Carpe Noctem

Прошло около получаса с того момента, как Беллатрикс оставила двух подростков одних, совершенно не заботясь о последствиях их неконтролируемой практики, которая, конечно, могла бы стать чертовски опасной, если использовать Легилименс без взрослого, контролирующего ситуацию. Они обсуждали теорию, анализируя заклинание, которое Драко уже знал, благодаря усилиям тети Беллы. Конечно, они должны были продолжать работать над Окклюменцией, но Гермиона уже поняла, как выставлять защиту и преодолеть ее барьеры стало уже невозможно. Учитывая, что им надо было убить еще несколько часов, Гермиона предложила поменяться ролями. Полностью оправившись от недавнего разочарования, она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, как маленький щенок. — Отлично, я все поняла. Теперь я могу, наконец, попробовать, пожалуйста? — Хорошо, — Драко усмехнулся, его тон медленно изменился на предупреждающий. — Но, помоги тебе Мерлин, если…! — Не волнуйся, обещаю, я не скажу ни слова о том, что увижу. Кроме того, кому мне рассказывать? Драко нерешительно кивнул. Грейнджер была права, у нее совсем не было друзей, ждущих последних сплетен о его жизни. — Ладно… Но не забудь оставаться сосредоточенной! Не хочу, чтобы ты застряла у меня в голове до конца моей жизни. — Да это даже невозможно! Большая Книга Закл… — начала Гермиона, но остановилась, заметив выражение, возникающее на лице Драко. — Хорошо, извини. Драко бросил на нее последний угрюмый взгляд, втайне надеясь, что она передумает, но глаза Гермионы горели решимостью, и он понял, что эта битва проиграна. Он переступил с ноги на ногу, пытаясь избавиться от тревоги. — Не могу поверить, что разрешаю тебе это сделать… — Доверься мне, все будет хорошо! — улыбнулась Гермиона, стараясь свести к минимуму собственное волнение. — Так… ты готов? Или хочешь, чтобы я… — Просто сделай это, пока я не передумал, — мальчик сглотнул, явно ощущая себя неуютно. — Ладно, ладно, — Гермиона закрыла глаза, сосредоточившись на правильном выполнении заклинания. — Хорошо… Один… Два… Три… Легилименс! Водоворот дыма затянул ее в глубину пространства, но, на этот раз, это была не ее территория и она могла свободно двигаться. Это совсем не было похоже на весь ее предыдущий опыт, несмотря на то, что было так же странно. Мысли Драко двигались гораздо более вяло, как в замедленном кино. Гермиона решила, что это из-за того, что она недостаточно опытна, чтобы прокручивать их, как делала Беллатрикс. Она старалась быть вежливой, не сосредотачиваясь на каких-то конкретных моментах, просто беспристрастно воспринимая смесь звуков, чувств и цветов, представляющихся ей. У нее великолепно получалось не совать нос в личные мысли Драко Малфоя, пока… пока ее внимание не переключилось само по себе, заставляя погрузиться в ярко-оранжевый дым, заполняя разум чужими воспоминаниями. Перед ней возник совсем маленький Драко, сидящий на коленях у тети, сияя от радости. Он протягивает крохотные ручки к ее волосам, хихикая, когда они щекочат его нежную кожу. Беллатрикс наклоняется, оставляя быстрые игривые поцелуи на его щеках, заставляя смеяться сильнее. — Тыыы… маленький карапузик, а теперь тебе смешно?! — сюсюкает она, щекоча его маленький животик, пока он окончательно не сдается, откидываясь назад так, что голова свешивается с ее колен. — Нееет! — пищит Драко между приступами смеха. — Пожааалуйста! Беллатрикс тоже хихикает, беря его за сжатые кулачки и подтягивая обратно. Малыш успокаивается, его смех стихает, превращаясь в широкую улыбку. — Ты лучшая во всем мире! — объявляет малыш Драко, обнимая ее за шею, запуская ручки в гриву блестящих локонов и глядя ей в глаза с чистой детской любовью. — Когда я выласту, я женюсь на тебе! Запрокинув голову, Беллатрикс заливается громким смехом. — Не мейся, тетя! Я плавда люлю тебя! — Очень жаль, малыш, ведь она уже занята, — человек с размытым лицом входит в комнату, заставляя Драко сердито взглянуть на него.  — Нет! Она моя! В этот момент воспоминание прервалось, и Гермиона обнаружила, что невероятная сила вытолкнула ее из разума Драко.  — Твою мать! — выругался мальчик, его лицо было невероятно красным. Он смотрел куда угодно, кроме Гермионы, которая, со своей стороны, не могла разобраться в своих собственных смешанных чувствах. Воспоминание почти лишило ее дыхания, потому что совершенно невозможно было представить, что эта женщина может быть… такой милой и любящей, и все же, это была она: на ее лице расцветала искренняя улыбка, вызывая странное тепло в груди Гермионы.Щеки девушки слегка покраснели. — Кхм… — она кашлянула, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. — Я думаю, все получилось. Драко быстро взглянул на нее. — Не хочу ничего слышать! — О, да ладно! Я не собираюсь над тобой смеяться. Это же просто воспоминание! Ты был такой маленький… и такой очаровательный, хочу добавить, — сказала она, не в силах удержаться от улыбки. — Ты, действительно, настоящий профессионал, в том, чтобы заставлять людей чувствовать себя неловко, — Драко нахмурился, его щеки все еще были красными. — Я всегда буду на твоей стороне, ты же знаешь. — Невероятно… — подняв бровь, он невольно усмехнулся, давая девушке понять, что его неловкость медленно сходила на нет. В конце концов, тут не было ничего зазорного. Он был еще ребенком и, насколько он мог помнить, очень любил свою тетю. Она была ответственной за все его детские приключения, всегда придумывая разные сумасшедшие штуки. — Итак… — прервала его внутренний монолог Гермиона, вопрос крутился на языке. — Кто был тот человек в конце? Если ты, конечно, не против, что я спрашиваю. Драко сидел на полу. Его рот скривился от отвращения. — Совсем нет. Это был всего лишь тетин муж. О. По непонятной причине, живот Гермионы сжался, отражая чувства, написанные на лице друга. — А где он сейчас? — спросила она отстраненным тоном. Драко пожал плечами, переводя взгляд на свои черные броги. — Понятия не имею, наверное, дома, в поместье Лестрейнджей. — Вы с ним не особенно ладите, да? — осторожно спросила Гермиона, садясь напротив друга. — Наверное, можно и так сказать. Она почувствовала, как на нее медленно начинает накатывать меланхолия. — Да, можно понять, почему, — девушка усмехнулась, пытаясь отогнать неприятное ощущение. Глаза Драко расширились, а щеки снова порозовели. — Эй, прекрати! Я ничего такого больше не чувствую! — Я не имела ввиду… — Без разницы! — мальчик вскочил. — Он мне просто не нравится, понятно? Просто не в моем вкусе! — Конечно, не в твоем! Во всяком случае, я бы никогда не догадалась, что ты из таких, — продолжала Гермиона, весьма преуспев в том, чтобы еще больше завести мальчика. — Ха ха! Веселись, Грейнджер! — саркастически выпалил Драко. — Если уж тебя так увлекает эта тема, почему я не видел с тобой никого со времен Крама? Ну, не считая Уизли, конечно, — парировал он, нанося ответный удар. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — она невозмутимо поправила рубашку. — Думаю, мы должны или продолжить практиковаться, или вернуться в наши комнаты. Уже поздно. — О нет, эту тему мы так просто не оставим! — Еще как оставим! — Так значит, это правда! — Драко неловко усмехнулся, оглядывая ее с ног до головы. — Что — правда? — нахмурилась Гермиона, уже жалея, что затеяла эту игру. — Ты и Уизли. — Ну конечно! Я тайно встречалась с ним несколько месяцев, рада, что ты, наконец, заметил! — Ты, серьезно, мне не расскажешь? — спросил Драко. На его лице проступило любопытство. — Есть ли кто-то, кто тебе нравится? — Эммм… Драко… — она покраснела, сглатывая. Они никогда не говорили об этом раньше. Ни разу. — Я не знаю, что сказать. — Имени было бы достаточно. Она глубоко вздохнула, усердно раздумывая, как выйти из ситуации. На самом деле, она ни о ком не думала, но признаться в этом тому, кому ты, потенциально, нравишься, было бы жестоко. Впрочем, давать ложную надежду не менее бессердечно. Что ж, давайте попробуем. — Сейчас я должна сосредоточиться на учебе, — дипломатично ответила она. — У меня, действительно, нет времени на мальчиков. — А на девочек? — Что, прости? — она подняла брови, заставляя Драко рассмеяться. — Что? Я просто проверяю. — Начни лучше с себя! — ответила Гермиона, ее глаза смеялись. — А это еще что значит?! — Даже и не знаю… Может быть, Забини? — выпалила она, заливаясь смехом и побежала к двери, оставляя раскрасневшегося Драко позади. — Ты за это заплатишь, Грейнджер!

