Carpe Noctem

Драко замер, пытаясь осознать смысл слов, эхом отражающихся от стен комнаты. Конечно, он, должно быть, ослышался, потому что совершенно невозможно представить, чтобы тетя Белла сказала нечто подобное. Он растерянно взглянул на Блейза, который смотрел на него с тем же выражением, безмолвно пытаясь получить подтверждение, что Драко слышал то же самое. Дерьмо! — Тетя Белла? — выпалил блондин, разворачиваясь. Его взгляд метнулся к Гермионе, которая стояла всего в нескольких футах от него, будто застыв во времени. Дерьмовое дерьмо! Ситуация выглядела нехорошо, и не только из-за загадочной ухмылки тетки. Еще был отчаянный стук в груди Грейнджер, эхом отзывающийся в нем самом, подобно гигантскому барабану. Он двинулся к ней, сосредоточив все свое внимание на темной ведьме. — Что? — женщина приподняла бровь. — Не вижу причин, почему бы ей не остаться. Она не виновата в том, что вы, два идиота, не можете держать себя в руках. Она кивнула в сторону Драко и Блейза, который наблюдал за разворачивающейся сценой с таким глупым выражением лица, что она, непременно, дала бы ему главный приз, если бы это было соревнование. Фыркнув, она перевела взгляд на Драко, так отчаянно пытающегося спасти полукровку. Он сглотнул, подавляя желание взглянуть на Гермиону. «Если я что-нибудь не придумаю…» Глубоко вдохнув, он решил воспользоваться первым пришедшим в голову планом. — Это звучит справедливо, — начал он издалека. — Но, понимаете… Грейнджер, она… как бы это сказать… Ей необходима моральная поддержка, — заключил Драко, невинно пожимая плечами. — Если Вы не возражаете, я мог бы остаться здесь и поддержать ее. Вы даже не заметите, что я… — О, уверена, она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно справиться с уроком, — прервала его Беллатрикс, делая явный намек. — Но я понимаю, дорогой, почему ты — как бы это сказать — так пытаешься защитить ее и… Одно упоминание об этом могло заставить Драко залиться краской, но тон тети вывел все на совершенно иной уровень. Он отвел взгляд, кровь так сильно прилила к щекам, что он почувствовал жар. Не обращая внимания на его смущение, Беллатрикс сделала несколько шагов, подходя ближе к нему, спокойно продолжая: — Я обещаю, что буду очень… внимательна. Гермиона, которая до этого стояла, будто загипнотизированная, боясь пошевелиться, вдруг вздрогнула, почувствовав призрачное, как легкий ветерок, прикосновение на своих волосах. Она быстро подняла голову и ее взгляд замер на сладкой улыбке, возникающей на губах женщины, заставляя мурашки бежать по спине. «Это что, страх?» Голос дошел до нее, будто издалека, наконец, вырывая ее из глубокого транса, заставляя сосредоточиться. — Даже и не знаю, — это был Драко, тон был совершенно неуверенным. — Если бы я мог… Ее внимание переключилось на Беллатрикс, чьи волосы резко взметнулись, снова каскадом ложась на плечи. — Нет, дорогой, ты не будешь вести со мной никаких переговоров. Выражение лица Драко становилось все более отчаянным. У него не было ни малейшего представления, как спасти ситуацию. Он повернулся к Гермионе, посылая ей настойчивый взгляд. — Грейнджер, ты же не возражаешь? Темные зрачки расширились. «Нет, нет, нет! Не оставляй меня с ней одну!» Отчаянные слова бились в ее голове, но у мальчика не было ни малейшего шанса их услышать. — Я., — начала она, не зная, как продолжить. — Я хочу сказать, я была бы не против, если бы Драко остался, — добавила она через некоторое время, не сводя глаз с лучшего друга. — О, да ладно! Сколько тебе? Пятнадцать? Уже многовато, чтобы нуждаться в моральной поддержке, — Беллатрикс закатила глаза, немного отступая. — Пожалуйста?.. — Драко взглянул на тетю этими пронзительными голубыми глазами, надеясь смягчить ее и заставить изменить решение. Ведьма только выдохнула, поджимая