Измени их судьбу

Тэхён, сидя на кровати в своей комнате, с особой бережностью доставал из потрёпанного чемодана приставку, планшет, завёрнутый в перепончатую плёнку, наушники последней модели и несколько фигурок Marvel, которые поставил на полку над стареньким телевизором, предварительно запихнув с неё все бесполезные книги в тумбу в углу. Как-то печально вздохнув, парень ещё раз пробежался взглядом по треугольному потолку, небольшому окошку у кровати, нелепым обоям с божьей коровкой и понял, что это его пристанище на долгий месяц, в течение которого его родители будут в командировке. Честно признать, ему самому претила мысль жить одному, ведь сам парень был настолько неуклюж, что мог лишь сварить себе лапшу, на которой долго не протянешь, но всё равно продолжал считать, что отправить его к дедушке в деревню, оторвав от друзей, городской суеты и его любимого интернет-кафе было жестоко. Теперь же у него в распоряжении лишь та малая часть техники, которую мама разрешила взять с собой, а ещё старый видик с касетами, на которых были одни китайские фильмы доисторических времён, которые так любил покойный дедушка. Напоследок проведя ладонью по теплому вязаному покрывалу на своей на удивление мягкой постели, он поднялся и, прихватив телефон, вышел из комнаты, закрыв дверь на ржавый крючок. На первом этаже, где располагались кухня и двери двух спален дальше по коридору, играл приёмник и доносился едва ощутимый запах еды, на который он и пошёл, аккуратно ступая по крутой лестнице. На кухне солнечные лучи с лёгким ветерком играли с оранжевыми занавесками, придавая комнатке уюта и света, а за плитой стоял хозяин дома, нацепив на себя розовый фартук, и что-то помешивал на сковороде. — О, Тэхён-и, ты уже разобрал вещи? — скрипучим голосом поинтересовался пожилой омега, убавляя газ и вместе с тем поправляя съезжающие очки. — Да, — кивнул он и подошёл к радио, чтобы чуть сбавить громкость, а потом вновь подошёл к омеге. — Что готовишь? — с нескрываемым любопытством выглянул альфа из-за его плеча, но дедушка только стукнул его по носу, улыбнувшись. — Ишь ты, во всё пытаешься свой носик всунуть, — улыбнулся он, однако отошёл немного в сторону, давая внуку посмотреть на золотистые овощи и крупные кусочки мяса, которые он так любил. — Ува, ты помнишь, что я любил в детстве? — удивлённо протянул Ким, воруя кусочек. — Глупости, я просто всегда такое ем по субботам, — фыркнул омега, вновь подходя к плите. — Да ладно тебе, ты же ждал меня, признай! — протянул Тэхён, дёрнув дедушку за рукав бордовой кофты. — Может и ждал, в любом случае сейчас мне нужна вода. Вон ведро, принеси, пожалуйста, из колодца. Ты же помнишь, где он? — омега указал лопаточкой на несколько пластмассовых вёдер, сложенных друг в друга. — Конечно, как забудешь, когда я чуть там не утонул, — вспоминая, как однажды они с покойным дедушкой пошли за водой, а тот, столь неуклюжий, едва не спихнул хиленького внука в колодец, а потом ещё целую неделю ходил виноватый и слегка напуганный. — Да, было дело, — Тэхён уже не видел, как осунулось лицо дедушки, выбирая самое большое ведро из всех предложенных, чтобы не ходить по несколько раз, и вышел из дома, размахивая им в воздухе. Июль был не знойным, радовал солнцем и теплом, из-за чего можно было ходить лишь в лёгкой рубахе и шортах, но и позволял гулять прохладному ветерку, колышущему зелёную листву, делая погоду идеальной как для садоводов, трудящихся с самого утра, так и для Тэ — заядлого домоседа, которому впервые за все каникулы захотелось прогуляться, не озабоченный тем, чтобы успеть на автобус, который довезёт его до кафе. У колодца не было людей, хотя на памяти Тэхёна к нему всегда стояла пусть и небольшая, но очередь. Поставив ведро на траву, он начал набирать воду, как в кармане загудел телефон, и парень, предсказывая, кто ему мог написать, открыл чат с Юнги — его парнем-омегой, который, уже прочитав смс, отправленное ему утром, принялся рвать и метать, в своей манере, конечно же — не показывая, что он особо-то озабочен и просто немножко расстроен, что его оторвали от своего парня на грёбаный месяц, даже не известив заранее. Юни-хён: «Я серьезно, Ким Тэхён, только попадись мне на глаза!»

Вы: «Да не переживай ты так, может меня и не на месяц отправили»

Юни-хён: «И на сколько же тогда?»

Вы: «В любом случае я поговорю с дедушкой, может он разрешит тебе приехать к нам»

Юни-хён: «Айщ, грёбанный альфа, не смей уходить от ответа!» «В любом случае жду, когда ты поговоришь с дедом» «И не обольщайся!»

Вы: «Хорошо, я понял) Целую»

Юни-хён: «Засунь это себе знаешь куда?» Тэ фыркнул, не пряча довольной улыбки. Он представляет, как сейчас Юнги сидит в своей тёмной комнате и, ещё сонный с опухшей мордашкой, как у хомячка, пишет гневные смски и бухтит себе под нос. Пролив немного холодной воды на свои тапки, он с тяжёлой ношей побрёл до дома, кое-как открывая тяжёлую калитку, и решил, что весь этот день проведёт с дедушкой, которого так давно не видел и по которому ужасно успел соскучиться. *** Ближе к ночи, когда за большим окном кухни, пробираясь через оранжевые занавески, светил жёлтый свет фонарного столба, альфа выбрался из объятий заснувшего дедушки и, укрыв его одеялом, принесённым из спальни, выключил какую-то старую китайскую комедию и пошёл на поиски своей второй сумки, которую собирала мама, и где была вся его одежда и нужные гигиенические принадлежности на месяц. Вечно спешащий и не всегда внимательный отец, нёсший сумку из машины в дом, мог без забот засунуть её куда угодно, даже на холодильник или печь. К счастью, пропажа нашлась в гостевой комнате на первом этаже, кинутая навзничь с уже наверняка помятыми шмотками. Взвалив ту на своё плечо, парень пошёл на второй этаж, попутно проверяя телефон на наличие других смс, может быть от друзей, но те либо ещё не проснулись после бурного дня рождения одноклассника, либо просто не добрались до телефона, слушая нотации старшего поколения о вреде пьянок. От скуки он написал ещё несколько слащавых сообщений Юнги и, со спокойным сердцем, принялся дальше обживать свою комнату. Ближе к двенадцати часам с на фоне играющей сценой боя исторического фильма Тэхён разложил в тумбочках и на столе всё, что смог туда уместить и запихнуть, однако несколько стопок одежды всё ещё одиноко лежали на его кровати. Ну не поставит же он их на грязный пол, честное слово. Тогда парень усердно начал вспоминать, может, у дедушки где завалялась ещё одна тумбочка, которую он бы притащил к себе. Смотря в одну точку на небольшом экране телевизора, он мысленно бегал по всему дому, открывая то комнату, до чулан, и наконец нашёл то, что ему было нужно. Включив свет на небольшой площадке, отделяющей его комнату от лестницы, которая была заполнена его детскими игрушками, он посмотрел наверх и обнаружил там выпуклый квадрат, заклеенный обоями. Непонятно зачем дедушке нужно было закрывать чердак, но сейчас парня это не особо волновало. Разрезав обои по контуру выпуклости ключом, Тэхён дёрнул за ржавую деревянную ручку на потолке и скривил лицо от пыли, облаком хлынувшей на него. Кое-как откашлявшись и вытеревшись, альфа пошарил руками вверху, но не нашёл привычной лестницы, которую всегда доставал его покойный дедушка, чтобы забраться наверх. Благо, на площадке был большой пуфик, где сидели выцветший серый заяц с блёкло-оранжевой морковкой и пыльный мишка. Убрав зверей в сторону, альфа взобрался на пошатывающийся пуфик и посветил фонариком с телефона на чердак, всё ещё не оставляя попыток найти лестницу, но так её и не увидел, поэтому, положив телефон на пол чердака, парень с горем пополам подтянулся на руках и устало плюхнулся рядом с телефоном, отмечая, что стоит хоть иногда ходить в зал с вечно зовущим его Хосоком. Отряхнувшись, он поднялся, отмечая, что потолки неожиданно стали куда ниже, хотя вскоре понял, что это просто он подрос, превратившись из мелкого пацанёнка в семнадцатилетнего парня в сто восемьдесят сантиметров от пят до макушки. Воздух был затхлым, с пылью, летающей перед синим светом фонарика, а устрашающие тени от старой и частями развалившейся мебели и техники плясали на стенах. Он смутно помнил это место, ведь в детстве не было причин лазить сюда без отца или деда, поэтому Ким с новым интересом изучал старинные деревянные игрушки, коня, на котором качался, изображая лихого ковбоя, нашёл даже меч, сделанный тоже из дерева и покрашенный серой краской, словно настоящее железо с синей ручкой, как у настоящего рыцаря. Водя фонариком от одной вещи к другой, Тэ неожиданно наткнулся на выключатель и включил тускло-оранжевый свет, из-за которого можно было удачно испортить себе зрение, но этого его не интересовало. Обведя глазами чердак по-новой, Ким повернулся в сторону самой дальней стены, до которой не успел дойти, и вскрикнул, хватаясь за сердце, ведь с той стороны на него смотрел как-то чумазый парень, и его испуганному мозгу понадобилось время, чтобы понять, что это он сам. Ругнувшись, он с ещё большей ненавистью посмотрел на большое, в полный рост зеркало с резной аркой, покрытой золотой, но уже облезшей краской. Когда-то что-то похожее рухнуло на него в детстве, из-за чего он сломал ногу и после того случая всей душой стал ненавидеть такие зеркала, устрашающие одним своим видом. Так как Юнги был страстным фанатом ужастиков и заставлял Тэхёна смотреть их вместе с ним, Ким имел в голове целую кучу мыслей о том, что сейчас на него выпрыгнет сумасшедший дух или призрак. Не став более разглядывать трещины на зеркале, парень посмотрел за него и с удивлением обнаружил там небольшой шкафчик, в котором дедушка хранил свои настольные игры, а после был отнесён сюда за ненадобностью, вместе с картами, домино и шахматами. Отодвинув тяжеленное зеркало в сторону, Альфа с лёгкостью поднял шкафчик, чьи стенки были сделаны из тонкого, но прочного дерева, и повернулся, чтобы вновь поставить зеркало на место или, при случаи, развернуть его в стену, но что-то его остановило. Только вернув бандуру на прежнее месте, где на полу был очерчен ровный треугольничек из пыли, он решил ещё раз взглянуть на себя и стряхнуть грязь с и так серых волос, но тут заметил какое-то движение позади себя и присмотрелся. Словом, он не увидел ничего, кроме мух, тихо летающих возле низкого диванчика с ободранной обивкой, но у альфа было стойкое чувство, что