***

Наступало еще одно утро, разбудив Гермиону намного раньше, чем она привыкла. Она лежала в кровати, рассматривая резной потолок и задаваясь вопросом, почему в животе тревожно покалывает, будто под клювом раздраженной птицы… О нет! СОВ! В ту же секунду девушка вскочила с кровати, откидывая одеяло и зашипела, когда ноги коснулись холодного деревянного пола. Она быстро направилась к гардеробу и, совершенно не заботясь о моде, хватая первую попавшуюся вещь и натягивая поверх пижамы. Она поспешила к двери, спотыкаясь о книгу «Обычные магические болезни и недомогания», упавшую с кровати. «Черт возьми!» — выругалась она, поднимая ее. Она практически вылетела из своей комнаты, снова споткнувшись, на этот раз, о свою собственную ногу, с трудом удержав равновесие. «Невероятно!», — пробормотала она под нос, удивленная своей неуклюжестью. Коридор был еще темным, освещенный лишь тусклым светом факелов, отбрасывающих тени на спящих обитателей портретов. Впрочем, Гермиона не тратила времени на то, чтобы смотреть по сторонам. Она перешла на бег, спускаясь по мраморной винтовой лестнице, преодолевая по три ступеньки за раз. Спрыгнув с последней, она свернула налево, пролетая через деревянную дверь и запнувшись о винтовую лестницу за ней. Гермиона бежала, совершенно не замечая тот факт, что для почты было еще слишком рано. Прохладный утренний ветерок коснулся ее красных щек, когда она затормозила у выхода. Согнувшись, она уперлась руками в колени, вдыхая воздух, пытаясь отдышаться. Сердце замирало в груди от страха за результаты, которые, конечно, не могли быть такими уж плохими, но все же… а вдруг? Гермиона была почти уверена, что Энтони Голдштейн справился с заклинанием Риддикулус гораздо лучше, чем она. Намного лучше. Внезапный шорох заставил ее вздрогнуть, прерывая внутреннюю полемику. Она выпрямилась, замирая, когда ее взгляд упал на темную фигуру, стоящую неподвижно, скрестив руки на груди. — Мерлин! — Гермиона задохнулась. — Мне так жаль, я не… — Что ты здесь делаешь? — слова сорвались с губ Беллатрикс Лестрейндж. Голос был уставший, с оттенком удивления. Гермиона прочистила горло, обвиняя свою пробежку в непрекращающемся и быстром биении сердца. — Сегодня должны прислать результаты СОВ, мэм. Беллатрикс вышла из тени, усталость, исходящая от ее слов, отражалась и на ее лицо. Было не очень хорошо видно и Гермиона не могла в этом поклясться, но темные круги под ее глазами с тяжелыми веками не могли быть просто игрой света и тени, заставляя предполагать, что женщина, вероятно, не выспалась. — Итак? — хриплый голос прервал мысли Гермионы. Девушка обхватила предплечья, глядя на ведьму. — Я просто решила проверить. Беллатрикс прищурилась, но потом развернулась, подходя к филину, терпеливо ожидающему ее в открытом окне. — Дорогая, сейчас пять пятнадцать. Важные письма, такие, как результаты СОВ, всегда доставляют не раньше восьми. Гермиона поджала губы, переводя взгляд на руки, пытающиеся снять маленький свиток пергамента, прикрепленный к птичьему когтю. — Я подумала, просто на всякий случай. Ну… тогда я, лучше, пойду… — Вообще-то, раз уж ты здесь, — Беллатрикс, наконец, отвязала письмо, обращаясь к Гермионе, — я все равно планировала увидеть тебя сегодня. — Правда? — Гермиона сглотнула, не в силах оторвать взгляд от улыбки на губах женщины. — Я хотела узнать, как вчера прошла практика, — объяснила она, положив кусочек пергамента в карман и отпуская сову быстрым