губы. — Ладно. — В самом деле?! — Нет, — высокомерно фыркнула Беллатрикс. — Я не меняю своих решений, и ты это прекрасно знаешь. Она приподняла бровь, кивая в сторону Блейза. — А теперь убирайся и не забудь захватить с собой этого мальчишку, он не очень хорошо выглядит. Это было правдой. Забини, и впрямь, выглядел странно. Почти болезненно. — Подождите., — снова попытался он, но решительная твердость на лице Беллатрикс быстро заставила его замолчать. Он посмотрел на Гермиону долгим, извиняющимся взглядом, прежде чем повернулся спиной, уходя и толкая перед собой Забини. Когда дверь за ними закрылась, не осталось ничего, кроме вязкой тишины в воздухе, лишавшей Гермиону всякой надежды. Вот и все. Мне конец. Гермиона подумала, что нервы съедят ее заживо. Она боялась даже поднять глаза и встретиться с этими темными глазами, не говоря уже о том, чтобы нарушить тишину. Беллатрикс, однако, не стала ждать, пока девушка заговорит первой. — Почему ты так смущена, дорогая? Я не кусаюсь, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно и непринужденно. Ей стоило больших усилий опуститься до такого, но, если Нарцисса говорит правду, она должна, по-крайней мере, попытаться прикусить язык. Изобразив самую милую улыбку, на которую только была способна, ведьма подошла ближе к Гермионе. Услышав стук ее каблуков, удивленная Гермиона взглянула вверх, встречаясь глазами с Беллатрикс. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. — Думаю, мы начали не с той ноги, — продолжила темная ведьма невинным тоном, заставляя глаза Гермионы расшириться еще больше. «Я, должно быть, сплю». — Вероятно, мы обе неверно истолковали намерения друг друга, что привело к проблеме, с которой нам пришлось столкнуться за эти несколько дней, — отметила Беллатрикс, заставляя Гермиону нахмуриться, несмотря на все беспокойство, бурлящее внутри нее. «Что за высокомерная манера выразить это!» — возмутился разум Гермионы, складывая воображаемые руки. Беллатрикс правильно угадала причину хмурого выражения на лице полукровки, с усилием сдерживая себя, чтобы не вытрясти из этого маленького существа всю ее дерзкую душу. Вместо этого она облизнула губы, изображая еще одну очаровательную улыбку. — Видишь ли, я всегда очень серьезно отношусь к вопросам, которые касаются моей семьи, — призналась она. Ее взгляд становился все более пристальным. — И, когда я вижу, что кто-то угрожает им., — прошептала ведьма, заставляя дыхание Гермионы сбиться. — Я гарантирую, что лично перегрызу глотку этому кому-то. Если то, что чувствовала Гермиона до этого момента был страх, то после этих слов она испытала настоящий ужас. Гермиона застыла, как статуя, не в состоянии пошевелиться, ее руки покрылись мурашками. — И ты, моя дорогая, была прекрасным примером этого «кого-то», но., — Беллатрикс вдруг сменила этот преследующий тон на гораздо более терпимый, полностью меняя настроение своего монолога. — У тебя не оказалось тех намерений, которые я ожидала. Пауза. Она выдохнула, левый уголок ее рта дернулся. — И я, действительно, очень разочарована, что не поняла этого раньше, — закончила она, молча проклиная каждую секунду этого разговора. Это было еще более мучительно, чем тогда, с домашним эльфом Сириуса. Она все еще прекрасно помнит, как они с Нарциссой пытались убедить Кричера рассказать им, где их кузен держит этот маггловский мусор, чтобы она могла пойти и оставить там «одолженное», которое обещала вернуть еще несколько недель назад. Будучи хорошей актрисой, она заставила беднягу проникнуться таким сочувствием, что он показал им все, и, когда Сириус понял, что собственный домашний эльф предал его, он чуть из штанов не выпрыгнул. Главным образом потому, что его мото-что-то там было сожжено до последнего атома, оставив после себя только пепел в форме сердца, как