нужно было вновь посмотреть в это зеркало. Стряхнув с себя наваждение, парень, как и собирался, развернул зеркало в сторону стены и подошёл узнать, что так привлекло насекомых. К его удивлению, там не было сгнившего яблока или мёртвой мыши, а какая-то тонкая книжица из натуральной кожи, с дырами и отвратных запахом, словно действительно что-то сдохло. Без дела кинув её за диван, чтобы мухи не мозолили глаза и занимались своими делами, не привлекая внимания, Тэхён подхватил шкафчик, ещё раз всё оглядел и выключил свет. Благо, лестница была ни к чему, а пуфик был достаточно высоким, чтобы без проблем спустить шкафчик на этаж. Устроив его в углу, между телевизором и стеной с небольшим окошком, он сложил в него вещи и наконец лёг спать, слишком уставший, чтобы даже выключить фильм. *** Asleep На рынке было шумно и душно — знойный месяц лета давал о себе знать. В такую пору, свободную от учёбы и полевых работ, центральная площадь была полна людей в разномастных одеждах, что сновали от лавки к лавке, всматриваясь в дивные заколки, браслеты и ожерелья, выбирая недорогие сервизы в свой дом, запасаясь специями и травами и просто общаясь между собой. В этой суматохе и гуле голосов, смешанных с энергичными выкриками продавцов о том, что их товар самый лучший, трудно было различить мальчика лет пятнадцати, что едва избегал столкновений с другими, пробираясь меж людьми с молодой девушкой, следовавшей за ним. Можно было подумать, что это его мать, но мальчик даже не общался с ней, даже не оборачивался, а одежды на нём были воздушными и блестели нитками на жёлтом солнце, выделяя его среди других, но заметить взрослым его было трудно, поэтому они без забот пихали его и не извинившись уходили прочь. Но казалось, что паренёк не замечал всего этого, упорно куда-то спеша, а бедная девушка, поднимая полы своей тяжёлой синей юбки, едва не теряла его в толпе. Наконец оба вышли на пристань, где стоял едкий запах рыбы и другой морской живности, а народ заметно редел. Уже здесь люди видели мальчишку, чья шляпа с широкими подолами съехала на бок, но дорогой ханбок и служанка, гоняющаяся за ним, словно наседка, говорили о его статусе, что вынуждало торговцев и горожан, одетых более просто и тускло, кланяться ему. Мальчик только изредка кивал, не обращая на них внимания, пока усердно крутил головой из стороны в сторону, из-за чего его украшение на головном уборе в виде верёвочки с насаженными на неё камешками и фигурками из слоновой кости дергалось и звенело. Когда пара ненадолго остановилась на месте, чтобы слуга успела перевести дыхание, а молодой господин обдумать, куда идти дальше, девушка неожиданно потянулась к нему, чтобы поправить его наряд, но мальчик шарахнулся от неё, как от прокажённой, и грубо убрал её руку от себя, смерив строгим взглядом — девушка тут же осунулась и опустила голову, смиренно замолчав и прекратив свои поползновения. Закусив губу, парнишка без устали озирался, явно чем-то взбудораженный, наполненный азартом найти то, что потерял, а после, заприметив знакомую вывеску булочной, качающуюся из-за тёплого слабого ветра, вновь ринулся в путь, умело не наступая на полы своих одежд. Миновав ещё два поворота и несколько десятков лавочек, они вышли на другую часть рынка, где вновь шумел рой горожан, но, благо, теперь им не пришлось пробираться сквозь них, ведь нужная мальчонке лавка стояла на самом краю, а из очереди лишь пара человек, которых мальчик стремительно обошёл и встал напротив пожилого торговца, что, заприметив своего постоянно покупателя, улыбнулся ему и полез под стойку, где лежали украшения, сделанные на заказ, чтобы после выудить коробочку из красного дерева, покрытую лаком, и, подняв крышку, показать ему блестящую в дневных лучах заколку. Та была сравнительно небольшой, с юношескую ладонь в длину, чёрная, словно ночь, с тремя цветочками сакуры, сделанными из драгоценных камней светло и тёмно-розового цветов, а также тремя листочками салатового оттенка. Забрав украшение из шкатулки, мальчик с придирчивостью ювелира осмотрел вещицу, покрутил в пальцах и вновь положил в коробку, забирая её. Приказав слуге отдать мастеру обещанные золотые слитки, мальчик неожиданно одарил его самой чистой и искренней улыбкой, показывая чуть большеватые передние зубы, и ювелир с отцовской нежностью в глазах потрепал его цвета вороньего крыла чёлку. *** Тэхён проснулся с тяжёлой головой, словно пил всю ночь напролёт, а потому ещё долго не вставал с кровати, наблюдая за медленно всходящим солнцем со своего места. Удивительно, но он не забыл свой сон, как это всегда и бывает. Нет, он отчётливо помнил шумный рынок, взлохмаченную девушку в синем и спешащего паренька, обрадовавшегося какой-то безделушке, которая, даже по его мнению, была очень даже красива. Наверное, она стоит целое состояние — подумалось парню, который ближе к десяти поднялся с кровати, удивлённо подмечая, что чердак всё ещё был открыт, хотя он особо-то и не помнил, чтобы закрывал его, поэтому, переодевшись, он выключил телевизор и захлопнул дверку, фиксируя ту на крючок — самый надёжный замок в этом доме. Дедушки на диване не оказалось, а на столе уже стоял завтрак. Телефон всё ещё молчал, когда Тэхён решил проверить его, и теперь парень уже серьезно подумывал, чтобы кинуть на друзей обиду. Только Юнги не изменял себе и упорно писал о том, чтобы он поскорее поговорил с дедушкой. А почему бы и нет? С Юнги было бы гораздо веселее проводить время, да и родители не были бы против. Да и как они узнают? Всё равно Тэ не видел особо интересных для себя занятий в деревне, чтобы хоть как-то убить время, да и одному особенно не хочется шляться по деревенским улицам, так что альфа, доев, с твёрдым намерением вышел во двор, чтобы найти дедушку. Того не оказалось на огороде, но из сарая донёсся грохот, и парень пошёл туда. Выходивший Джин с удивлением заметил рано поднявшегося внука. Держа в руках лейку и тяпку, он обнялся с ним. — Ты уже на работу? — оглядел его парень. — Да, огород ждать не будет. Чтобы было что кушать, нужно вставать ни свет ни заря, — поделился омега, черпая воду в лейку из ведра, которое Тэ вчера принёс. — Ты что-то хотел. — Да, слушай, деда, ничего, если сюда приедет мой друг? — нервно засунув руки в карманы шорт, поинтересовался Тэхён, переминаясь с пятки на носок. — У него здесь живут родственники? — Нет, я имею в виду к нам, не надолго? — Под ненадолго ты подразумеваешь весь этот месяц? — догадливо сощурился омега и вздохнул, поднимая тяжёлую лейку, которую сразу же перехватил внук. — Не знаю, Тэхён-а, у нас тут так не убрано, о каких гостях может идти речь? — Джин осмотрелся, подмечая непрополотые грядки, покосившийся на углу забор, да и на доме уже краска начала шелушиться. — Что подумает твой друг, если увидит всё это? — он махнул рукой вокруг себя. — Ах, деда, не парься, Юнги не будет волновать, ровно у тебя посажена морковка или нет. Это же такие мелочи! — альфа поставил лейку рядом с клумбой, на которую указал омега, и выпрямился, разминая спину. — А насчёт дома не переживай — я уберусь в нём в два счёта. — Прям уж и в два? — неверяще протянул омега, уперев руки в бока и сжимая в правой рукоять тяпки. — Конечно, не веришь? — Тэхён спохватился, готовый доказать свою правоту, а Джин лишь усмехнулся, ещё раз оглядываясь вокруг. — Ладно, можешь приводить своего друга, только для начала нужно убрать гостевую комнату, поменять постельное, перенести несколько тумбочек туда и цветов. Ах, столько работы, — покачала головой омега, вновь смотря на внука. — Вообще-то, деда, я подумал, — Тэ немного поразмыслил, посмотрев на своё отражение в воде. — Может, он поживёт в моей комнате? — С ума сошёл? Не уж-то и в кровати собираешься с ним спать? — Да, ну, — альфа, чувствуя неловкость, поднял взгляд на дедушку, — Вообще-то он мой омега. — Оу, — обескуражено выдал Джин, раскрыв рот. Ненадолго повисло неловкое молчание, прежде чем омега спросил, почему тогда родители увезли его сюда, если в городе у него омега. — Мама настояла, сказала, что ничего с Юнги не случится, если я уеду. — А ты что? — А что я могу сделать против матери, которая всё уже решила? — Это да, — согласился Джин, вспоминая импульсивный характер невестки. — Ну что же, это всё меняет. — Меняет? — Конечно, теперь нам нужно привести твою комнату в порядок, сменить шторы, убрать уже эти игрушки на чердак и сделать достойное любовное гнёздышко. — Деда, что ты такое говоришь! — А что, думаешь, я не знаю, чем вы там будете заниматься? — Тэхён выпал в осадок от такого заявления, а Джин лишь заливисто рассмеялся из-за выражения лица внука, предложив ему вместе поработать в огороде, чтобы уже с обеда начать подготавливать комнату. Альфа с охотой согласился и написал Юнги, чтобы брал билет на автобус на завтра, а ещё отправил фотографию своей счастливой мордашки, из-за чего щёки омеги по ту сторону заплыли румянцем, и он, ничего не прислав в ответ, написал что-то о том, что пошёл собирать вещи, сам светясь от счастья. Около четырёх они поужинали и вместе поднялись в комнату альфы, где Джин похвалил его, что тот ещё не успел раскидать вещи, как делал это в детстве, а после непонятливо покосился на шкафчик, который Тэ приволок вчера. — Я его на чердаке нашёл, — объяснил альфа, указывая на потолок с разрезанными обоями. — Ты вчера поднимался туда? — омега неодобрительно посмотрел на рваные края бежевых обоев, но ничего не сказал, опуская взгляд и осматриваясь. — Да, некуда было одежду положить, — объяснился парень, с удивлением наблюдая, как дедушка, нагнувшись, достал из-под его кровати сложенную стремянку. — Она всё это время была здесь? — возмущённо спросил альфа. — Конечно, а ты как поднимался? — Джин установил её прямо под входом в чердак и открыл защёлку, залезая наверх и прося передать ему все игрушки и ещё ту нелепую коробку со старым постельным, стоящую у двери. В итоге управились с чердаком они только за час, так как Тэхён бегал по всему дому и даже в сарай за ненужными вещами, подгоняемый дедушкиным: «Ну раз мы уже начали». — Слушай, а откуда у тебя это зеркало? — махнув рукой на то, что переставил вчера ночью, поинтересовался Ким, усевшись на тумбочку, которую с таким усердием поднимал, чтобы передохнуть. Джин, до этого расставляющий вещи так, чтобы можно было пройти и не споткнуться, обернулся и проследил за рукой внука. — А, ты про