Сбежавшая невеста

      Она отходит ото сна медленно, но нещадная боль в голове всё же заставляет её проснуться. К горлу подкатывает колючий ком. Всё, что ей хочется — это умереть. Даже болезненный стон не вырывается с её губ, потому что в горле слишком сухо, пить страшно хочется, поэтому она лишь хрипит и пытается разлепить глаза. С первой попытки это явно не выходит, но она даже в этом не сомневается. Девушка зажмуривается сразу, как только свет касается оболочки глаза, раздражая её. Она кашляет и снова открывает глаза. Получается уже лучше, рвать не хочется, но она сама виновата, что после стольких бокалов ещё чудо, что осталась в добром здравии. На самом деле, всё не так плохо, и она ночью не просыпалась с огромным желанием пообниматься с «белым другом», хотя спала, похоже, в одном и том же положении всю ночь. От этого все мышцы при каждом вдохе дают о себе знать ноющей болью.       За что?       В воздухе пахнет свежестью, а ещё мужским одеколоном, который и заставляет девушку распахнуть глаза и резко встать. Она тут же жалеет об этом, так как ловит резкий приступ боли в спине, а голова начинает кружиться. Желудок оповещает о том, что он голоден, но ей совершенно не до этого, потому что она с ужасом осознаёт, что лежит в номере отеля, на широкой кровати. Девушка заглядывает под одеяло и немного успокаивается, потому что на ней всё тот же спортивный костюм, который вчера ей купил Сакуса. Она поворачивает голову вбок — его нет.       Девушка сглатывает, пытается припомнить события вчерашнего вечера и ночи, от обиды закусывает губу. Амнезией после пьянки она никогда не страдала, к её же счастью, поэтому стоит потянуть за ниточку воспоминаний, как они выплывают на поверхность. И… о боже…       Поцелуй…       Щёки моментально вспыхивают от осознания, что Киёми её поцеловал.       Киёми её поцеловал.       Она долго и усиленно думает, старается понять, как такое вообще произошло, но самое главное — где сейчас Сакуса? Неужели он бросил её и сбежал? От этой мысли становиться больно. Ощущение, что её бросили. Опять.       Она аккуратно встаёт с постели, опираясь руками о стену, в попытке не потерять равновесие двигается медленно, продумывает каждый шаг, прежде чем дойти до ванны. Она умывается холодной водой как следует, но осознаёт, что лучше ей от этого не стало. Даже наоборот. Рассудок окончательно протрезвел, и девушка понимает, что не стоило ей тешить себя глупыми надеждами, что всё будет хорошо.       Потому что не будет.       Она опирается руками о белоснежную раковину, пока вода льётся из-под открытого крана, и думает, как ей сейчас поступить. Подождать или всё же уйти? Но если и ждать, то чего? Чуда? Чудес не бывает — так говорят многие, и как показывает практика, так оно и есть. Поэтому девушка принимает решение уйти — как можно скорее и как можно дальше. Взгляд цепляется за платье, лежащее на полу. Вчера она оставила его там.       Она выходит из ванной, ей сразу в глаза бросаются её туфли, в которых она проходила весь вчерашний день. Отлично. Босиком до дома она точно не пойдёт. Горькая усмешка проскальзывает на её губах. Девушка без промедления надевает их на себя и приглаживает свои растрёпанные волосы. Конечно, было бы лучше их расчесать, но расчёстки у неё нет, так что приходится обходиться тем, что есть. То есть ничем.       На тумбочке лежит её телефон. Она проверяет его на наличие хоть чего-нибудь полезного. Но из всего списка — только пропущенные от родителей и парня. Нет ничего, что могло бы зацепить девичий глаз. Она вздыхает. Он не объявился.       Наушники тоже куда-то пропали, но ей сейчас как-то не до них. Купит новые. Сейчас она, в спортивном костюме и на каблуках, держит в руках мобильник да свадебное платье, напоследок оглядывает себя в зеркале: перед ней какое-то чучело, а не человек. И как она собирается выйти в таком виде на улицу?       «Очень просто», — думает она.       Выходит из номера, а после и из самого отеля под сопровождение удивлённых взглядов в свою сторону. Плевать. Сейчас для неё самое главное — поскорее добраться до дома и привести себя в порядок. Остальное не имеет значение. Она ловит проезжающую мимо машину, так как денег на общественный транспорт нет, а на такси уж подавно. Пешком идти совсем не хотелось, сил не было, да и желания тоже. Она вчера достаточно нагулялась. В голове всё также вертятся воспоминания о вчерашнем вечере, поцелуе… и всё же, почему Сакуса ушёл, ничего не сказав? Ведь даже записку не оставил.       Она старается об этом не думать, так как это причиняет ей ещё больше боли. Нужно просто вычеркнуть тот день из своей жизни, как будто бы его никогда не было. Забыть, как страшный сон. Правда, осталось ещё кое-что.