напоминание о добрых намерениях Беллатрикс. Используя воспоминание о его разъяренном лице в качестве движущей силы, чтобы продолжить свою небольшую игру, уголки ее губ поползли вверх. — Итак, забудем о наших маленьких разногласиях и начнем все сначала? Гермиона была слишком потрясена, чтобы ответить сразу. Ее чувства были в полнейшем беспорядке, потому что женщина только что извинялась перед ней за ужасное поведение. Конечно, в своей особой манере, но все же. — Ну же, скажи что-нибудь, — Беллатрикс игриво склонила голову, заставляя дыхание Гермионы сбиться уже в тысячный раз за этот день. — Не знаю, что сказать, — выдавила Гермиона. — Это… Я имею ввиду… Это, действительно, так неожиданно, — выпалила она, обхватывая себя руками, переводя взгляд на потемневшее небо снаружи. Она не могла простить эту женщину за все те бессонные ночи и рези в животе. Ради Мерлина, она пропустила ее через Ад! Но… Эй, она делала все это, только чтобы защитить Драко, прозвучал спокойный голос в голове, и она может не быть такой злой теперь, когда ей это удалось. Но что насчет всех этих оскорблений? — возразил другой голос. Это, определенно, не является частью хорошего отношения. Тем не менее, она здесь, она извинилась. Это не извинение! В конце концов, спокойный голос сумел заглушить рассерженный, взывая к доброте Гермионы. Ты всегда верила в лучшее в людях, в то, что каждый заслужил второго шанса… Так не будь сейчас лицемерной! Она снова посмотрела на ведьму, вздыхая. — Но, конечно, я… мы можем… начать все сначала, — ее щеки залились румянцем из-за этой бессвязной фразы. Это совсем было на нее непохоже, ее навыки общения всегда были достаточно хорошо развиты, так почему сейчас она заикается? — Великолепно! — в глазах Беллатрикс вспыхнула хорошо скрытая злоба. — Так как насчет небольшой компенсации? — спросила она, сложив руки. — Что скажешь об изучении древних заклинаний Окклюменции? Сердце Гермионы внезапно подпрыгнуло, похоронив все сомнения. Если и есть что-то, что может заставить ее смягчиться, так это жажда знаний. — Да! — нетерпеливо кивнула она. Возможно, слишком поспешно. — Я хочу сказать, мне бы этого хотелось, мэм, если это не причинит неудобств, — тихо добавила она, сглатывая. Беллатрикс обнажила зубы, полностью удовлетворенная, что заставила девчонку сделать именно то, что ей было нужно. — Конечно, никаких неудобств! Это меньшее, что я могу сделать. Гермиона смущенно улыбнулась, все еще чувствуя себя, как в каком-то странном сне. Всего день назад эта женщина ненавидела абсолютно все, что было с ней связано, и посмотрите на нее сейчас. — Так что я должна делать? — она сунула руку в карман, пальцы сомкнулись вокруг палочки из виноградного дерева. — Тс, тс, тс, нет, дорогая, тебе ничего не нужно делать, — покачала головой Беллатрикс, ее глаза сузились. Захваченная приступом паранойи, Гермиона вдруг почувствовала, что весь разговор был просто уловкой, чтобы заставить ее расслабиться, и тогда женщина нанесет удар или еще Мерлин знает что… Беллатрикс едва не закатила глаза. — Не надо бояться, — она попыталась придать голосу успокаивающий тон. — Ничего плохого не случится, хорошо? Гермиона только кивнула, сжимая губы. — Хорошо, но, пожалуйста, я должна знать, что происходит. — Боже, ты ненавидишь быть в неведении, да? — Беллатрикс склонила голову, заставляя Гермиону сложить руки в защитном жесте. — Видишь, это первая привычка, от которой мы должны избавиться, — продолжала она. — Ты должна абстрагироваться и шагнуть в неизвестность. В противном случае, ты никогда не почувствуешь силу настоящей, истинной магии, — шептала Беллатрикс бархатным голосом. — Это так просто. Уязвимость. Гермиона смотрела в пол, смущенная. — А теперь, давай попробуем? Однако, Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она посмотрела