Захватчики

— Олег Александрович, раз мы оказались с вами в моем кабинете, значит, уже назрела необходимость вам взять небольшой тайм-аут и отдохнуть. У вас крайняя степень переутомления. Гендир огромного фармацевтического холдинга Олег Александрович Завьялов хмуро посмотрел из-под бровей на лучащегося пониманием и сочувствием психоаналитика. В свои двадцать семь Олег Александрович взобрался на самый пик бизнес-рейтингов, но только он и его приближенные знали, чего ему это стоило. — Неделя, — мысленно прикидывая, сможет ли он столько продержаться без работы, сказал Олег. — Не меньше трех, — ласково улыбнулся психоаналитик. Олег в его зрачках увидел черепа, обвитые медицинскими змеями, которые приветливо помахали ему хвостиками. Тряхнув головой, сильно зажмурился, потер переносицу. Змеи в глазах психоаналитика пропали, а необходимость бросить дела на замов осталась. — Десять дней. — Двенадцать и никаких телефонов, телевизоров и компьютеров в радиусе ста километров. — Ста?! — ужаснулся Олег. — Хорошо, пятидесяти, — смилостивился психоаналитик и выписал рецепт. — И вот эти таблеточки по одной в день. Олег посмотрел название, качнул головой. — Я не буду это принимать. — Воля ваша, но тогда двенадцати дней мало. Забрав рецепт, Олег распрощался и вышел из кабинета. Никуда ехать он не собирался. Срыв большого и важного контракта заставил его замов взять ситуацию в свои руки. Один нашел домик в тайге, другой организовал доставку продуктов и всего необходимого, вместе устроили так, чтобы Олег все же выпил «волшебную» таблетку и уснул спокойным сном на время перелета. Недолго сомневаясь, заместители уложили босса досыпать в тишине и покое, оставили записку с числом, когда вернутся за ним, и улетели. — Сволочи! Уволю всех на хер! Ааааааа! Проснувшись и обнаружив себя в пустом доме, Олег попытался разнести мебель в щепки, но она оказалась добротной и тяжелой. — Сговорились сучьи дети, — опускаясь на табурет, не пострадавший даже от ударов об стену, выдохнул Олег и разрыдался. Ярость сменилась беспомощной жалостью к себе, что его вот так просто выкинули из жизни, обосновав это гипотетическим благом. А ему и надо-то всего восемь часов непрерывного сна. Что он дома не отоспался бы?! Рука бессознательно поискала телефон, но его не было. Так же как не было органайзера со списком важных дел, компьютера и бесконечных документов. Он рассеянно огляделся, скользя взглядом по примитивной мебели, остановился на темном проеме окна, обрамленного беленькими шторками в мелкий цветочек. Медленно поднялся, будто силу тяжести удвоили, и сделал шаг к столу, где валялась помятая бумажка. «Дорогой Олег (зачеркнуто). Уважаемый Олег Александрович, мы восхищаемся Вашей самоотверженностью и трудолюбием, но опасаемся за Ваше здоровье, поэтому, по рекомендации доктора, организовали Вам этот кратковременный (подчеркнуто два раза) отпуск. Побродите по лесу, подышите свежим воздухом. За дела не беспокойтесь, все будет хорошо. Ваши замы». — Уважаемый Олег Александрович, — передразнил он кого-то. — Нет бы, в лицо сказать: «Олег, у тебя от недосыпа нервы ни к черту, ты сорвал контракт года, сукин сын!» Напоили, увезли, бросили. Подло. Он опять скомкал бумажку и бросил ее в угол. Прошелся по комнате от стены до стены, постоял у двери, выглянул на улицу. Поздний майский заморозок припорошил снежком молоденькие листочки, укрыл траву. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая только далеким криком неизвестной птицы. Спустившись со ступенек, он подошел к единственному сарайчику, пристроился у глухой стены и со скрытым наслаждением полил замшелые бревна, по-звериному метя территорию. Снег под ногами превращался в мокрую кашу и смешивался с травой. Посмотрев немного на темную стену окружающих деревьев, Олег вернулся по собственным следам и запер дверь на тяжелый засов. — Хотели, чтобы я выспался? Хорошо, я буду спать! Он кинул в рот сразу три таблетки, разделся и лег под тяжелое одеяло, пахнущее шерстью и сосновой смолой. Некоторое время в голове навязчиво крутились графики и цифры, постепенно сменяясь неясными образами, переходящими в непроглядную темноту. Сколько он проспал под лекарством, Олег не знал. Судя по часам и щебету птиц, наступило утро. Он автоматически поискал телефон, вспомнил, что его нет, насупился и пошел исследовать местность. Жутко хотелось есть и пить, странно, что он так сильно проголодался за ночь. В доме нашелся погреб полный еды, газовая плита и кухонная утварь в закутке за перегородкой, чердак, завешанный пыльными вениками из трав, и охотничью двустволку с коробкой патронов. В юности Олег увлекался стрельбой, знал с какого конца браться за оружие. Зарядив ружье, он вышел на улицу, сел на ступеньки, приставил ствол к горлу, уперев прикладом в землю. Долго сидел, ощущая кожей холод металла. В ветвях мелькнула птица, он, не метясь, выстрелил, промахнулся, но на душе полегчало. Может, они и правы. Зиму и начало весны он провел как в тумане, почти не мог спать, делал много ошибок, бесконечно перепроверял все, не доверяя ни другим, ни