это, — омега поставил несколько книг обратно на пол и подошёл к зеркалу, разворачивая то подозрительно легко и протирая пыль, скопившуюся на деревянной рамке. — Честно, не знаю. Так как дом у нас старый, то здесь осталось много вещей со времён даже моих прадедушек и бабушек, возможно, оно когда-то принадлежало им. — Джин пожал плечами, увлечённо обводя пальцами уродливые трещины, на которые Тэхён засматривался вчера. — А возможно твой покойный дедушка выиграл, ты ведь знаешь, какой он у нас картёжник был. Тэхён поднял взгляд на подозрительно притихшего дедушку и охнул, заметив, каким расстроенным он выглядел, будто сейчас заплачет. Плюнув на уставшие ноги и сбитое дыхание, он подскочил к дедушке и сжал его в объятиях. На самом деле альфа никогда не думал, что это тема может быть столь болезненной, хотя, конечно, мог и догадаться. — Ничего, ТэТэ, всё в порядке, это уже давно прошло, — вопреки своим словам омега судорожно выдохнул, как бывает, когда ты сдерживаешь слёзы, но потом успокоился, смахнув мимолётные слезинки с глаз. — Все мы когда-нибудь умрём, нечего горевать об этом попусту, — убедив в этих словах не столько внука, сколько самого себя, Джин посмотрел на них в зеркало, обнимающихся, и на сердце стало легче. ТэТэ — это имя, придуманное ему покойным дедушкой, ведь тот наотрез отказывался называть мальчонку Тэхёном, ведь считал, что это слишком по-взрослому и как-то скучно, а для такого озорника нужно что-то вроде такого прозвища. Джин и сам не заметил, что назвал внука так, а тот и не стал заострять на этом внимание. Альфа всё же, решив больше не давить на дедушку, ведь в чердаке было слишком много воспоминаний, увёл его оттуда и предложил теперь заняться цветами, на что омега сразу же оживился и сказал идти в чулан за горшками, пока он выкопает самые красивые растения из своих клумб. Улыбнувшись с его ребячливости, Тэхён пошёл выполнять поручения. *** Вопреки своему обещанию дедушке, что он не станет подниматься на чердак без острой необходимости, так как на него могло что-то по неосторожности упасть, Тэхён, проверив, спит ли он, вытащил стремянку и полез, ведомый непонятным чувством в своей груди. Неожиданно он вспомнил своего дедушку — весёлого и яркого альфу, с которым он веселился дни на пролёт и шалил, пока Джин не знал. Они вместе проворачивали такие афёры, что сейчас уже и не верится в их правдивость. Именно он научил Тэ играть в карты, в том числе и в покер, из-за чего парень часто обыгрывает своих друзей — пускай и играют они максимум на бургеры или поход в дорогое кафе — и ощущает приятный вкус победы. Слегка подумав, парень вспоминает, как дедушка сам придумывал ему сказки на ночь, прикрываясь книжкой, чтобы сделать вид, что он действительно читает, но скорее всего прячась от дедушки-омеги. Там были и космонавты, побеждающие космических монстров, и бескрайние моря, которые бороздят лихие пираты. Летающие машины, супергерои в обтягивающих костюмах и говорящие животные — обычное явление в дедовских фантазиях, и все они были необычными, не похожими на другие, а воспоминания о них были самыми ценными. Придвинув к старому комоду пуфик, парень сел и выдвинул первый ящик, беря в руку фотографию, лежащую на самом верху. То был обычный чёрно-белый снимок, уже выцветший и отливавший тёмно-зелёным, где были изображены оба его дедушки и улыбающийся папа — совсем ещё беззубый кроха, улыбающийся в камеру. Дедушки рядом с ним тоже улыбались, крепко прижимая к себе сыночка. Следующая фотография была такой же чёрно-белой, но сделанной уже не на белом фоне, а на улице, а точнее у местной деревенской школы, здание которой ещё было не отремонтированно, рядом с которым стоял уже повзрослевший папа — хмурый ребёнок, держащийся за руку дедушки-альфы, что наоборот улыбался в камеру, показывая очаровательные ямочки, и, наклонившись поближе к сыну, махал рукой. Сзади фотография была подписана: «1 сентября 1977 года» Видимо, его папа тоже не любил ходить в школу. Следующий снимок был уже в цвете, где папа — ярко-улыбающийся выпускник, светящий своей квадратной, как и у сына, улыбкой, прижимает к себе маму — свою одноклассницу — за талию. У обоих повязаны синие ленточки «Выпускник 1987 года», а в руках белые голуби. Дедушки же стоят где-то сзади, а Намджун (дедушка-альфа) в своей привычной манере стоит в глупой позе, балансируя на одной ноге с поднятыми вверх ногой и руками, и также машет, пока ещё молодой Джин стоит около родителей Тэ, приобнимая обоих. Родители мамы стоят рядом с ней, вечно хмурые, странно косящиеся на Джуна. Честно признать, Тэхён не любил своих дедушку и бабушку по маминой линии, ведь те, будучи критиками театрального искусства, критиковали всё, что видели, из-за чего у мальчика с ранних лет развилась к ним неприязнь. Он сам был поражён, не зная, как мама — всегда улыбчивая, задорная девушка, смогла прожить с ними целых семнадцать лет своей жизни. Дальше были ещё снимки, сделанные на университетских вечеринках, со свадьбы, выпуска из университета и, конечно же, рождения Тэ, где собрались все родственники, поздравлявшие молодую семью, вместе с угрюмыми Миссис и Мистер Сон — родителями мамы. Рассматривая фотографию одну за другой, Тэхён словно пережил всю жизнь своей семьи и понял, что фотографии — ценность, которая не позволит нам забыть минувших лет, и в следующий раз он задумается над тем, когда мама захочет его сфотографировать где-нибудь, когда они будут на отдыхе, ведь не запечатлённого момента никто больше не вспомнит, не испытает того всплеска чувств, который кто-то когда-то пережил. Альфа удивлённо чувствует влагу на ресницах и вытирает глаза майкой, понимая, что сейчас держит в руках последнюю фотографию в стопке, где изображён дедушка-альфа в костюме, всё такой же улыбчивый и заводной, только вот рамка тёмная да чёрная лента повязана в углу. Убрав снимок в ящик, Тэ судорожно выдохнул и посмотрел на лампочку, стараясь унять дрожь, однако в памяти всё всплывали моменты из прошлого, когда дедушка катал его на спине, когда они вместе крали пирожки из духовки, засыпали вместе под скучные фильмы, которые Джин называл шедевром, а потом шутливо бегали от возмущённого омеги, когда он замечал, что они не смотрят. Альфа понимает, что вскоре это всё забудется, будет лишь туманом в его голове, но сейчас он не хочет об этом думать, а слёзы произвольно катятся по щекам. Не выдержав, парень сгибается, хватается за ноющее сердце, и плачет навзрыд, осознавая, что теперь всего этого не будет. Его дедушка ушёл, так не предупредив об этом, не дал наиграться с ним в шахматы и нарыбачиться, эгоистично не подарил ему больше воспоминаний, в три раза больше, чем у него есть сейчас. Успокоившись и утерев насквозь мокрым воротом щёки и нос, Тэхён подошёл к зеркалу, чтобы рассмотреть свой ужасный вид и красные опухшие глаза. Усевшись на пол перед ним, парень скрестил ноги и провёл пальцами по своей щеке, неожиданно отмечая, как он похож на деда. Эти ямочки при улыбке, широкий лоб и ровный нос. Ким попытался улыбнуться, однако получилось лишь нечто с подрагивающими губами, так что он сразу же бросил все попытки. — Деда, — вздохнул альфа, пробегаясь пальцами по стеклу и закрывая глаза, представляя, что он снова маленький мальчик, а его дед, делая смешные гримасы, сидит за его спиной и кривляется, найдя увлекательным занятие собирать длинные детские волосы в небольшие хвостики, из-за которых младший альфочка становился похожим на ёжика со смешными колючками. Ким буквально ощущал, как кто-то неосторожно дёргает его за волосы, как это делал дед. Вздохнув, он открывает глаза. Альфа не знает, что только что-то с ним произошло, всего мгновение, но он словно увидел совсем рядом с собой улыбчивого дедушку, уже взрослого, с морщинками на лице, наклонившегося к зеркальной глади чуть ближе, чтобы внук мог как следует рассмотреть его. Чертыхнувшись, Тэхён огляделся, мигом растеряв всю ностальгию и подскочив на ноги. Он перепугано обернулся, обошёл каждую вещь, но так и не нашёл того, кто мог бы разыграть его так. Вновь повернув зеркало к стене и решив, что больше даже не притронется к этой дьявольской вещице, он пошёл вниз, от чего-то гневно захлопывая дверцу и закрывая ту на крючок. *** Asleep Ярко-красные стены, сады, богатые плодоносными деревьями, в распоряжении сотня слуг — всё это признаки поместья, где живёт богатый человек, наверняка находящийся с императором на короткой ноге, особенно если он живёт в столице, где на горизонте уже сверкает золотом дворец. Сейчас относительно раннее утро, однако солнце уже поднялось, пускай и прохладно. Поместье не спит, ведь слуги уже поднялись, чтобы успеть завершить все приготовления к пробуждению господина и его сыновей. Силясь не создавать шума, они тихими, незаметными тенями снуют по коридорам, таская ящики с бельем или же посудой, которую поставят в богатой столовой. Повара — ранние пташки, которые засыпают раньше всех, стоило лишь подать ужин, и просыпаются в первые часы дня, далеко за временем рассвета, чтобы приготовить еду на всё поместье. Однако несмотря на столь строгий график, повара имеют свои вольности, к примеру, без страха общаться между собой, шутить, делая свою работу легче, и делать перерывы, когда вздумается, ведь кухня располагалась не в самом господском доме, а поодаль, в отдельной постройке. Утро проходило в суете, которая ни в коем случае не должна была помешать господину, что поднимался ближе к восьми часам и, чаще всего завтракая в одиночестве, удалялся в свой кабинет для занятия важными делами, ведь на плечах вдовца был целый округ, насыщенный деревнями, небольшими городами и важными для страны торговыми точками и путями, а рядом не было даже жены, способной снять груз хоть на мгновение. Ближе к десяти поднимались его сыновья — чудесные альфа и омега с разницей всего в год, конечно же избалованные роскошью и вниманием, но в меру, как и подобает богатым отпрыскам. Однако старшего сына не оказалось в постели, из-за чего всё поместье встало с ног на голову, однако то было лишь меж слугами, а сами они не поднимали тревоги раньше времени, храня молчание при господской семье. Через час, когда стол был накрыт для двух братьев, в столовую спустился младший сын — омега с необычными белокурыми волосами, смоляными чёрными ресницами и бровями, выделяющимися на небольшом бледном лице. Его губы мягко блестели