на ведьму. — Так… я… Я просто буду стоять здесь, ничего не делая? Конечно, Беллатрикс должна была сказать ей, чтобы она очистила свой разум и постаралась бороться с ее вторжением, но зачем, если так было гораздо проще? — Совершенно верно. Мы должны доверять друг другу, — выдумывала на ходу Беллатрикс, вынимая палочку. — Иначе ничего не получится. Вот это новость! Она хочет, чтобы она ей доверяла после всего того, что произошло… — Я собираюсь проникнуть в твой разум и я хочу, чтобы ты оставалась на месте, ничего больше, — оживленно инструктировала женщина. — Подождите! Вы увидите мои мысли? Воспоминания? Все? Я не знаю, я..., — Гермиона попятилась. — Не будь такой робкой, — прервала Беллатрикс, из последних сил стараясь сохранить терпение. — Это единственный способ. — Так ты хочешь учиться или нет? — спросила она отстраненным тоном, приподнимая бровь. — Не думаю, что у тебя будет другая возможность. — Да! Прошу прощения, я просто., — быстро выпалила Гермиона. Противоречия разрывали ее на части. Она посмотрела на Беллатрикс, которая просто ждала, пока она перестанет бормотать. — Неважно! — наконец, выдала она. — Все в порядке, мы можем попробовать. — Хорошо. Теперь сделай глубокий вдох. Я уверена, что не увижу ничего, за что тебе должно быть стыдно — все дело лишь в восприятии, дорогая, — Беллатрикс приподняла левый уголок рта. Сглотнув, Гермиона глубоко вдохнула, будто в последний раз, и приготовилась к худшему. Улыбка Беллатрикс стала шире. Она немного отступила, останавливаясь в восьми футах от девушки. — На счет три… Один. Гермиона видела, как ведьма навела на нее палочку. «Ох. Мерлин. Помоги. Мне». — Два. Она снова глотнула. — Три… Легилименс! Ее зрение затуманилось в ту же секунду, как заклинание ударило ее в лицо. Это было похоже на высасывание ее собственного разума пылесосом. Она потеряла ведьму из виду, когда картинки потекли перед ее глазами, как кино — или сны — за исключением небольшого давления от чужого присутствия внутри, что не было совершенно неприятным, но, конечно, это нельзя назвать приятным опытом. В конце концов, человеческий разум не был создан, как инструмент для обмена. Гермиона фокусируется на образах, возникающих перед глазами. Она видела, как ее мама печет торт на День Рождения ее отца, но воспоминание исчезло быстрее, чем появилось, освобождая место для другого. Она увидела Мину, подругу детства, но, как и до этого, картинка пропала быстрее, чем она смогла разглядеть что-либо кроме ее лица. Изображения продолжали мелькать с такой скоростью, что она не успевала даже разобрать их, пока не появилось одно, замедляя поток. Она смотрела в расширенные глаза Джинни Уизли. — Я не знаю, что произошло, Гермиона, клянусь! Я хотела выбросить дневник, и я, правда, пыталась, но он всегда находил способ ко мне вернуться и… Мне страшно, что завтра, когда я проснусь, он снова будет лежать у меня на столе, ждать меня… И что мне снова придется делать все эти ужасные вещи! — Нет, Джинни! Тебе больше нечего бояться! Гарри уничтожил дневник клыком Василиска, он больше не вернется. Никогда! И что-то стало тянуть, пытаясь толкать дальше, но Гермиона вдруг словно пробудилась, закрывая воспоминание о сне, как щитом. То же самое странное чувство, что и прежде, вытолкнуло ее из этого странного места, заставляя очнуться от транса. Она обнаружила себя сидящей на коленях на каменном полу, сжимая голову руками. Открыв глаза, она искала ведьму и увидела, что она стоит в нескольких футах от нее, совершенно изумленная. — Что это было за воспоминание? — спросила Беллатрикс дрожащим голосом, очень плохо скрывая свое волнение. — Я не знаю… Это просто сон, приснившийся мне очень давно, — Гермиона встала, объясняя, чувствуя себя будто обнаженной. Итак, это было невероятно. Нарцисса была права, у