движением руки. Гермиона вздрогнула, оставив вопрос без ответа, когда величественная птица расправила крылья и взмыла в рассветное небо. Раздалось мягкое покашливание и ее взгляд метнулся обратно к ведьме, которая была явно недовольна тем, что девушка не обращает на нее внимания. — Прошу прощения, — прошептала она. — Я… Все прошло очень хорошо. Драко пытался проникнуть в мои мысли, но не смог этого сделать. Ни разу, на самом деле. Гермиона пожала плечами, пытаясь выглядеть скромно, несмотря на внутреннюю гордость. Усевшись на каменный подоконник, Беллатрикс скрестила ноги, на ее губах играла усмешка. — Так, так… Какая умная крошка, не так ли? Ее глаза пересеклись с глазами Гермионы, она почти физически ощутила интенсивность ее взгляда. Юная волшебница, разгадав намерение, быстро возвела невидимые стены вокруг своего разума, не очень горя желанием потерпеть неудачу прямо сейчас. Улыбка Беллатрикс стала шире. — Действительно умная… Но скажи мне, — заговорщицки добавила она, склонив голову, — это все, что вы вчера делали? Почувствовав внезапный прилив крови к лицу, Гермиона отвернулась, закусывая щеку. — О, я совсем не это имела ввиду! Ради Мерлина, за кого ты меня принимаешь, девочка?! — Но… — Гермиона быстро подняла глаза, встречаясь взглядом с ухмыляющейся ведьмой. — Я не… Я просто… Она заикалась, не в состоянии правильно выстроить предложение. Да что такого в этой ведьме, что заставляет ее быть такой… не собой?! — Да брось, я просто пошутила, — Беллатрикс усмехнулась, покачав головой, густые кудри легли на ее плечи, когда легкий ветерок подул из-за спины, касаясь ее волос. Гермиона подавила дрожь, руки покрылись мурашками, когда ветерок достиг и ее, принося с собой мягкий аромат духов. Женщина приподняла бровь, явно удивленная. — Так, значит, никаких запрещенных заклинаний? Ни одного? — Я… — начала девушка нерешительно, не зная, что произойдет, если она раскроет всю правду. Им еще придется поработать над вопросом доверия. — Я не буду злиться, в конце концов, за день я не изменилась, — подмигнула Беллатрикс, немного наклоняясь. — Ну… — начала Гермиона, которую она явно не убедила. — Мы… — Да? — Мы практиковали заклинание Легилименции. В смысле, Драко научил меня, как это сделать, и я… Я использовала его на нем, — закончила девушка, смущенная, как будто совершила какое-то ужасное преступление. Закусив губу, она ждала… ну, хоть чего-нибудь, честно говоря. Подняв взгляд, она замерла, ее глаза расширились. Темная ведьма, действительно, не злилась. На самом деле, она выглядела… разочарованной? — И это все? Я думала, вы, хотя бы, устроите небольшую дуэль. Какой позор, что ты упустила такую возможность, мисс Паинька, — Беллатрикс скривила губы. Гермиона не знала, как реагировать, потому что такое отношение было, безусловно, меньшим из ее ожиданий. — Что ж, очень плохо, — продолжала Беллатрикс, громко вздыхая. — Итак, ты убила время, буквально, пробуя использовать заклинание, и, когда ничего не получилось, то… — Но у меня получилось! Мне удалось это сделать! — нетерпеливо прервала ее Гермиона и покраснела, когда женщина приподняла бровь. — Простите… Я не хотела Вас прерывать. Темная ведьма некоторое время смотрела на нее. — Ты использовала заклинание Легилименции? Гермиона кивнула, обнимая себя руками. Стоять там без движения совсем не шло ей на пользу. — Что ты видела? — спросила Беллатрикс, искренне заинтересованная. — Эммм., — и так розовые щеки Гермионы стали