в свете вставшего солнца, а волосы переливались золотом за его ровной спиной, пока он шёл, облачённый в голубой наряд с узорами птиц, вышитых серебряными нитями. Не найдя за столом брата, он непонимающе огляделся, подошёл к дверям, ведущим в сад, однако и там его не было. Омега спросил у слуги, где же тот пропадает, но та, слегка помявшись и поняв, что ложь ей дорого обойдётся, сказала, что старшего сына не нашли сегодня в постели. Удивлённый, омега хотел подняться к отцу и спросить, где же носит его дорогого братца, но девушка остановила его и, встав на колени, попросила не говорить ничего господину, а подождать её немного, ведь это был не первый раз, когда шебутной альфа сбегал из дома, никому не сказав. Последний раз посмотрев на лестницу, ведущую в кабинет отца, омега вздохнул и кивнул, присаживаясь за стол, когда служанка рассыпалась в благодарностях. Брат так и не явился на завтрак, что заставило омегу изрядно понервничать, поэтому он отправился в сад под предлогом того, что немного почитает, хотя сам лишь желал уловить приход альфы и хорошенько отчитать его за то, что заставил волноваться. К счастью, совсем скоро после того, как омега устроился в беседке в саду, отворились ворота и в них вбежал запыханный и растрёпанный паренёк, держащий в руке коробочку из красного дерева. Следом за ним появилась и служанка, державшая тяжёлую корзину фруктов, которые отдала одному из воинов, охранявших дом, однако на них омега уже не обращал никакого внимания. Небрежно бросив книгу на столик, он подбежал к брату и крепко обнял, чувствуя, как сердце перестаёт биться так загнанно и часто. — Где ты был? — с ходу спросил омега, отстраняясь, чтобы поправить накренившуюся шляпу альфы, что тот не позволил сделать служанке. Альфа коварно улыбнулся, не желая раскрывать всех тайн, и вместо этого схватил брата за руку, уводя их обоих в сад, подальше от чужих глаз. Остановились они лишь у самой дальней беседки, где ходили редко и зачастую просиживали слуги, но в этот час работы было не мерено, поэтому никто не отдыхал. — Что это? — омега непонимающе осмотрел протянутую ему деревянную коробочку и, немного повозившись, открыл её, тут же затаив дыхание. Он аккуратно положил ту на столик, вместо этого взяв в пальцы дивную заколку и осмотрев её со всех сторон. Камни блестели, как и чёрный лак на ней, а само украшение выглядело просто волшебно. Осматривая заколку со всех сторон, омега ахнул, когда к нему прижались со спины, а рука альфы, которая не обнимала его за талию, выбрала из причёски белокурую прядку и, забрав заколку, ловко закрутил её в гладкой пряди, закрепив. Омега с восхищением трогал свои волосы, а после, повернувшись, сам прижался к брату и, подавшись чуть вперёд и встав на носочки, коснулся чужих губ, запечатлев на них благодарный поцелуй. — Она так красива, — восхищённо протянул омега, обнимая альфу за шею. — Но не красивее, чем ты, — альфа нежно улыбнулся, совсем не так широко, как улыбался ювелиру, а более искренне, с лаской смотря брата, которому так идёт это украшение. *** Тэхён простонал, потянувшись пальцами к оживившемуся телефону, и сквозь дрёму скользнул пальцем по экрану, поднося его к уху. — Ким Тэхён, ты совсем обалдел?! — возмущённо воскликнули, из-за чего Ким мигом сел, чувствуя, как пульсирует в висках. — Алло? Да, что случилось? — парень был полностью дезориентирован, ему всё ещё казалось, что сейчас ему нужно идти в школу, поэтому поднялся с кровати, чтобы раздвинуть свои тяжёлые синие занавески, закрывающие большое окно, но в итоге непонимающе уставился на соседний дом и поле, простирающееся за ним. Оглядевшись, он понял, что и не его это комната вовсе, и уже уже хотел начать паниковать, но увидел старый дедовский шкафчик и всё понял. — Юнги? — Конечно Юнги, а кто ещё может быть, балбес? Я уже десять минут стою на этой чёртовой деревенской остановке, как дурак, и жду, когда ты поднимешь свою задницу, чтобы встретить меня! — омега был в ярости, ведь мало того, что он приехал в какую-то дыру, так ещё и потерянным воробьем мечется из стороны в сторону, не зная, что ему делать. — Что, ты уже приехал? — Тэхён посмотрел на время на своём телефоне и понял, что уже чёртовых двенадцать часов. — Ох, прости, я сейчас буду. — Лучше тебе поторопится, — уже не так гневно сказал Мин, отключаясь. Ким, в чём был, помчался из дома, поцеловав стоящего на кухне дедушку и предупредив, что придёт встречать Юнги, по песчаной дороге к остановке. Песок был горячим, забивавшимся в сланцы, из-за чего всё ещё не проснувшийся парень шипел и то и дело стряхивал его, но шага не сбавлял. Его Юнги только с виду такой дерзкий и самостоятельный, а на самом деле очень пугливый, когда дело касается чего-то нового, а особенно новых мест, поэтому омега, наверняка, уже успел испугаться, пока Тэхён третий сон видел. Кстати, ему опять снился тот пацан, но вникать во всю историю у него просто не было времени. Стуча кроссовком по земле и сложив руки на груди, Юнги требовательно осматривался, пока не увидел растрёпанного альфу с шортами, болтающимися на тазовых косточках, футболкой с засохшим пятном на вороте и гнездом на голове. Всё же невозможно было злиться, когда к тебе спешит такое чудо в перьях. — Привет, прости, я совсем заспался, — подлетев, Тэ чмокнул омегу в губы и забрал у того рюкзак, показывая рукой, куда им нужно идти. — Заспался он, — фыркнул Мин, однако, пройдя чуть вперёд, не смог сдержать улыбку, ведь был тронут, что альфа вот так, спросонья, сразу же подорвался к нему. Ближе к дому омега почувствовал волнение в своей груди и сбавил шаг, ожидая, когда Тэхён дойдёт до него. — Ты чего? — не понял Ким, открывая калитку и приглашая его войти, но Юнги всё ещё мялся, неуверенно смотря перед собой на небольшую бетонную дорожку, ведущую к дому, вокруг который были посажены цветы. — Слушай, а твой дедушка точно согласен? — Ты о чём? — не понял альфа, поправляя на себе сползающий рюкзак. — Ну, я к тому, что даже не знаком с ним, может, я буду только мешать? — Юнги ойкнул, когда увидел кого-то в огороде, и спрятался за широкой спиной альфы, что непонимающе повернулся к нему. — Не говори глупостей, дедушка только рад будет новым знакомствам. Он сам один живёт уже давно и сказал, что разрешит тебе жить у него сколько захочешь, если мы не дадим ему скучать. — О, с тобой не соскучишься, — не сдержался Мин, однако из-за спины выходить не стал и сказал, чтобы Тэхён шёл к дому, а тот лишь умилился в его вида и покорно пошёл, слепо найдя руку омеги и сплетя сними пальцы. — Тэхён-и, ты уже вернулся? — удивился Джин, вытирая руки и делая радио потише, оглядываясь. — А где- — Вот, дедушка, знакомься, это мой омега — Мин Юнги, — Тэхён отступил в сторону, и омега, не ожидавший такого предательства, шокировано замер, осматривая дедушку альфы. Тот был очень красив, и даже старческие морщинки не портили его лица, а ещё он был высок и веяло от него кремом для рук и домом, а естественный запах уже давно пропал. — Он очень волнуется, поэтому не дави на него. — Так говоришь, как будто я какой-то изверг, — закатил глаза омега и Юнги улыбнулся, ведь Джин на самом деле не был на него зол. — Здравствуй, Юнги, я Ким Сокджин — дедушка Тэхёна, надеюсь, он ничего плохого не сказал тебе обо мне? — Джин украдкой посмотрел на возмущённого внука. — Нет, что вы, он наоборот говорил, что вы очень добрый. — Правда? Впервые слышу что-то подобное от своего внука, — шутливо протянул он. — Ну деда, хватит уже, — простонал Тэхён. — Ну ладно. Ты голодный, Юнги-я? У меня как раз обед готов, — Джин показал на плиту, заставленную кастрюлями и сковородками, и Мин с охотой кивнул, всё ещё сжимая в руке пальцы Тэхёна, который, положив рюкзак у двери, пошёл за омегами. Дождавшись, когда дети доедят, Джин поставил перед ними пирог с вишней, столь любимый Тэхёном, что тут же принялся уплетать его за обе щёки, в то время как Юнги всё ещё был немного скован. — Кто бы мог подумать, что доживу до того момента, когда в этот дом и внук приведёт омегу, — задумчиво протянул Джин, качая головой и вспоминая, как, казалось бы, совсем недавно на этом же месте сидели его сын и невестка, такие же смущённые и скованные. На омегу вдруг накатила ностальгия. Он подумал, что Джун был бы тоже счастлив увидеть что-то подобное вновь. Будь он жив, то сейчас бы, как много лет назад, развеселил бы детей, обязательно предложил бы что-нибудь сумасшедшее, после чего разлил бы всем вина под недовольный взгляд Джина. Да, ему не хватало этого, однако свои мысли он решил оставить при себе. — Юнги-я, не стесняйся, кушай. Я наоборот рад, что ты приехал, иначе Тэхён бы чувствовал себя не в своей тарелке, а сейчас всё на местах, и вы оба можете как следует отдохнуть друг с другом. Поднявшись и решив немного отдохнуть, он попросил Тэ помыть посуду и удалился в спальню. — Он выглядел каким-то печальным, — поделился Юнги, воспринимающий на свой счёт все негативные эмоции. — Нет, он просто иногда устаёт, когда работает с утра в саду, не беспокойся, — едва прожевав, поделился Ким. Мин фыркнул, увидев его чумазую моську, и вытер крошки с чужой щеки. Довольный, Ким притянул омегу к себе и украл поцелуй. — М-м, сладенько, — облизав губы, Юнги покачал головой. — Да, я такой, — нагловато улыбнулся альфа. — Дурак, я про пирог говорил, — хмыкнул омега и взвизгнул, когда на него напали щекотливые пальцы. — Про пирог, значит? — дьявольски улыбнулся Тэ и повалил обоих на диван, на котором они сидели. Весь оставшийся день они провели в комнате Кима, распихивая вещи омеги по всем возможным углам, а после, уставшие, заснули, крепко прижавшись друг к другу. Этой ночью Тэхёну ничего не снилось. *** На следующее утро Тэхёна разбудили с просьбой показать, где тут у них есть зеркало, а парень, не подумав, во всё ещё полусонном состоянии достал стремянку, но из-за того, что Юнги побоялся идти туда один, Киму пришлось отказаться от коварного плана поваляться в кровати и полезть следом. На чердаке они уселись на подушки, которые позавчера принёс Тэхён из гостевой спальни под руководством дедушки, прямо напротив зеркала. Уже не ощущая особой тяги ко сну, альфа положил голову на плечо Мина и с интересом наблюдал за тем, как тот умело красится, подмечая, что сам бы подобного никогда не сделал, ведь неуклюжий весь в дедушку-альфу. Вздохнув и поудобнее устроившись, Тэ сложил руки