девчонки, действительно, была шестая зона разума и она не имела об этом ни малейшего понятия. Беллатрикс взяла себя в руки, пытаясь удержать свои чувства под контролем. Глядя на нее, она громко выдохнула. — Я сделала что-то не так? — медленно спросила Гермиона, неверно истолковав жест Беллатрикс. Женщина нахмурилась. — Ну, и да, и нет. Ты пропустила мимо ушей то, что я говорила о доверии, и вытолкнула меня без разрешения. Глаза Гермионы расширились, она начала быстро извиняться. — Мне так жаль! Я не хотела этого делать! — Все в порядке. Честно говоря, это было довольно впечатляюще, — Беллатрикс бросила на девушку обжигающий взгляд и та покраснела от внезапного комплимента. — Но это не то, к чему мы стремились, верно? Так, давай попробуем еще раз. Гермиона, решив, что это не так уж и плохо, поправила рубашку и снова встретилась взглядом с женщиной. — Ладно… Один… Два., — Беллатрикс вошла в ее разум. Так же, как и раньше, она переключалась между мыслями и воспоминаниями со скоростью урагана, пытаясь найти одно конкретное. Не прошло и двух секунд, когда она почувствовала, что ее снова вытолкнули. — Опять, — обвинила Беллатрикс прежде, чем девушка успела успокоиться, в любом случае, это совершенно бесполезно. Гермиона вытолкнула ее, даже не желая этого. Это было нехорошо. А что, если?.. Беллатрикс повернулась к Гермионе. — У нас никогда не получится. Ты не слушаешь, что я говорю, — произнесла она, изображая разочарование. — Где же доверие? Бедная девочка, ничего так не боящаяся, как неудачи, раскрыла рот в раскаянии. — Мне так жаль, клянусь, я сделала это не специально! — Это еще прискорбнее! — посетовала Беллатрикс, наслаждаясь своей игрой. Гермиона покраснела — худший ее кошмар оживал на глазах. — Простите… Беллатрикс покачала головой. — Ты должна сосредоточиться! Я вижу, как ты закрываешься, и, даже если это и является целью изучения Окклюменции, нельзя просто не знать, как именно ты это делаешь, потому что однажды, когда тебе больше всего будет нужно, это незнание воткнет тебе нож в спину, — холодно произнесла она. Гермиона изо всех сил закусила щеку, чтобы не заплакать. Ее никто никогда прежде не критиковал за отсутствие дисциплины, даже профессор Снейп. — Думаю, ты помнишь, что я говорила о том, чтобы отпустить себя, но то, что ты делаешь — самое обычное нежелание отказаться от контроля. Мы попробуем еще раз! — сказала Беллатрикс тем же ледяным тоном. Гермиона подняла голову, пытаясь убрать выступившие слезы. Беллатрикс же не могла быть более довольна результатами своего выговора. Девчонка отвлеклась, что существенно упростит доступ к ее разуму. — Хорошо., — громко выдохнула ведьма. — Закрой глаза. Недоумение промелькнуло на лице Гермионы, но, увидев вздернутую бровь Беллатрикс, она быстро сделала то, что ей сказали. Желудок сжался от звука приближающихся каблуков. Близко, очень близко. Ее глаза распахнулись и она увидела бледное лицо женщины прямо перед собой. — Что я сказала? — опасно прошептала она, заставляя Гермиону снова зажмуриться. Сердце забилось чаще и сильнее — и, о, конечно, Беллатрикс знала об этом. Она с самого начала знала, что малышка боится ее до умопомрачения и было бы преступлением не воспользоваться этим. — Ты слишком… напряжена, — Гермиона услышала, как женщина придвинулась еще на дюйм ближе. Внезапно ее нос заполнил аромат невероятно привлекательных духов. Смесь, которую она не могла опознать. Запах был немного сладким и землистым, с оттенком чего-то… чего-то темного, напоминающего Гермионе об опасном характере женщины. Она услышала, как ведьма кашлянула, пытаясь вернуть ее в реальность. Гермиона сглотнула, все тело оцепенело от этой близости. — А сейчас… открой глаза… и просто позволь мне., — прошептала Беллатрикс, заставляя девушку содрогнуться от страха. Ведь это не могло быть