Счастье в струнах душы

Последний сон приснился мне в 10 лет. Я сидел на широком тратуаре, около шоссе. В руках были лишь деревянный планшет с листом и непримечательный карандаш. Глаза смотрели только вниз, только на бумагу. Люди, проходившие поодаль, проносились расплывчатыми тенями и казалось, даже не замечали, сидевшего на голом асфальте меня. Я видел их не более чем боковым зрением, но чувствовал холод, пробирающий до костей и заставляющий ощущать тягучую тоску, чувствовал, что именно от них он и исходит. А потом, сон оборвался. Будто лист, не

***

аккуртно разворванный маленьким ребенком. • • • Желание жить отпало у меня еще в детстве. Хотя, это было и не удивительно. Когда-то любящие родители - развелись, я остался с матерью, а мать с большими долгами. Отец уехал неизвестно куда и забыл о нас, как о страшном сне. На этой ноте и начались её пьянки и гулянки. Ни один день не проходил без 3-х, а то и больше бутылок алкоголя, каждый раз новый собутыльник, а ночью и любовник. Все они - гадкие вонючие стариканы, которым было плевать, что в доме, рядом с ними находится 10-летний мальчик, а его мать похабно сидит на столе с полуспущенной майкой,окруженная пустыми бутылками и мужиками. С каждым годом моё отнашение к ней ухудшалось, я уже перестал надеяться на хоть какое-то просветление. Мне было всего 16, а я уже просил у бога поскорее сдохнуть. Но нет, смерть не приходила, а наколившаяся ситуация никаким образом не улучшалась. Тогда-то я и решил взять всё в свои руки. Это было не сложно. Маленькое лезвие, грязная ванная и настрой. Быстрое движение руки, резкая боль и темнота... * * * Очнулся я в светлой палате, окрашенной пастельными тонами. Места с порезами были перебинтованы. Понимание того, что мой план провалился пришло лишь спустя пару минут. И господи, как же я был зол! Мать мне даже умереть спокойно не дала... Я медленно встал с кровати. Голова трещала так сильно, будто была готова взорваться в любой момент, в горле пересохло, а ноги стали ватные. Как только моя нога переступила порог палаты, ко мне сразу подбежала молодая медсестра на высоких шпильках. Она с наигранным беспокойством прощебетала что-то о моём состояние, и о том что вставать мне пока рано. Следом за медсестрой в палату зашла мать. На её мокрых глазах была размазана туш, а губы были сжаты. Она подбежала и прижала меня к себе. Ещё очень долго мама извинялась, говорила, что бросит пить, и мы заживем нормально. Только я ей не верил, и позже оказалось, что правильно делал. С больницы, после выписки меня сразу отправили в местную психиатрическую лечебницу, якобы на реабилитацию. На самом же деле - просто хотели избавиться, это было слишком очевидно. Жизнь там шла своим ходом, а если точнее - ползла. В этом месте время будто остановилось. Из развлечений только настольные игры, да художество. Скука смертная одним словом. Люди спокойные и в большенстве своём одекватные, бунтарей почти не бывало. Меня поселили в комнате с другим парнем. На вид он был мой ровестник, но по разуму явно - нет. От санитаров я узнал, что его зовут Райли Эддарли, ведь сам он ничего не говорил. И под "ничего", я имею ввиду совсем ничего. Этот рыжий паренек страдал каким-то редким психическим заболеванием, из-за которого его психологическое развитие остоновилось в возрасте 5-ти лет. Первый раз, он заговорил спустя неделю моего пребывания в этом месте. Я сидел в кофитерии при лечебнице и допивал свой утренний чай, а он как ни в чём не бывало подошел и произнес: - Помоги - Райли взял меня за край рукова и повел в напровлении к художественному классу. Он любил рисовать, я заметил это совсем недавно, но не предал какого-то серьезного значения. Затащив меня в класс он паказал на коробку, лежащую на высоком старом шкафу в углу. - Не достою - снова произнес Райли, указав пальцем на себя, потом снова на коробку. Я не стал ничего спрашивать, просто поднял его, что было не трудно, ведь весил он явно меньше меня. Райли забрал коробку и поставил на пол, открыв. В ней оказались разные кисти и краски. - Зачем они тебе? - Рисовать.- произнес он так, будто я спрашиваю сущую глупость. Райли оттащил коробку к мольберту, стоящему в углу комнаты, выдавил краски на палитру и сунув к в них кисточку, начал выводить на бумаге разные линии и изгибы. Я подошел к нему, вглядываясь в рисунок - Что ты вообще рисуешь? Белиберда какае-то... Он не ответил, продолжая рисовать. Я стоял рядом несколько минут, наблюдал, всматривался, пытался что-то разобрать, но так ничего и не понял. Через какое-то время к нам в класс зашел один из дежурных врачей, доктор Уоткинс. Он увёл Райли на какие-то процедуры и я снова, на какое-то время остался один.