на груди, смотря, как Мин вычерчивает стрелки, иногда шипя и стирая всё, чтобы после повторить попытку. Альфа и сам не заметил, как его начали убаюкивать эти размеренные движения, и он заснул так быстро, как никогда ранее. *** Asleep Десять породистых лошадей гордо шли по центру площади, заставляя людей расступаться и склонять головы в поклоне, приветствуя главу их округа и воистину уважая его, ведь мужчина сделал множество вещей для них, для простых людей, чтобы их жизнь стала легче, а не прятал деньги из казны у себя в кармане. Омеги были плохими наездниками и обучались этому искусству лишь в зрелые годы, в отличие от альф, которым с ранних лет прививают езду на лошадях, поэтому оба сына главы округа ехали вместе, старший держал поводя, уверенно ведя животное, пока омега ненавязчиво обнимал его за талию, осматриваясь вокруг и улыбаясь не только взрослым, но и малышам, удивлённо смотрящим на них с приоткрытыми маленькими ртами. Вся процессия направлялась во дворец, где состоится праздник в честь завершения войны с соседней страной, которая из-за своего стремления к власти и пала, потеряв всё, что имела. На этом же празднике будут назначены новые главы округов и возможно, что и их отцу отойдут новые земли, ведь тот только и рад послужить императору, ведь всего через какой-то десяток лет всё это отойдёт его старшему сыну, из-за чего Чон старается из-за всех сил, чтобы дети ни в чём не нуждались. Да, он хотел закрыть дыру в их сердцах подарками, деньгами и множеством земель в наследство, ведь сам альфа никогда не сможет заменить им матери, которая так подло и эгоистично покинула их много лет назад. Массивные ворота открываются перед ними, приглашая войти, и их отец кивает знакомым советникам, стоявшим возле стражей, которые охраняли вход во дворец. Старший евнух приветствует их на заднем дворе, кланяясь прибывшей семье и указывая воинам, прибывшим с ними, где можно будет оставить лошадей. Альфа ловко спрыгнул наземь и, схватив миниатюрную талию брата, опустил его рядом, боясь, чтобы тот не упал. Евнух странно покосился на них, но ничего не сказал, учтиво сообщив, что император попросил всех собраться в тронном зале, где и будет проходить торжество. Братья, не причастные к государственным делам и ничего в них не смыслящие, стояли почти у самой стены за рядами советников, глав округов, генералов и отличившихся войнов. Их окружали такие же родственники собравшихся, что без умолку болтали и мешали сосредоточиться. Благо вскоре одна из придворных дам, стоящая по рангу выше всех болтушек и сплетниц, сказала им вести себя тише, и те смолкли, а когда громкий голос евнуха объявил о прибытии императора, в зале воцарила гробовая тишина. Их император не был стар, скорее был мужчиной средних лет, ладен собой и высок, он гордо держал подбородок, сложив руки за спиной, а за ним шёл его сын — будущий наследник престола, достигший семнадцати лет, возраста, когда приемник императора обязан присутствовать на подобных собраниях, имеющих особую важность для страны. Далее последовала нудная церемония, в течение которой многие гости успели устать, перестали держать спины, их плечи осунулись, а сами они недовольно бурчали под нос и жаждали начала пира. Братья же, наученные долгими тренировками и, конечно, не разовым присутствием на подобных собраниях, стояли прямо, ни капли не уставшие. Они вслушивались в мудрые речи своего государя, соглашаясь с ним, ведь тот был воистину мудрым мужчиной. Как и ожидалось, их отец за свои заслуги получил весь западный округ вместо уже пожилого главы Ли, который не имел наследников и в качестве приемника предложил господина Чона, с которым имел давнюю дружбу. Они искренне радовались за папу, обмениваясь улыбками, и совершенно не замечали пронзительного взгляда, направленного в их сторону. После награждения император объявил о том, что празднование началось, но сам извинился, что не сможет на нём присутствовать, ведь императрица была больна, и он, как супруг, не хотел оставлять её одну. Все искренне пожелали её скорейшего выздоровления. На дворе уже было темно, когда братья вышли подышать свежим воздухом, не смешанным с сотнями чужих ароматов. Они давно потеряли в толпе своего отца, но ещё будучи в своём поместье они договорились, что встретятся, когда будет объявлен час Сульши, у беседки, стоявшей возле сада фруктовых деревьев. Альфа обеспокоенно поглядывал на омегу, что скрестил руки на груди, а с губ его то и дело срывались облачка пара, подтверждающие холодную погоду. — Может нам стоит вернуться в зал и подождать отца у входа? — ему тоже было холодно, но больше альфа волновался за омегу, которому нельзя простужаться. — Не нужно, я уверен, что он скоро выйдет, так что не стоит волноваться, — омега улыбнулся и подошёл к альфе, обнимая его за плечи. — Ты тёплый. — Чимин, ты уже замёрз, не думаю, что нам стоит- — Кто же это у нас? — неожиданно появился третий голос, и братья, отскочив друг от друга, посмотрели на нежданного гостя, коим оказался Хань — наследник империи и их будущий император. Братья тут же выразили ему знаки уважения: альфа встал на одно колено, опустив голову и приложив правую руку к сердцу, а омега глубоко поклонился. После того, как Хань разрешил им подняться, братья подняли головы, отметив, что приемник, пускай и старше их всего на два-три года, был выше, словно не подросток, а уже состоявшийся мужчина. — Мы — сыновья главы Чон, Ваше Высочество, — представил их альфа, не смея дотронуться до омеги при посторонних, даже видя, что он подрагивал от холода в своём тонком летнем нарде. — Того самого главы Чон? Он достойный человек, должен признать, его заслуги пускай и не в мече, но в здравом и чистом уме, как по мне — это подвиг. Наверняка, его сыновья пошли в своего отца, — Хань приподнял уголки губ, обратив внимание на омегу, всё ещё не поднимающему на него своего взгляда. А жаль, ведь ему так понравились блещущие восторгом и искренностью глаза в тронном зале. — Мы ещё не сделали ничего столь героического, но могу заверить, что вы никогда не разочаруетесь в нас, — продолжил альфа. Не выдержав, он прижал брата к себе за плечо, согревая его теплом своей руки. Чимин покорно прижался к нему, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом. — Скажи что-нибудь, — попросил Хань, склоняя голову, чтобы поймать чужой взгляд, хотя этого и не нужно было делать, ведь омега удивлённо посмотрел на него, не понимая, было ли этого адресовано ему. — Никогда не встречал такого дивного цвета волосы. Хотя и носитель не уступает им в красоте, — альфа мягко улыбнулся, увидев, как щёки омеги покрыл румянец, и тот отвёл взгляд. — В-вы мне льстите, Ваше Высочество, всем известно, что нет омеги прекраснее императрицы. — Не стану спорить, однако её красота уже распустившаяся, которая не ровен час увянет вовсе. А перед собой сейчас я вижу девственный ледяной цветок, которому ещё предстоит раскрыться, — сняв с себя тёплую накидку, Хань накрыл ею дрожащего омегу и завязал тонкие верёвочки спереди. — Отдашь её мне при следующей встрече, — альфа улыбнулся, невесомо скользнув пальцами по подбородку, и отстранился. Поклонившись брату омеги, Хань удалился, а в вслед за его уходом на весь дворец бы объявлен час Сульши. — Чимин? Всё нормально? — альфа посмотрел ему в глаза, которые блестели в свете ночи. Омега, отойдя от шока, крепко обнял его за талию, и тот удивлённо почувствовал, как быстро бьётся его сердце. — Чонгук-и, я испугался, — прошептал омега, тычась холодным носом в его грудь. Чонгук погладил его по голове и вздохнул, накидывая на чужую голову большой капюшон императорской накидки, чтобы согреть его порозовевшие от холода ушки. — Зачем он говорил мне те слова? — наивно произнёс Чимин, поднимая взгляд на брата. Челюсти альфы были крепко сжаты, ноздри расширены, но в глазах всё ещё теплилась нежность и безграничная любовь. — Не волнуйся, он просто был вежлив с тобой. — Неужели все альфы так общаются с омегами? — Чонгук скрипнул зубами, поэтому прижал голову брата к своей груди, чтобы тот не увидел этого. — Да. *** У Тэхёна всё рябит перед глазами и он отдалённо слышит, как кто-то зовёт его по имени, хотя доносится это словно сквозь толщу воды, поэтому сразу ничего не удаётся разобрать, но потом, когда сознание проясняется, парень чувствует, как кто-то дергает его за плечо, пытаясь дозваться, а потом открывает глаза. Он подмечает, что за всё то время, что он находится в этом доме, его не покидает чувство дезориентации после пробуждения, хотя ничего подобного ранее не было. Вздохнув, он перевернулся на спину и почувствовал под лопатками что-то твёрдое, что никак не вязалось с его мягким матрасом. И вновь тяжёлая голова, приходится затратить чуть больше минуты, чтобы собрать мысли в кучку. Юнги обеспокоенно склонился над ним, до этого безуспешно пытаясь растолкать альфу все эти десять минут, но тот даже не подавал признаков жизни, будто бы и не дышал. — Ну ты и спишь конечно, — удивлённо выдал омега, плюхаясь назад и кладя на колени свою косметичку. — Я спал? — не сразу понял парень, потирая глаза. В его голове продолжали крутиться «Чонгук» и «Чимин», словно это имена, которые он обязательно должен запомнить, как будто они действительно что-то значат. Ким сладко потянулся и зевнул, смотря на своё отражение с опухшими глаза и грязью на щеке от пола, которую он небрежно стёр и повернулся к Юнги, осторожно смотрящему на него. — Что? — не понял альфа. — Ничего, если не считать, что до тебя было не дозваться гребаных пятнадцать минут. — Пятнадцать? Я думал, что спал дольше. — Если бы ты спал дольше, то пришлось бы вызвать скорую, — поделился омега и поднялся, подавая руку Тэ. Никто из них больше не говорил о том случае, а когда за завтраком Джин спросил, почему Юнги кричал, то Тэхён ловко перевёл тему, а Мин раскраснелся, что заставило старшего омегу подумать совсем о другом. Так как погода была солнечная, то парни решили отправиться на речку. Так как на лето много кто приезжает в деревню просто отдохнуть от городской суеты, на пляже было много народу, включая молодых мам с детьми, банды мальчишек лет одиннадцати и всего три-четыре человека их возраста, что уже успели перезнакомиться и сесть на одном покрывале, слушая музыку на колонке. Найдя козырное местечко под большим дубом, откуда только-только ушли две девочки, они развалились на покрывале, точнее