ничем иным, кроме как страхом? Гермиона открыла глаза, теряясь в темных океанах, смотрящих на нее так пристально, что она не могла даже моргнуть. — Один., — медленно считала Беллатрикс. — Два… Три… Легилименс! Как она и ожидала, картинки, только более яркие, начали возникать в ее сознании. Она продиралась через тысячи мыслей и воспоминаний, пытаясь найти отголоски с такой же вибрацией, как она чувствовала раньше. По счастливой случайности она нашла то же воспоминание, что и до этого. — Что это меняет? — Джинни! Яд Василиска — один из самых сильных! Ты видела, что он сделал с Гарри! Если бы не Феликс… — О, Мерлин! Не могу поверить, что была такой идиоткой! — Нет, прекрати! Ты не могла знать, насколько это опасно. Это не твоя вина, хорошо? Смотри, все закончилось — так же, как и Сама-Знаешь-Кто, так что не надо бояться. Дневник сейчас у Дамблдора, а если кто-то и заслуживает нашего доверия, так это он. Беллатрикс увидела все, что хотела. Она с легкостью покинула разум девушки, быстро отступая. Перед ней, действительно, был маленький Venor Floccus, каким бы невероятным это ни казалось. — Что ж, это, безусловно, прогресс, — прокомментировала ведьма, явно заинтригованная. — Наконец-то у нас что-то получилось. Гермиона взглянула на нее, потирая виски. На ее губах возникла слабая, но искренняя улыбка, показывающая ее радость от того, что ей, наконец, удалось все сделать правильно и порадовать ведьму. Беллатрикс улыбнулась гораздо шире, заставляя девушку опустить взгляд. «О, так теперь эта сладкая маленькая полукровка начинает мной восхищаться». — Ну, думаю, на сегодня хватит. Уверена, ты сильно вымотана, — посочувствовала она тоном, которым говорят со щенками. — Мы можем продолжить завтра. Уверена, Министерство не будет против. — Мне бы этого хотелось, — робко ответила Гермиона. — То же место, тот же час, — темная ведьма направилась к двери. — И захвати с собой этих двух. Она ухмыльнулась, оставляя озадаченную Гермиону позади.

***

— До сих пор не могу поверить в то, что ты жива, Гермиона. Ты уверена, что не призрак? — Драко ткнул ее в руку, проверяя, до сих пор ли это только кожа и кости, а не дымчатое вещество. Уже наступил следующий день, они шли к комнате для тренировок, как они это называли. Забини волочился за ними следом. Со вчерашнего дня с ним было что-то не так, насколько можно было судить. Он почти не реагировал на подколки Драко, в лучшем случае, отвечая лишь слабой гримасой. — Так же, как и ты, — признала Гермиона, открывая дверь в комнату. Так же, как и вчера, они пришли раньше тети Драко. — Забини, друг мой, кошка съела твой язык? — Драко развернулся к мальчику, когда они оказались внутри, ожидая ведьму. — Или ты захлебываешься в собственном дерьме? — Драко, просто оставь его в покое! — сорвалась Гермиона, чувствуя раздражение. Она ненавидела, когда он так делал. — Но Грейнджер, ведь очевидно, что он не реагирует. Почему бы не ударить боксерскую грушу, раз она не может дать сдачи? — спросил он, ухмыляясь. — Потому что это жалко и незрело. Вот почему, — ответила она, стирая с лица Драко самодовольное выражение. Нахмурившись, он сложил руки, не говоря ни слова. Она не возражала. Ему пора начинать вести себя в соответствии с возрастом и прекратить издеваться над другими просто ради удовольствия. Несмотря на то, что Забини, которого она защищала, был таким же хулиганом, как и Драко, она заметила, что он будто где-то далеко и, наверное, надо прекратить его дразнить. С ним что-то случилось, ведь она никогда не видела его таким раньше. — Надеюсь, сегодня вы задержитесь тут дольше пяти секунд, — низкий голос прервал мысли Гермионы, когда дверь открылась и вошла тетя Драко, ведя себя, как богиня остроумия. — Мерлин, мальчик, что с тобой? — она остановилась, глядя на Блейза, который был явно не в