***

      Как ни странно, двери были открыты. Она осторожно приоткрывает их в надежде, что дома никого нет. Действительно. Тиканье настенных часов было единственным, что нарушало эту гробовую тишину. Девушка вздыхает, а во всём теле это отдается неприятной болью. Хотелось бы просто ничего не чувствовать. Прожить всю жизнь со своим котом в доме с винным погребом и не знать никого, кто мог бы причинить боли. Она снимает туфли и откидывает в сторону. На самом деле, ей хочется уйти, но вещи сами себя не соберут, к сожалению.           «Это был твой выбор», — внутренний голос словно издевается, заставляет зло губы поджать и впиться ногтями в ладони.       «Но я ведь любила», — она мысленно сама себе отвечает, пытается найти оправдание. Вроде бы она спокойна, даже апатична, глаза стали какими-то тусклыми, движения вялыми, а говорить совсем не хочется.       «Надо собрать вещи!» — девушка мысленно твердит. Ей обидно невыносимо. Злость умеет откатывать. Почему-то она чувствует себя на дне. На эмоциональном дне, она опустошена до последней капли.       Девушка проходит дальше.       — Где ты была? — вот теперь ей страшно. Даже не нужно смотреть, кто вошёл, чтобы почувствовать его. Воздух накаляется в разы, волна ледяных мурашек пробегает до самой головы, приводит в себя похлеще бодрящего душа. Девушка сама себе хочет задать пару вопросов, только прекрасно знает, что не услышит ответа, потому что не готова дать его даже в своей голове. У неё глаза будто с вызовом смотрят, зрачки покрыты оболочкой ненависти. Ненависти к этому человеку. Который от неё ещё что-то требует.       — Тебя это интересует? — она старается держаться, чтобы не взорваться прямо сейчас, смотрит пытливо, дыру прожигает в парне, только вот его даже если всего разложить по кусочкам, на них не найти ответов.       — Интересует? Интересует?! Какого чёрта?! Ты сбежала и не отвечала на звонки! Больная!       Она внимательно на его лицо вблизи смотрит, пытается найти там ответ. Не понимает, как раньше не замечала эту блестящую актёрскую игру. Затем молча впихивает ему в руки платье.       — Передай своей шмаре, пригодится, — рычит она. Парень вдруг чувствует себя паршиво и глупо, в голове целый ворох негодования поднимается, а понимание запоздало доходит до него и вдвойне злит, — я переезжаю.       Она уходит в спальню, чтобы собрать чемоданы. Это был такой чертовски длинный день, но она закрывает дверь и матерится смачно. Не смогла высказать ему в лицо всё, что думает о нём, ничего не смогла сделать. А он даже оправдываться не стал. Подонок. Ей больно, мыслей внутри нет, лишь свист в ушах такой силы, что ничем не заглушить. Она поспешно выходит из квартиры, когда заканчивает со сборами.       Девушка временно пристраивается к подруге.