Тэхён просто бухнулся на землю, вздымая клубы песка, а Юнги, пристроившись рядом с альфой, тут же потянулся к крему от загара, желая, чтобы его кожа всегда оставалась бледной, да и не любил он гореть на солнце, ведь тогда его руки и лицо покрывались отвратительными розовыми пятнами, из-за чего омега был похож на поросёнка. Ким краем глаза следил за усердием пары, а после перевёл всё своё внимание на раскидистые ветви старого дуба и его зелёную листву. Неожиданно его мысли плавно отошли от пляжа и он задумывался о своих снах, которые, как ни крути, были фрагментами одной истории, часть из которой парень уже увидел. Учитывая то, что сны ему снились лет в тринадцать, то это стало для него настоящим потрясением. Что заставило его видеть сны о какой-то исторической дораме, которые без конца крутят по телеку? Будучи не фанатом всяких сериалов, а особенно исторической бурды, он был потрясён тем, что именно его начало посещать что-то такое во снах. Неужели он думает о подобном, когда спит? Нет, конечно. Ему и дело то никакого нет до каких-то там влюблённых мальчишек, а тем более братьев. Честно признать, парень это считает немного отвратительным, но никогда не скажет об этом, ведь какое ему вообще дело? Ему бы хотелось посмотреть в лицо тому человеку, что разыгрывает его, и вместе посмеяться над этой шуткой, только вот его не покидает ощущение, что всё это не глупый розыгрыш, а эти Чонгук и Чимин, чёрт бы их побрал, что ни на есть самые настоящие люди. Ну, точнее, были когда-то, и из-за этого чувства мурашки бегут по коже. Неужели он преодолел какую-то грань вселенных, что теперь может заглядывать в прошлое, даже будучи невидимым? Будь он на пару лет младше, то с охотой поверил бы во всё это, но сейчас уже становилось не смешно. А ещё это чёртово чувство дезориентации, словно его мозг ожидает проснуться не на втором этаже дедовского дома, а в хоромах главы Чон. Чёрт, зачем он вообще запомнил это имя? Ким уже серьезно думает над тем, чтобы начать принимать снотворное и наконец избавиться от всего этого, но сам не замечает, как вновь сонливость настигает его, и, как бы парень не хотел скинуть её с себя, она оказывается сильнее. *** Asleep На дворе стоит холодный октябрь — зима обещает быть суровой в этом году — и уже ближе к восьми часам вечера начинают зажигать ночные фонари. Однако сегодня не было время для грусти и сонливого настроя, который присущ осени, ведь сегодня праздник во всём поместье — день рождение младшего сына, которому исполняется пятнадцать. Слуги ещё с утра поздравили омегу, подарив ему зимний ханбок, сделанный на заказ за деньги, которые они копили многие месяцы. Чимин был тронут до глубины души и с самого утра ходил в нём несмотря на то, что в самом доме было тепло. Чонгук встретил его по пробуждению и подарил один мимолётный поцелуй, поздравил с праздником и сказал, что самый главный сюрприз будет ждать его ночью. Восторженный, Чимин с благоговением отсчитывал каждую секундочку до наступления вечера в нетерпении узнать, чем же его удивит любимый альфа. Отец впервые спустился к нему на обед, подарив одну из самых искренних улыбок, что на самом деле и являлось подарком для сына, а после, подарив ему долгожданную книгу в дорогом переплёте, на которую омега засматривался не первый год, известил, чтобы на вечернее празднование он ждал гостя, добавляя в копилку ожидания ещё одну тайну. Омега провёл весь день в городе вместе с Чонгуком, покупая всякие безделушки, смотря на уличных артистов и просто радуясь этому дню и поцелуям, которые дарил ему альфа в безлюдных переулках. Однако никто не думал, что конец этого дня так омрачит приезд сына императора Ханя и его свиты. Чимин, только завидев всадников на видных императорских лошадях, побежал к Чонгуку, что помогал накрывать на стол и общался с другом-евнухом. Нахмурившись, альфа положил на стол полотенце, которым протирал тарелки, и сказал Чимину пойти в свою комнату. Кивнув, тот убежал наверх. — Ваше Высочество, что привело вас сюда? — поклонившись, спросил Чонгук, наблюдая, как альфа спрыгивает с лошади, поправляя полы одежд. — Я прознал, что сегодня день рождения твоего брата, ведь так? — Хань приподнял бровь, забирая из рук слуги деревянную коробочку и приказывая всей свите ждать его на улице. — Да, — скрипнув зубами, сказал Чонгук, внимательно следя за тем, как Хань убрал в свой широкий рукав ту самую коробочку. — Прекрасно. А что до твоего вопроса, то я решил поздравить его с этим. Пятнадцать лет как-никак, зрелый возраст для- — он так и не договорил, заприметив хозяина дома в дверях, и пошёл к нему, минуя натянутого, словно струна, Чонгука. — Для? — задал сам себе вопрос альфа и сжал кулаки. Не трудно было догадаться, что на уме у избалованного сынишки. — Рад приветствовать вас в нашем доме, — улыбнулся отец и пригласил гостя в дом, приказывая слугам нести основные блюда. Незаметно проскользнув к лестнице, Чонгук поднялся в комнату брата и постучал ровно три раза, делая паузы сначала в две, потом в три секунды — это был их знак. Чимин тут же открыл, схватив брата за руку, и затянул к себе в комнату, принявшись расспрашивать. — Ты главное ни о чём не волнуйся, слышишь? Это твой день и ты не должен плакать, да? — вкрадчиво спросил Чон, скользя большими пальцами по щекам и стирая набежавшую влагу с чужих глаз. Чимин понятливо кивнул. — Ты же всё ещё помнишь про мой сюрприз? — напомнил Чонгук, и омега мигом воодушевился. В любом случае это же всего лишь ужин, так чего переживать? Он пройдёт так же быстро, как и любое другое застолье, а потом омега наконец получит подарок, о котором альфа так упорно не рассказывает. Придя в себя, оба спустились в зал, где их отец с гостем сидели за столом друг напротив друга и о чём-то разговаривали. Весь оставшийся ужин прошёл в неуютном молчании, разбавляемый беседами отца с Чимином и гостем. Хань всё пытался дотронуться то омежьей ладони, но оба брата препятствовали этому, то вилку уронят, то вино разольют, то вдруг Чимину станет плохо и он решит выйти на улицу, а всё из-за того, что омега хотел показать, что не хочет иметь с ним никаких дел, ведь сказать об этом напрямую было равносильно самоубийству, поэтому приходилось идти на ухищрения. — Чимин, можно поговорить с тобой? — спросил Хань, поднимаясь из-за стола. Омега посмотрел на Чонгука, который поднялся следом, явно не собираясь оставлять брата одного. — Чонгук, ты пойдёшь со мной, — с нажимом сказал отец и поднялся, уходя в свой кабинет. В последний раз окинув Ханя взглядом и поклонившись, чёрт бы побрал этот ранговый этикет, Гук скрылся из виду следом за отцом. — Чимин, — альфа неожиданно оказался рядом, беря хрупкую ладонь в свою и крепко сжимая. — Я понимаю, что мы видимся всего лишь второй раз, но я не могу скрывать того, что очарован тобой, — признался Хань, кладя в руку омеги коробочку. Не зная что сказать, омега решил отвлечься на подарок, однако и тот не впечатлил его, ведь там была точная копия той заколки, которую подарил ему Чонгук, но, нацепив на лицо маску радости, он восторженно оглядел изделие и вплёл в свои волосы, лишь бы не огорчать столь важного человека. — Спасибо. — Я знаю, что ты сторонишься альф, скрываясь за спиной своего брата, но ты должен понять, что не всегда сможешь прятаться. Такой цветок должен охранять возлюбленный альфа, а не просто брат, и я готов стать им для тебя. Твоим защитником, — сказал Хань, подходя чуть ближе и наклоняясь к омеге. Чимин, ошарашенный, начал бегать глазами по столовой, уже чувствуя чужое дыхание на губах, и в самый последний момент отстранился, скрыв свои губы за широким рукавом. — Простите, я- — омега пробежался глазами по недоумевающему лицу. — Я ещё не готов сделать такой серьезный шаг, Ваше Величество. — Вот как, — его лицо вмиг смягчилось, и Хань вновь подошёл ближе, обнимая своими большими ладонями хрупкую талию. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, однако знай, что только мои губы смогут подарить тебе наслаждение, — прошептал альфа и отстранился, когда послышались шаги на лестнице. — Вы уже уходите? — слишком резко спросил Чонгук. Его поза была напряжена, кулаки сжаты, и сам он несомненно желал, чтобы наследник оставил их, но, к своему сожалению, не мог сказать это в лицо. Списав всю спесь на то, что альфочка просто не хочет, чтобы его брата обижали, Хань хмыкнул и удалился. Чимин почувствовал желчь на корне языка из-за слов альфы и залпом выпил целый стакан воды, стоявший на столе. Кинув коробку и заколку на стол, омега прижался к альфе и всхлипнув, взахлёб говоря о том, как он его любит. У Чонгука болело сердце из-за слов омеги, а разговор с отцом всё не желал покидать его. — Ты думаешь, я не знаю, что за чувства вы питаете друг к другу? — грозно вымолвил отец, как только за ними закрылась дверь. — Отец, мы- — Вы мои дети, сын, и я одинаково люблю вас обоих, но те чувства, которые вас связывают, мне отвратительны. Общество не принимает таких людей, и я не хочу, чтобы вы стали изгоями. — Чонгук понуро опустил голову, но отказывался верить в неизбежное. — В любом случае я не дам вам быть вместе, как бы далеко вы уже не зашли. Последующие слова ножом сделали в юношеском сердце огромные кровоточащие дыры. — Хань — партия, лучше которой нам не сыскать, поэтому Чимин выйдет за него замуж вначале зимы. Сам император одобряет их брак, и ты не посмеешь им препятствовать. — Посмотрим, — прошипел парень, и неожиданный удар пришёлся по щеке, вмиг заплывшей алым. — Ты, мальчишка, не смей со мной так разговаривать! Если о себе не думаешь, то хотя бы Чимину жизнь не порти. Ему семья нужна, дети, а что ты ему можешь дать, повязанный родством и без моих денег? В тот вечер никто так и не вспомнил о сюрпризе. *** — Да сколько можно спать! — возмущённо воскликнул Юнги, однако парня своего будить не стал. Смахнув чёлку с его лица, Мин посмотрел на умиротворённого альфу, а после лёг рядом с ним, прикрывая глаза. — Вот вы где! — воскликнул Джин, вышедший искать детей, когда началось смеркаться, а теперь уже стояла ночь. Вздрогнув, Тэхён распахнул глаза, оглядевшись, и почувствовал тяжесть на руке. Повернув голову и осоловело хлопая глазами, он увидел такого же едва приоткрывшего глаза омегу, что, зевнув, поднялся, чувствуя, как к спине прилипло покрывало из-за не полностью высохшего крема. — Уже вечер? — удивился Ким, оглядываясь