себе. — Я не очень хорошо себя чувствую, — ответил Забини после минутного молчания. Его темная кожа приобрела нездоровый, более бледный оттенок. — Зачем тогда было сюда приходить? — холодно спросила Беллатрикс, явно раздраженная тем, что зря тратят ее время. Блейз открыл рот, не зная, как реагировать. Темная ведьма только закатила глаза. — Просто иди к Нарциссе, она даст тебе зелье или что-то такое, — отмахнулась она, переключая внимание на Драко и Гермиону, которые, со своей стороны, смотрели, как мальчик тащится к выходу, не уверенные, что было хорошей идеей отпустить его одного. — Я тут, если вы не заметили, — Беллатрикс вдруг хлопнула в ладоши, заставляя их обоих вздрогнуть. Она явно не разделяла их опасений. — Да, и, надеюсь, ты не забыла все, что вчера выучила, — кивнула она в сторону Гермионы, заставляя ее желудок перевернуться. «Вероятно, понадобиться время, чтобы не пугаться каждый раз, когда она к тебе обращается», — подумала девушка, пытаясь оправдать непонятное ощущение в животе. — Отлично, тогда иди сюда, — приказала Беллатрикс, быстрым жестом подзывая девушку подойти ближе. — А как же я? — озадаченно спросил Драко. Ему не понравилось, что оставили в стороне. — Ты подождешь, — Беллатрикс едва взглянула на него, слишком заинтересованная своими ногтями. — Черт, — пробормотал мальчик, недовольно сложив руки на груди. Палочка двинулась почти незаметным, плавным движением, посылая в Драко простое заклинание, щелкнувшее его по носу. Он вскрикнул, потирая пострадавшее место с таким угрюмым видом, что Гермиона неосознанно хихикнула. Беллатрикс взглянула на нее, приподняв бровь, но ее губы едва заметно шевельнулись в улыбке. — За что?! — воскликнул Драко, округляя глаза. — Ты не будешь ругаться в моем присутствии! Разве моя сестра так ничему тебя и не научила, черт возьми? — прочитала нотацию Беллатрикс, развлекаясь. — Но Вы сами только что выругались! — возмутился Драко, вскидывая руки. — Я могу делать, что хочу. Я взрослый человек, знаешь ли, — ухмыльнулась она, пожимая плечами. — А теперь сядь и не веди себя, как ребенок. Я вернусь к тебе быстрее, чем ты думаешь, — пообещала она, поворачиваясь к нему спиной. — Достань палочку, — приказала Беллатрикс, глядя на Гермиону. Пришло время отплатить ей за ценную информацию, которую она дала накануне. — Так как ты хорошо справилась вчера, — продолжила она. — Я подумала, что, возможно, мне стоит позволить тебе на самом деле бороться со мной в этот раз. Поэтому, как только я попытаюсь проникнуть в твой разум, тебе нужно сделать все возможное, чтобы вытолкнуть меня. Все понятно? — Вы имеете ввиду… атаковать Вас?! — Гермиона смущенно ахнула.  — Конечно, — подтвердила Беллатрикс будничным тоном. — Попробуй очистить свой разум. Отпусти все эмоции, особенно страх, в твоем случае, — преувеличенно мягким голосом указала она. Щеки Гермионы покраснели. «Откуда она знает? Неужели это так очевидно?» — Готова? — голос Беллатрикс вернул ее к реальности. — Стойте! Какое заклинание мне нужно использовать? Я никогда… — запаниковала девушка, крепче сжимая палочку. — Импровизируй, — просто ответила ведьма, занимая позицию, на этот раз гораздо дальше от нее, чем в прошлый раз. — Очисти разум. Сделав глубокий вдох, Гермиона изо всех сил старалась ни о чем не думать. Ее глаза открылись, встречаясь с глазами темной ведьмы. — Легилименс! Драко обзывает ее. Профессор Снейп высмеивает Рональда. Она плачет из-за поцелуя Рона с Лавандой Браун. «О, Мерлин!» Гермиона вдруг возвращается назад, красная от смущения. У нее нет никаких чувств к этому мальчику, это было всего лишь еще одно воспоминание о ее странных снах. — О, дорогая, да ладно, ты можешь лучше, — услышала она голос Беллатрикс. Взглянув на нее, она увидела ухмылку, из-за которой лицо бедняжки окрасилось в еще более