной манере. – Наверняка ведь не просто так.       – Да, ты права́, Хёка-тян, – поддержала её доктор. – И я думаю, что цель тут напрашивается только одна: изменение будущего. – Она взглянула на зеленовласую девушку, и та кивнула, соглашаясь с её словами. – Вероятно, будущее нашего мира стало развиваться по такому сценарию, который в корне не устраивал человека или группу людей, замысливших весь этот эксперимент.       Дима поднял руку, как школьник на уроке, и, когда обе девушки посмотрели на него, сказал:       – Давайте уж договаривать до конца, леди. Так точно в подробных деталях описать события, произошедшие в Токиоке, мог только их прямой очевидец. А следовательно, это был кто-то из студентов академии. Что же касается технической реализации, то я знаю пока лишь одну бету, учащуюся здесь. Будем называть вещи своими именами, всё случившееся, скорее всего, дело ваших собственных рук, девушки.       Хёка задумчиво посмотрела на парня.       – Мне очень льстит мысль, что в будущем я смогла открыть способы внепространственных и межвременных перемещений, но пока я даже не знаю, как подступиться к этим задачам. До сих пор я делала акцент на биологию в своих исследованиях, но… я могу переключиться на физику. Всё зависит от того, каким временем мы располагаем. Ты ведь должен знать, чем закончилась для детей Кериша история, описанная в аниме? Какое будущее нас с Маганэ ожидает? Что плохого может для нас случиться и каким временем мы располагаем, чтобы это предотвратить?       Дима замялся.       – Понимаете, – расстроенно сказал он. – Дело в том, что в аниме ни словом не упоминается о детях Кериша, и Вы, Маганэ-сэнсэй, рассказавшая мне о них, в сюжете тоже не фигурируете. Дело в том, что Танукичи действовал по-другому. С Вами, доктор, он так и не познакомился, Хёку всячески избегал. Поэтому она появлялась по большей части эпизодически и играла в истории второстепенную роль.       – Вот это новость! – изумлённо округлила глаза гамма. – То есть наш Димочка уже начал изменять ход событий? Это интересно. А ну-ка рассказывай, что ты успел натворить и как отклонил первоначальный вектор истории.       Дима вздохнул, и ему пришлось пересказать содержание первой серии аниме; попутно он отмечал, что́ сделал вразрез канонических событий.       – Немыслимо, – вымолвила Маганэ после длительной паузы, возникшей следом за окончанием монолога рассказчика. – То есть Танукичи ничего толком для нас не сделал? Не активировал Хёку-тян, не помог продвинуться мне? Просто участвовал в хулиганстве Аямэ и баламутил студентов, от чего было не так уж и много прока? Понятно теперь, почему развитие такой ветки истории могло оказаться не в нашу пользу. Н-да… Так чем всё-таки закончилось аниме? Какие потрясения ожидают наше общество в будущем?       Дима развёл руками.       – А вот этого я не знаю, – вздохнул он. – Ни о каких потрясениях рассказано в аниме не было. Эта история имела ярко выраженный комедийный характер с уклоном в обсценности. Могу сказать только, что Анна-сэмпай, скорее всего, является альфой. – Услышав это, Маганэ вздрогнула и взволнованно посмотрела на парня, который, не заметив её реакции, продолжал: – Потому что в аниме она увлеклась Танукичи до зверского вожделения и повсюду преследовала его. Анна-сэмпай просто с ума по нему сходила и вела себя как сексуальная маньячка. Если честно… – добавил парень и замялся на пару секунд, – я… я именно таким её поведением был очень увлечён и… просто дико хотел оказаться на месте этого… недотёпы. Закончилась история тем, что Аямэ и Танукичи улетают на воздушном шаре, а бедная Анна-сэмпай остаётся со своими неразделёнными чувствами.       Дима закончил рассказ, и в комнате наступило долгое молчание.       – Это катастрофа, – бесцветным голосом нарушила его Фува.       – Да, согласна, – поддержала её выводы Маганэ-сэнсэй. – Концовка аниме прямо указывает на последующий пиз… э-э-э… капец.       – Почему? – удивился молодой человек, который не понял, что́ катастрофического в аниме случилось.       – Ну сам подумай, парнишка, – ответила гамма, глядя на Диму, как на двоечника. – Как думаешь, что́ сотворит в этом мире альфа первого уровня, получившая огромное политическое влияние семьи Нишикиномия, имеющая все свои физические возможности и в дополнение ко всему этому разбитое сердце? Она способна устроить настоящий армагеддец. Это будут такие затянутые гайки и столь беспросветная диктатура, что мало никому не покажется.       – И у нас в первом варианте истории, скорее всего, не хватило бы сил, чтобы остановить её, – добавила Хёка. – Даже если бы я поднялась на второй уровень с помощью Маганэ-сэнсэй… Нет. Такого развития событий нам допустить нельзя ни в коем случае. Анну Нишикиномию обязательно надо привлекать в союзники.       Обе девушки пристально посмотрели друг на друга. И гу́бы доктора сложились в очень развратной улыбке.       – Да! – сказала она торжествующе. – Да! Если Анна-сан к нам присоединится, ничто уже не будет связывать нам руки. Эта академия и все её ученики станут нашими! Ты ведь читаешь мои мысли, сестрёнка? Чувствуешь, какие перспективы открываются? При содействии Анны-сан, мы поднимем здесь столько сестёр, сколько найдём! Альфы, беты, гаммы станут оплотом нашей силы. Мы прошерстим ряды мальчиков и отыщем ещё больше катализаторов! У тебя и у меня будет персональный! Свой! Собственный катализатор!       Хёка мелко задрожала, и её нордическая маска стала давать "трещины", через которые на лицо прорывались эмоции страсти.       – Сотни лабораторных образцов, – прошептала она с вожделением, – большой поток информации! Знания! Знания! Я узнаю о нашей природе всё! Изучу катализацию! Смогу докопаться до сути! Я отыщу способ сделать катализатором любого мужчину в Японии, который имеет нужный для этого код!       Девушки вновь замолчали, переваривая открывающиеся перспективы, и казалось, что даже озоном запахло вокруг, настолько заряжены они были своим вдохновением.       Затем бета и гамма повернулись к Диме, скрестили на нём свои взгляды, и тот с трудом проглотил возникший вдруг в горле ком.       – Че-чего? – спросил молодой человек, слегка заикаясь.       – Ты ведь хотел попасть в наш мир, чтобы сблизиться с Анной Нишикиномией, верно? – уточнила доктор, расплываясь в сладкой улыбке.       – Д-да, – ещё более взволнованно ответил Дима.       – И ты примешь страсть Анны, когда она будет обращена на тебя?       – Я… д-да… Конечно! Я мечтаю об этом! Но… д-девочки…       Доктор притянула парня к себе и обняла.       – У-у-умничка, – проворковала она, ласково гладя его по спине. – На тебя вся надежда, Димочка. Ты наш козырный туз.       – Но как же я и вы? – спросил парень – Мы… не сможем больше быть вместе?..       Доктор фыркнула и захохотала.       – Окума!.. Тьфу, Дима, о чём ты сейчас думаешь, а? У тебя будет любимая девушка, к которой ты стремился всем сердцем, а ты продолжаешь на сторону смотреть, чёртов ты шлю! Да не останется у тебя ни сил, ни времени на других женщин, когда влюблённая по уши альфа обрушит на тебя всё своё внимание. На четвереньках из постели станешь выползать, а тебя будут хватать за ногу и затаскивать обратно.       Маганэ вдруг замолкла и уставилась на Хёку.       – Ну, а ты-то чего торчишь, гениальная извращенка? Что за развратная мысль тебе на ум пришла?       – Я придумала, какую плату возьму с Анны-сэмпай, – ответила учёная со скупой улыбкой на губах. Маска невозмутимости к ней уже почти вернулась, только рот ещё продолжал выдавать чувства девушки.       – Ты вообще о чём? О какой такой плате?       – А ты собираешься просто так нашего катализатора ей отдать? – спокойно спросила учёная. – Лично я – нет. В обмен на её содействие я готова лишь поделиться. Но, если хочет его себе целиком, то пусть выкупает наши с тобой доли.       – И что ты хочешь попросить?       Бета многозначительно посмотрела на неё, и доктор захохотала.       – Вуайеристка чёртова, – выдавила она из себя сквозь смех.       – Это исключительно во благо науки, – спокойно возразила Хёка.       – Ладно-ладно, – хихикая, сказала Маганэ. – Не сто́ит делить раньше времени шкуру неубитого медведя. Кстати, тебе бы надо стараться как можно поскорее продвинуться, дорогая. Всё, что сказал Дима, конечно, ещё под вопросом, но я просто нутром чую, что ответ мы получим скоро и он будет положительный.       – А я уже старалась сегодня, – ответила бета. – Мы с Димой удачный эксперимент утром провели. И я как раз хотела обсудить с тобой его результаты.       – Хорошо, давай обсудим, – кивнула Маганэ. – А пото́м ещё эксперименты проведём. Я тоже хочу принять в них самое деятельное участие.