и принимаясь собирать сумку, которую они взяли на пляж. — Ну и залежались вы, ребята, что, спать больше негде? — всё ещё не отошедший от испуга, спросил Джин, второпях отряхивая и складывая покрывало. Виновато понурив головы, они что-то пробормотали под нос и поспешили домой, ибо кожа начала покрываться мурашками из-за пробирающего до костей холода. Вскоре, после нравоучительной беседы Джина, тот ушёл спать, а парни поднялись наверх. — Тут есть китайские мелодрамы и… — задумчиво протянув, Тэхён стал рыться в тумбочке, на которой стоял телевизор, выискивая какой-нибудь фильм, где не будут играть разодетые в традиционные одежды азиаты, но попытка не увенчалась успехом. — Всё. Юнги, вздохнув, упал спиной на кровать и из-за скуки начал разглядывать божьих коровок на потолке, где каждая была не похожа на предыдущую. Все цветастые, с разными крылышками и усиками. Это, несомненно, заинтересовало бы, будь ему лет десять, но сейчас не вызывало и капли любопытства. Интернет на телефоне стремительно заканчивался, вынуждая быть экономными, поэтому подростки, оторванные от цивилизованного мира, где можно было с утра до ночи смотреть американские боевики, ходить по ночному городу или без конца играть в любимые компьютерные игры, не знали, чем можно себя занять. Кстати об играх. Кое-что придумав, Ким поднялся с пола и, потащив омегу за руку, вновь повёл его на чердак, в котором стал бывать довольно часто. — Где-то здесь, — Тэхён, миновав завалы старой мебели, пробрался к дальнему шкафчику, стоявшему за массивной картиной, которая когда-то висела на кухне, но из-за того, что Джун чуть не спалил всё полотно и дом вместе с ним, было решено снять её. — Нашёл, — удовлетворённо качнув головой, парень вылез из залежей дерева и показал недоумевающему Юнги потрёпанную пачку карт, при помощи которых дед ему выиграл того самого деревянного коня из детства. — Где ты их вообще откопал? — Мин покорно сел на пол, так как не видел больше приемлемой поверхности, и забрал у альфы колоду, от которой за версту несло сыростью, да и карты оказались сморщенные. — Такие мятые. — Вода, наверное, с крыши капала. Нужно будет сказать дедушке, — Тэхён пожал плечами, притягивая к себе скрещенные ноги, пока омега пересчитывал карты, начал водить пальцами по пыли совсем рядом. У него всё никак руки не дойдут убраться здесь. Сначала это были незамысловатые круги и звёздочки, которые он обычно рисовал на полях своей тетради во времена особой тоски, а потом начали появляться надписи. Альфа даже не задумывался — его пальцы словно жили своей жизнью, пока сам он следил за красивыми длинными пальцами своей омеги, начавшими раздавать карты. — Дурак? — Ким утвердительно кивнул, взяв на заметку, что за это время нужно будет научить Мина играть в покер, а то тот постоянно обижается, что друзья постоянно его выигрывают. — Что это? — Тэхён непонимающе поднял на омегу взгляд, а после кивка головы опустил его на свои пальцы, отчего-то нервно и громко стучащие по половицам. Странно, а он и не заметил. Сжав в кулак прохладные кончики пальцев, альфа непонимающе уставился на неровные узоры, в которых вполне можно было прочитать слова. Опомнившись, парень быстро стёр свои рисунки и посмотрел на Юнги с нелепой улыбкой. — Ай, да ничего. Просто какие-то закорючки, — кивнув, Мин даже не посмотрел на него, в место этого располагая карты в своём веере в правильном порядке. Кивнув самому себе, Тэхён тряхнул головой, из-за чего его чёлка упала на глаза, и постарался отвлечься. Однако чётко выведенные «Гук» и «Чи» всё ещё маячили перед его глазами. — Эй, это нечестно! — разозлившись, Юнги кинул свои карты перед собой и обиженно надулся, когда Тэ вновь выиграл его, хотя в самом начале у того была чуть ли не половина колода. — Как ты это делаешь? — Не знаю, дед когда-то научил, — пожал Тэхён плечами, самодовольно улыбаясь, а после посмотрел на время. — Думаю, нам уже стоит пойти спать, — Юнги, в подтверждение зевнув, запихнул карты в смятую коробку и пошёл к лестнице, ловко спрыгивая почти что с самых верхних ступеней, лишь бы скорее упасть лицом в подушку. Альфа засунул карты в карман, решив отнести их в комнату, чтобы при случаи не бегать наверх, и выключил свет, спускаясь. Он упрямо не поворачивался к тому зеркалу, вызывающему у него странные чувства. Тэхёну неожиданно часто хотелось заглядывать туда, даже просто посмотреть на свою причёску или стряхнуть пыль с майки, и это пугало его. Этой ночью ему ничего не снилось. *** Прошла уже целая неделя с тех пор, как Юнги приехал в гости, и всё это время парни провели вдвоём, бесясь, словно малые дети, и купались на пляже. Однако этим утром омега неожиданно сообщил, что ему нужно уехать, так как нарисовавшемуся двоюродному брату нужна была сиделка, ибо родителям нужно было срочно уехать по работе. В обед вышел его провожать даже Джин, что обнял Мина и сказал, что он может приезжать в любое время. Попрощавшись, Юнги уехал с неясным ответом альфе, приедет ли он ещё в этом месяце. Вздохнув, Ким пошёл домой, где неожиданно вспомнил о планшете, на котором было скачано несколько игр, и время до ужина провёл с ним в обнимку. Когда дедушка поинтересовался, что он делает, то Тэ принялся с воодушевлением объяснять об инопланетянах, стремившихся захватить их землю, и отважных охотников на тварей, на которых лежит ответственность за весь земной мир. Джин сбоку лишь качал головой, на самом деле ничего не понимая, и продолжал размышлять о том, как же внук похож на деда со всеми этим фантастическими мыслями в голове. Решив поностальгировать, вспомнить минувшие годы, Джин предложил посмотреть старые фотоальбомы, и Тэхён не отказал, ведь самому было интересно. Устроившись перед телевизором на диване, омега положил к себе на колени массивный фотоальбом, ласково пробегаясь по корешку пальцами и открывая первую страницу. На них сразу же посмотрели десятки пар глаз — фото всей их дружной семьи, сделанной ещё тогда, когда сам альфа был крохой и даже ходить не умел. Далее все двадцать страниц были полны изображений, моменты которых Тэ пускай и смутно, но помнил, поэтому хотел поскорее перейти к более древним снимкам, которых было много, что свидетельствовала сотня ещё не пролистанных разворотов. Когда на чёрно-белой фотографии появились незнакомые ему люди, Ким наклонился поближе. — Это родители дедушки Джуна, — объяснил Джин, с нескрываемой нежностью разглядывая снимок и проходясь по нему кончиками сухих пальцев. — Это они когда-то построили этот дом, а после завещали его нам. — посидев так ещё немного, пробегаясь взглядом по ещё не стёртым в памяти лицам, омега перевернул страницу, вместо этого начав рассказывать внуку о более древних родственниках, о которых, честно признать, Тэ слухом не слыхивал. Ближе к вечеру, когда за окном начали сгущаться сумерки, они всё также сидели, только Тэхён теперь, положил голову на чужое плечо, лениво переписывался с Юнги, который бурчал о нерасторопном брате, умудрившимся заляпать целую стопку его любимых кофт за раз. Ким улыбался, смотря на гневные смсочки и смайлики. В комнате стояла тишина, прерываемая их дыханием и сдавленными смешками альфы, поэтому неожиданный судорожный вздох заставил внука напрячься, садясь. Вдруг деду стало плохо. Однако омега продолжал всё так же сидеть, а у него к руках был свёрток старой пожелтевшей бумаги, порванной по краям. Желая узнать, что так впечатлило дедушку, Тэхён проворно поднырнул под его руку и также замер не дыша. Возможно это какая-то шутка, игра чёртового воображения, но парень всё никак не мог поверить, что с потрескавшегося со временем портрета в полный рост на него смотрел тот самый Глава Чон из его странных снов. Рядом с мужчиной, разодетым в чёрно-оранжевый ханбок (такую расцветку чаще всего носили император и его приближённые), стояла улыбчивая девчушка с белоснежными косами, сжимающая руку хмурого мальчика, на голове которого красовалась корона принца. Воспоминания из сна врезались в голову парня так неожиданно, что на мгновение помутнело в глазах. Вцепившись пальцами в быльце, парень схватился за голову и крепко зажмурился, не в силах терпеть острую боль в висках. Перед его глазами через секунду всплыл образ улыбчивого мальчонки, Чимина, кажется, на которого так была похожа незнакомая девочка, а рядом стоял хмурый Чонгук, озлобленным волчонком оглядывавший всех тех, кто мог бы причинить вред. А за ними стоял Глава Чон, обнимающий двух сыновей за плечи. Да, именно такая картина висела в столовой из его снов, та, которую ежечасно протирали слуги, и сам глава дома любовался той каждый вечер. Однако открыв глаза, Тэхён вновь видит лишь девочку с белыми волосами и хмурого мальчика. — А это кто? — стараясь придать голосу более непринуждённый вид, спрашивает Тэ, вновь занимая своё положение на плече дедушки. — Ох, Тэ, это наш дальний родственник. Он в те времена был важным человеком для императора и государства, сделал много хороших дел. Однако судьба его была тяжёлой, — качнув головой, стараясь отмахнуться от рассказов, которые ему поведал дедушка многие годы назад, Джин вновь скрутил свиток, однако Тэхён остановил его, попросив рассказать по-подробнее. — Не стоит забивать себе этим голову. Всё равно это было очень давно. — Ну пожалуйста, деда, ты ведь сам говорил, что любой уважающий себя человек должен знать историю своей семьи, — настоял Тэхён, страстно желающий узнать всю правду. Парень уже склонялся к мысли, что его сон — фантазия вперемешку с историческими дорамами и одним лишь мужчиной, являвшимся ему родственником. — Не знаю, чем это тебя так заинтересовало, — омега перевернул страницу, и Тэхён непонимающе вперился в неё своим взглядом. Если это не глюки, а крыша всё ещё стояла на месте, то альфа просто не мог понять, почему со следующего портрета на него смотрит та семья Чон, которая преследует его чуть ли не каждую ночь. — Вот эти мальчишки — настоящие сыновья Чона — нашего родственника. — Они действительно существовали? — неверяще пробубнил парень себе под нос. — Они были альфой и омегой, которые по-несчастью влюбились друг в друга, — Джин обвёл глазами два совсем ещё юных лица, детей, которые не были достойны такой ужасной участи. — И что с ними стало? — Ничего не знаю, Тэ, и не смей больше спрашивать меня об этом! — требовательно проговорил омега, захлопывая альбом и поднимаясь, чтобы отнести его