глубокий оттенок малинового. — Это не то… — начала она, но женщина прервала ее, подняв бровь. — Скажи, ты знаешь, как тебе удалось меня вытолкнуть? Гермиона громко сглотнула. Она молчала, потому что понятия не имела. — Это твое бессознательное, — просто объяснила Беллатрикс. — У тебя почти получилось. Все, что нужно — это осознать, — прошептала она, заставляя Гермиону ловить каждое ее слово. — Еще раз. Один, два, три… Гермиона сосредоточила все свое внимание на пустоте, но картинки все равно возникали, правда, не такие четкие и конкретные. Она изо всех сил старалась не обращать на них внимания, воспринимать без всякого интереса и эмоций, как будто смотрит что-то скучное. Вместо этого она приложила все усилия на поиск силы, стоящей за этим состоянием. Она чувствовала присутствие чего-то инородного, но не могла его найти. Все, что она смогла сделать — отделиться от своих мыслей, но не постичь самой сути разума Беллатрикс. После нескольких минут безуспешных поисков она почувствовала, что ее вырвали без каких-либо усилий с ее стороны. — Пытаешься заблудиться в собственной голове? — эхом раздался голос Беллатрикс откуда-то сверху. Гермиона открыла глаза, обнаружив, что лежит на полу, а Беллатрикс склоняется над ней. Она быстро отодвинулась назад, вскакивая на ноги и потирая лоб. — Я не смогла выйти, — призналась она, слегка ошеломленная. Резкая боль пульсировала в ее голове. — Конечно, потому что ты пыталась добраться до меня через свой разум, что, на самом деле, не самое умное решение. Нельзя достичь того, чего нет, — снова объяснила Беллатрикс, облизнув губы. Она посмотрела на девушку, заметив, что ее лицо дрогнуло. — Но все в порядке! Можно узнать гораздо больше через неудачу, чем через успех. Беллатрикс не могла поверить, что сказала это. Она настолько увлеклась обучением, что забыла о своем отвращении к девушке. Гермиона же искренне улыбнулась, благодарная за слова поддержки. Беллатрикс почти почувствовала нарастающее восхищение, которым лучились глаза девушки. — Хорошо, попробуем в последний раз, — ее голос вдруг стал холоднее. — Просто сосредоточься на том, чтобы вытолкнуть себя. Когда тебя там нет, то и меня тоже. — Ладно, — Гермиона решительно кивнула. — Легилименс! Это была пустота, полная пустота, нарушаемая только присутствием Беллатрикс. Но, на этот раз, Гермиона не стала искать ее источник, она просто пыталась все игнорировать и сосредоточиться на пробуждении из этого транса. Пыталась почувствовать свое тело, температуру в комнате, что-то, что на самом деле реально и… это сработало. Внезапно ее зрение снова стало четким и она увидела довольную ведьму. — Поздравляю, дорогая, — она заставила себя усмехнуться. Гермиона тоже улыбнулась, гораздо более искренне. Волнение бурлило в ней. — Мне удалось все сделать правильно? — Да, у тебя получилось, — ответила Беллатрикс, играя с завитком своих длинных темных волос. — Мы можем попробовать еще раз? — выпалила Гермиона прежде, чем смогла остановить себя. — В другой раз. Боюсь, я не могу больше оставаться, — женщина склонила голову, заставляя улыбку Гермионы померкнуть. В груди разлилась странная пустота. — Но, эй, есть же Драко, он знает заклинание. Вы можете попрактиковаться вместе, — предложила Беллатрикс, глядя на сильно раздраженного мальчика, сидящего на полу, прислонившись спиной к стене. — О, ты меня еще помнишь! — крикнул он через всю комнату, заставляя ведьму рассмеяться. — О, сладкий, разве я могу забыть о своем любимом племяннике! — ответила она с очаровательной улыбкой. — Я твой единственный племянник! — Драко поднял бровь и встал, направляясь к ним. — Именно это я и имею ввиду, — она встретилась с ним на полпути, мягко касаясь его щеки. — — А теперь не разочаруй меня, других у меня нет, — посоветовала Беллатрикс, оставляя детей одних.