на несколько оттенков темнее. Она начинала по-настоящему злиться на беспричинные реакции своего тела. Если бы ей нужно было посчитать, сколько раз она краснела за всю свою жизнь, она смело бы поставила 10 галеонов на то, что большинство пришлось на это лето. Она бросила на женщину быстрый взгляд. — Вас, — пробормотала она, сразу же отводя глаза. — Меня? — через некоторое время услышала Гермиона удивленный голос, в котором явно ощущались нотки недоверия. Ее глаза метнулись обратно к ведьме, облокотившейся на оконную раму. — И что же именно я делала в воспоминаниях моего племянника, можно узнать? Сглотнув, Гермиона закусила губу. — Вы с ним играли. — Какие подробности! Я просто уверена, что никогда прежде не слышала более детального описания! — скрестила руки Беллатрикс. Мысленно выругавшись, девушка попыталась снова. — Драко было около четырех или пяти лет. Он сидел у Вас на коленях, играя с волосами и заявил, что хочет жениться на Вас, когда станет достаточно взрослым для этого, но тут пришел ваш муж и объявил, что Вы… Вы уже заняты, — выпалила она на одном дыхании, еще больше краснея, но, на этот раз, отказываясь отводить взгляд. Улыбка Беллатрикс дрогнула. — Как ни странно, это, и правда, звучит знакомо, — произнесла она через некоторое время, на лице появилось задумчивое выражение. — Сколько попыток тебе понадобилось? — Одна. Женщина медленно встала, сложив руки на груди. — Ты говоришь мне правду? Гермиона только кивнула, потирая руки. Холод уже начал пробирать ее до костей. — Поразительно, — прошептала Беллатрикс, ее взгляд был совершенно нечитаемым, как и все остальное в ней. — Большинство людей не могут правильно выполнить это заклинание до четвертой или пятой попытки. — О… — к щекам девушки прилила еще одна волна тепла, заставляя Беллатрикс усмехнуться. — Ты такая застенчивая, так легко отвлекаешься, — проговорила она шелковистым голосом, скользя по Гермионе взглядом, которая, скорее, предпочла бы провалиться сквозь землю, чем стоять здесь, потому что алый оттенок ее лица и не думал уходить. — Это не поможет тебе продвинуться в жизни. Поверь мне. Гермиона нахмурилась, собираясь сказать ей, что она совсем не была робкой или рассеянной. Она храбрая, целеустремленная! Она хотела высказать ей это все, чтобы защитить себя, чтобы доказать, что она сильная — и вот так, расстроенная, захваченная сверх меры юношеским максимализмом, она позволила своим эмоциям вырваться наружу. — Я совершенно не такая! — заявила она, желая, чтобы хоть раз в жизни ее голос не звучал так приторно-мило. Беллатрикс замерла на мгновение, но затем шагнула к Гермионе, заставляя ту немедленно отступить. Женщина рассмеялась. — Поступки важнее слов, дорогуша, — произнесла она, качая головой. Отлично. Гнев придал ей смелости, заставляя ее вернуться назад в комнату, как вдруг в руке появилась палочка. Ноги двинулись дальше, останавливаясь всего лишь в нескольких шагах от ведьмы. Ее глаза нашли черные глубины и, на мгновенье, она смогла насладиться удивленным выражением на высокомерном, но красивом лице. Очень красивом, на самом деле. Даже явная усталость не могла скрыть этого факта. Подождите… Это секундное замешательство стоило Гермионе всего. Может быть, она и правда легко отвлекается. Используя это преимущество, острая интуиция Беллатрикс подсказала ей, что делать, когда она наклонилась ближе к девушке, облизывая губы. — Не пытайся откусить больше, чем можешь проглотить, верно? — прошептала