обратно. Нахмурившись, альфа проводил его взглядом и краем глаза увидел выпавший свёрток, который дедушка не заметил. Убедившись, что эта уже знакомая ему картина, он убрал листочек в карман кофты и поднялся, уходя к себе в комнату. Он был преисполнен любопытством и желал поскорее заснуть, чтобы, воспользовавшись данной ему возможностью, собственными глазами увидеть ту историю, которую дедушка пожелал хранить за семью замками. *** Asleep Сегодняшней ночью всё решится — думал Чонгук, прячась за углом от снующих по коридорам слуг, чтобы после проскочить в знакомую комнату и закрыть дверь, забиваясь в угол за туалетным столиком, чтобы его никто не увидел. Однако сам Чимин прекрасно знал, что брат уже сидит в том месте, о котором они договаривались. — Да, отец, — омега, низко опустив голову, посмотрел на свою руку, сжатую в крепкой хватке ладонью отца, что сидел на его кровати, напористо желая сыну кое-что объяснить. — Не думай, что этот брак — лишь прихоть стариков. Хань — хороший альфа, и вы обязательно приглянетесь друг другу со временем, лишь пожив немного вместе. — Хорошо. — Ты только представь, какую честь принесёшь нашей семье. Ни я, ни Чонгук больше не будем ни в чём нуждаться. — Я знаю, — Чимин смежил веки, упрямо сдерживая слёзы. То, что он планировал сегодня совершить — было сплошным безумием, далеко не тем, что может помочь чести семьи. Однако он не мог позволить себе выйти за альфу, к кому не лежит сердце, не мог так поступить с братом, наплевать на самого себя. — Я узнал, что наш Гук приглянулся знатной дочке на том пиршестве, так что можешь не переживать — вскоре Чон перестанет чувствовать себя одиноким в этом доме без тебя. Чимин, не в силах что-либо произнести, лишь кивнул. Поцеловав макушку омеги, Глава Чон поднялся и вышел, чувствуя щекочущее удовлетворение на кончиках пальцев. Когда за отцом закрылась дверь, то омега уткнулся в одеяло и горько заплакал от боли, распирающей грудь. Осмотревшись, Чонгук тут же подскочил к брату, пылко обнимая того и прижимая к своей груди. — Неужели отец нас совсем не любит? — всхлипнув, промямлил омега, упиваясь запахом возлюбленного. — Неужели он может говорить о нас, его детях, как о товаре? — Мы уже давно перестали быть ему детьми, — сказал Чонгук в чужие волосы, опаляя лоб омеги своим дыханием. — У политиков нет семьи, есть лишь прибыльные вещи, которые можно обменять в свою выгоду, прикрываясь любовью. — А родительская любовь вообще существует? — утерев слёзы, Чимин поднял искрящиеся глаза на Чона, стоящего на его кровати на коленях. Чонгук мягко прикоснулся к солёным губам, нежно поцеловав их. — Не думаю. Немного повозившись, братья поднялись с постели, и альфа мигом залез под кровать, доставая оттуда две собранные походные сумки, доверху забитые едой, тёплой одеждой и лекарствами на первое время. — Ты уверен? — взяв лицо омеги в свои ладони, Чонгук уверенно посмотрел в его глаза, выискивая в них хоть каплю сомнения, которая сможет сдержать их от импульсивных решений. — Как никогда. Сбежать из поместья, зная то с самого детства, оказалось простой задачей, и теперь подростки стояли на улице в мороз, пробирающий до костей, с замерзшей землёй под ногами, и оглядывались. Чимин посмотрел на хмурого, но решительного Чонгука, и сжал его пальцы ладошкой в милых варежках. Посмотрев друг на друга, они лишь молча кивнули, уходя в темноту ночи, туда, где не горели факелы, туда, где они будут просто влюблённой парой, а не осквернёнными братьями богатой семьи. *** Тэхён задумчиво сидел за столом на кухне, то и дело берясь за ложечку в кружке чая, но ничего с ней не делая. Задумчиво покусывая губу, парень никак не мог прекратить думать о своих снах и о том, как они могли возникнуть в его голове. Видел ли он этот портрет семейства Чон когда-то в детстве, а теперь, вновь приехав в этот дом, память учтиво подкинула ему картинки, придав образам жизнь, приплетя выдуманную историю и заставив их двигаться? Однако у альфа всегда была хорошая память на красивые лица, поэтому если бы он хоть одним глазком увидел белоснежные кудри милого мальчишки и мягкие, изящные и юношеские черты лица брюнета, то не забыл бы их. Обречённо выдохнув, парень раздражённо отодвинул от себя полную кружку остывшего чая и поднялся, желая забыться в работе и помочь дедушке. К счастью, у Джина оказалось много дел в запасе и тот по полной загрузил внука, который энергично бегал по огороду, но чем усерднее он старался не думать о своих снах, мысли о них заполоняли голову всё интенсивнее вплоть до того, что альфа зависнул с граблями в руке, думая о том, куда могли пойти два подростка в суровый ноябрь. Неожиданно Тэхёна посетила такая бредовая мысль, что даже он сам удивился степени её странности, но отделаться от неё не мог. Поздно вечером, когда дедушка уже ушёл спать, а Юнги написал, что идёт укладывать брата, а потом сам в кровать, Тэ, прихватив подушку, чтобы не сидеть на пыльном полу, вытянул стремянку из-под кровати и открыл чердак, почувствовав, как холодный затхлых воздух орошил его открытое лицо и ключицы. Чувствуя, будто поднимается на казнь, альфа медленно переставлял ноги по ступенькам, а потом как улитка плёлся до зеркала, повернутого к нему отражающей стороной. И кто только успевает его переворачивать. Сглотнув, Тэхён передёрнул плечами и сел на подушку, стараясь не смотреть по сторонам, так как не то что накренившиеся вещи, а даже их тени пугали. Потеребив пальцами край кофты, Ким собрался с мыслями и посмотрел в свои глаза в отражении, чувствуя бешено колотящееся сердце в грудной клетке. Когда альфа понимает, что то, что он делает — полный абсурд, на телефон приходит уведомление, и парень отвлекается. Однако телефон ничего не выдаёт. Выругавшись на чёртов аппарат, Тэхён желает подняться с места и пойти спать, ведь тогда будет больше пользы, тем более что спина уже затекла. Альфа вскрикивает, хватаясь за сердце, когда вместо отражения пыльной комнаты и своей осунувшейся фигуры видит потрёпанный временем сарай, застеленный сеном. Прищурившись, парень подался вперёд, когда вдруг картинка начала двигаться, и решил от греха подальше отойти. Неожиданно лампочка над его головой с треском лопнула и осколки зазвенели по полу. Тэхёну вдруг подумалось, что не стоило идти на поводу своих мыслей и не подниматься на чердак посреди ночи, а сидеть в комнате, играть в приставку и никого не трогать. Сердце шумно колотилось в горле, и испуганный парень огляделся в поисках телефона, но не нашёл его рядом, а единственным источником света всё ещё оставалось зеркало, показывающее старую постройку с небольшими кучами снега, просочившегося через щели. Вздохнув и устроившись поудобнее, Тэхён покорно сдался и решил выдержать пытку, чтобы после заколотить вход сюда ко всем чертям. Остановка напоминала дешёвенький ужастик. — Да, ещё немного, — раздался сиплый голосок по ту сторону, такой знакомый, что Тэхён невольно вперился в изображение глазами, выискивая его источник. После пространство сместилось в сторону самого тёмного угла, где шевелились небольшие тени. — Давай ещё раз, — просьба повторилась, и в следующее мгновение с неприятным скрежетом камня и камень угол осветился слабой искоркой, после превратившейся в небольшой костёр, подпитываемый сухой, хорошо горящей соломой, которой было не так много. — Спасибо. Теперь обзор был куда более приемлемым и Тэхён смог разглядеть две фигуры, тесно прижавшиеся друг к другу. Чимин вытянул руки, протягивая их к слабому пламени, а Чонгук уютно устроился на его коленях, складывая руки на груди, чувствуя, как приятные тёплые волны ласкают его обмороженное лицо, а тонкий лёд на ресницах и бровях начинает подтаивать. — Тебе холодно? — будто бы и не своим голосом спрашивает Чонгук, стягивая со своих плеч давно не греющую кофту и накидывая ту на плечи омеги, чьи щёки и губы стали мертвенно-серого цвета, а глаза потеряли весь свой блеск. — А тебе? — Главное, чтобы моему мальчику было тепло, — Чонгук растянул губы в улыбке, из-за чего на них появились болезненные кровавые ранки, и поцеловал Чимина, раскрашивая его губы красным, чтобы после вновь покорно вернулся головой на чужие коленки. — Хочешь кушать? — Чимин порыскал по карманам и выудил оттуда крошащийся кусочек хлеба, покрытый снежной корочкой, однако рука его задрожала и он всё выронил прямо на солому, из-за чего все ценные крошки пропали из виду. — Я люблю тебя, — неожиданно произнёс Чонгук, вновь приподнимаясь на дрожащем локте. Сев, он грубо рвёт подол кофты, отрывая чёрную ленту, и тянется с ней к чужому растерянному лицу. — Зачем это? — Чимин касается пальцами своих глаз, спрятанных под чёрной тканью. — Хочу, чтобы мой образ не омрачился в твоём сознании. Чтобы навсегда я остался для тебя возлюбленным, братом, живым, — после этих слов Чонгук вновь лёг на острые колени, чувствуя, как в его волосы вплелись пальцы. — Не снимай повязки. — Чонгук? — осторожно позвал Чимин, мягко касаясь чужих волос, однако ответом ему послужил лишь сильный болезненный кашель, а после по его икрам вниз потекло что-то тёплое. — Чон-и? — однако так ему никто и не ответил. Он остался один наедине с тишиной. — Чон- После изображение вновь сменилось и Тэхён невольно подался вперёд, часто моргая из-за влаги, что тяжело ощущалась на ресницах. После он увидел то самое зеркало, в которое он сейчас смотрит. Ким вскрикнул, дёргаясь, а картинка, отражённая в нём, кажется, навсегда отпечатается у него под веками: Их губы были живо красными, окрашенные кровью, оба лежали, тесно прижавшись друг к другу. Чимин, казалось, всё ещё трепал брюнетистые волосы, а Чонгук всего лишь решил вздремнуть у того на коленях, однако ресницы его не трепетали. Чоновы руки безвольно лежали рядом, пачкаясь в луже собственной крови, а омега прилёг на солому, как на мягкую перину, пропустив последний морозный выдох сквозь посиневшие губы. Картинка вновь сместилась, но Тэхён едва мог разглядеть что-то, судорожно вытирая глаза и энергично дыша, чувствуя, словно его грудная клетка сильно сжимается, силясь задушить его. Неожиданно Ким замечает что-то, выцарапанное на боковой стороне того зеркала, показавшего ему роковое отражение, и он кидается вперёд, прищуриваясь. «Чи и Гук навсегда» Однако сбоку того зеркала, которое дедушка держит на своём чердаке, написано совсем не это: «Можешь изменить» Что бы это могло значить?