***

      Стакан с виски прямо перед самым носом. Она никогда не любила это пойло, но заглушить боль всё же хочется, поэтому выбор пал на ближайший бар. Девушка вздыхает и берёт из рук бармена ещё один протянутый стакан, играет немного с ним, постукивая льдом о стенки, сама смотрит на выпивку и думает. Думает о том, как же ей жить дальше.       Она потирает устало глаза, громко вздыхает. И тут же замирает, потому, что чувствует руки на своих плечах. Она поворачивается с опаской, потому что думает, что это кто-то из своих, перебирает различные варианты. Ей сейчас совсем не хочется кого-либо видеть, но какого её удивление, когда перед ней не кто иной, как Сакуса.       Киёми…       — Что за?.. — она только это и может произнести, пока смотрит на парня, чьё лицо опять спрятано под маской, а глаза его говорят о чём-то странном и непонятном, они пугают и радуют девушку одновременно. Сакуса смотрит очень внимательно, его рука на её плече, но сейчас это не главное, он лишь крепче смыкает ладонь, а девушке от этого больно.        — Ты дура, в курсе?       Он замолкает, а она кусает губу, пытаясь погасить волнение в груди. Киёми опускает голову и вздыхает. У него теперь также опущены плечи, как и у неё, столько безмерной печали в этом парне, как глубоко и сильно в себе он проглотил каждую эмоцию. Ему даже и сказать толком нечего. Вместо этого он хватает её за руку и тащит к выходу из бара. В его голове тысяча мыслей, в её тоже, но почему-то они не хотят быть озвученными.       — Куда ты меня тащишь?       — На улицу, мне здесь некомфортно.       — Не охринел ли…       Они стоят недалеко от входа в бар. Воздух такой свежий этим вечером, пахнет озоном, так как недавно прошёл дождь, а ведь скоро осень. Девушка смотрит на небо, оно такое чистое, и звёзды видны. Уже поздно. Она точно не знает, какой сейчас час, глядит вдаль, рассматривая разноцветные огни погружающегося во мрак ночи города.       — Почему ты ушла утром?       Твёрдый, как сталь, голос заставляет её повернуть голову и посмотреть на парня, который из-под лобья прожигает её фигурку суровым взглядом. Она скрещивает руки на груди и отводит взгляд в сторону. Она рада, что он всё же объявился, но до сих пор обижена, потому что думала, что бросил, оставил одну.       — Я ушла? Это ты ушёл. Я просыпаюсь — тебя нет. Что я должна была подумать?       Сакуса замирает на несколько секунд, а затем приспускает маску вниз, так, что теперь она видит его нос и губы. Он закрывает глаза, потом снова открывает, пытается сосредоточиться и успокоиться, так как раздражение накатывает по полной.       — Я выходил за едой, возвращаюсь, а тебя нет. И что я должен был подумать?       Он фыркает.       — Знаешь, каких усилий мне стоило найти тебя. Я всех на уши поставил.       Девушка не понимает, что происходит. Перед глазами всё ещё Киёми, который так близко, что она чувствует от него запах парфюма. Вплотную, что сердце затрепетало. Это совсем другой мужчина, ещё никто не смотрел на неё именно так, будто она влияет на него очень сильно, словно она особенная, раз он был готов перерыть весь Токио, чтобы найти её.       — Ты правда меня искал?        Он к ней подходит медленно, специально момент оттягивает, а она нервно заправляет прядь волос за ухо.       — Я же говорил, что люблю. Я никогда бы так не поступил, — он наклоняется ближе к её покрасневшему лицу, а она смущается ещё больше и опускает взгляд в пол, — посмотри на меня.       Она послушно поднимает на него глаза.       — Я и вправду дура, — она выдыхает это в его губы прежде, чем он прикасактся ими к её. Целует влажно, нежно касается губами, а девушка тяжело выдыхает, сердце стучится бешено, а грудная клетка разрывается от того, что пытается не так шумно дышать. Она отстраняется и выдаёт нервный смешок, а затем просто утыкается макушкой ему в грудь. Она смеётся заливисто и громко, с облегчением, а парень сначала не может понять, что происходит, но затем сам не выдерживает и улыбается, поглаживает её по голове.       — Теперь ты точно никуда не сбежишь.       Девушка соглашается без раздумий, хихикает, позволяет обнять себя за талию и увести в сторону парковки, где Киёми позже откроет перед ней дверь своей белой иномарки и увезёт подальше от этого места. Прямо туда, где нет боли и страданий. Только он и она.       В голове лишь одна мысль…       «Точно не сбегу».