она, придвигаясь еще ближе, имея возможность видеть каждую маленькую веснушку на лице девушки. Точно, как она и думала, грязнокровка онемела от страха, не в состоянии никак отреагировать. — Теперь не такая храбрая, — Беллатрикс вздернула подбородок, на губах расплылась улыбка, совершенно не помогающая Гермионе вырваться из транса. Ах, как легко было бы проклясть малявку — просто ради удовольствия. К сожалению, принимая во внимание последние события, разум девчонки был слишком драгоценен, чтобы так играть с ним. Парадоксально, но это заставило ее еще больше хотеть вытащить палочку и… Нет! Накопленное волнение быстро переросло в невероятное раздражение, рвущееся наружу. — Я дам тебе совет. Как девочка девочке, — сладко произнесла темная ведьма через некоторое время. — Доброжелательность не является частью моей натуры, поэтому, если ты не хочешь сражаться или делать что-нибудь еще, не проверяй мои пределы. Может получиться некрасиво. Она приподняла бровь, медленно отступая. Гермиона стояла, будто приклеенная, едва сдерживая слезы унижения. Беллатрикс, успокоившись, смягчила свой тон. — Послушай, я понимаю, что выслушивать критику непросто, но глупые и нелогичные поступки не заставят людей изменить мнение. Помни об этом в следующий раз, когда расстроишься и захочешь произвести впечатление на кого-то своей глупой бравадой. — Мне… так жаль!.. Не знаю, о чем я только думала… — прошептала Гермиона, чувствуя себя такой униженной, как никогда. — Хорошо, — Беллатрикс поджала губы, подавляя рвотный рефлекс. Конечно, девчонка не дождется от нее никакого сочувствия — это вышло бы далеко за пределы ее актерского мастерства. — Я так разозлилась, потому что знаю, что… — из-под ресниц Гермионы выкатилась одинокая слеза, но она тут же смахнула ее быстрым движением руки. — Тебе не нужно объясняться, — Беллатрикс отвела взгляд, сложив руки. — Нет, нужно! Я повела себя неуважительно! Я даже не знаю, что пыталась доказать! — выпалила Гермиона, вскидывая руки. — Смотри, девочка. Нет, смотри на меня! — вдруг повысила голос Беллатрикс. — Ты молода. Естественно, ты хочешь многое доказать. Возможно, ты даже не знаешь всех причин, стоящих за этим, и удивишься, сколько, оказывается, существует вещей, способных расстроить тебя до чертиков, вызвать тревогу, заставить беспокоиться, но это то, что делает эти годы прекрасными! Что делает жизнь достойной того, чтобы жить. Ты должна злиться, бушевать, вести себя неуважительно — не со мной, конечно, но есть и другие, кто примет это. Беллатрикс остановилась, вызывая нерешительную улыбку на лице Гермионы, но ее собственный мозг пронзила вспышка, когда она поняла, что делает. И это, конечно же, не было частью плана. «Я должна была быть терпеливой, а не доброй». Гермиона, заметив борьбу на лице женщины, нахмурилась. — Все в порядке? — Конечно, да, почему нет? — шизофренически рявкнула Беллатрикс, замораживая тепло, распространяющееся в животе Гермионы. — Я просто не знала, сколько времени потратила впустую, — пробормотала она, направляясь к выходу. Она остановилась у двери, посылая Гермионе взгляд, полный отвращения. — Я не эксперт, но я не думаю, что ты правильно это носишь, — она кивнула на рубашку девушки, прежде, чем исчезнуть в темноте. Смущенная, Гермиона посмотрела вниз, вдруг осознав, что надела спортивный топ наизнанку, всеми грязными швами наружу. Спрятав лицо в ладони, она задалась вопросом, может ли этот день стать еще хуже.