себе, орал, срывался. Три секретарши уволил… А тут покой, лес, птички. Пронзительным свистом чайник оповестил, что закипел. Олег залил кипятком первую попавшуюся упаковку с сухой едой, подождал немного, выхлебал твердоватую еще лапшу. Желудок сыто буркнул, попросил кофе, но нашелся только чай. Кофе, значит, ему тоже не положено. Ладно-ладно. Побродив вокруг дома еще немного и обжигалившись молодой крапивой, он вернулся, вымыл ложку в рукомойнике, положил на стол и увидел пачку с таблетками. Выдавил сразу пять, выложил рядочком, перестроил в шахматном порядке, усмехнулся, пихнул четыре обратно. Самому стало страшно, что он так легко пришел к мысли распрощаться с жизнью, едва оторвали от бумаг и встреч. А ведь когда-то он был беззаботным юнцом, укрытым от невзгод родительской заботой. Маленький туристический самолет изменил всю его жизнь, рухнув в горах. Родители погибли. На юного студента свалилась громада фирмы, заслонившая горе. Он взвалил на себя ношу отца, и тащил ее без передышки уже семь лет. — Если эти сволочи развалят дело моей жизни, я их собственными руками… — сообщил он металлической кружке, в которой остывал чай. Скоро потянуло в сон, и Олег улегся, не раздеваясь, даже не проверив, закрыл ли дверь на засов. Снилось что-то тревожное — то ли война, то ли парад, тяжелая техника сотрясала воздух и землю низкой вибрацией моторов, проползая мимо. Проснулся среди ночи в холодном поту, долго не мог понять, кто он и где, шарил по шершавой стене в поисках выключателя, а находил только клочки мха и липкую паутину. На ощупь вышел к двери и вывалился во двор, судорожно хватая ртом воздух. Его тут же охватило холодом, в голове прояснилось. Огромные многовековые деревья шумели со всех сторон, успокаивая и защищая. Ничего, он справится с отдыхом так же, как справлялся с делами — на «отлично». *** Пилот третьей группы Раам Стаарх покинул каюту, чтобы посетить лазарет. Его здоровье оставляло желать лучшего и раньше, а после разрушения городов мелкая пыль поднялась высоко в атмосферу и забивала воздушные фильтры лодок, просачивалась внутрь и оседала на всех поверхностях тонким слоем, щекотала чувствительные ноздри. Доктор приплясывал у разделанного тела, по локоть выпачканный красной кровью, неестественно яркой и от того пугающей. — Раам, проходите, ваш ингалятор на столе. Простите, не могу прерваться, местные гуманоиды устроены весьма интересно! Вы когда-нибудь видели красную кровь? Раам мотнул головой и прижал раструб ингалятора к лицу, усаживаясь так, чтобы не видеть отталкивающего зрелища чужой требухи. Он пилот, а не чистильщик, ему не обязательно равнодушно смотреть на кровавые останки. — Представляете, у них всего одно сердце, зато две почки. Две! И очень объемный желудок. Удивляюсь, как они не съели всю планету целиком. Ну ничего, теперь мы позаботимся об этой малышке. Раам не разделял восторга доктора. Он родился и вырос на корабле, несущемся сквозь бесконечное пространство космоса. Металлические переборки и стерильный воздух его совершенно не напрягали, а вот пестрая планета, наполненная чуждыми запахами и невыносимой пылью, совершенно не устраивала. К великому несчастью, окончание его учебы совпало с Великой Зачисткой. Он глухо кашлянул, лекарство неприятно покалывало в горле. — Доктор, вы обещали подать документы, чтобы меня перевели во внутренние службы, — напомнил Раам. — Простите, не до того было. Сделаю описание этого тела и сразу займусь вашими документами. Притопывания и тихие возгласы подсказывали, что освободится доктор нескоро. — Много таких существ осталось на планете? — Не сказать чтобы очень, но остались. Большинство удалось прихлопнуть их же строениями, остальных собирают на биомассу — наконец-то прибавят паек. — Живых? — До корабля живым еще никто не долетал. — Вам их не жалко? — Радуйтесь, что командующий вас не слышит, — шикнул доктор и оглянулся на дверь. — Мы летели сюда не чтобы кого-то жалеть, а чтобы обрести новый дом. И мы заберем эту чудесную планету, что бы там не думали местные. Они проиграли, мы выиграли. Кто сильнее, тот и прав. Ты видел их космические корабли? Это же смех! Высокоразвитые расы в приоритете, запомни это, мальчик. — Если все так хорошо, почему не объявляют высадку? — Некоторые объекты после разрушения представляют большую опасность. Они пользовались атомной энергией, представь себе. И ядовитых веществ производили очень много. Надо навести порядок в нашем новом жилище. Доктор шмякнул в тазик что-то большое и влажное, Раам едва подавил рвоту, отложил ингалятор, шагнул к двери. — Не забудьте подать документы, доктор. Пилотов много, мне легко найдут замену, а я буду полезней на корабле, — напомнил Раам и вышел. Ноги сами понесли к пищеблоку, но на полпути он притормозил, а потом и вообще развернулся назад. Теперь пища готовилась с примесью местных существ. Это было отвратительно. Лучше грызть сухой паек, чем… Его опять чуть не вырвало. — Пилот, почему вы такой бледный? Вам плохо? — Старший возник как из подпространства. — Никак нет! — вытянулся Раам. — Разрешите проследовать на занятия? — Разрешаю, — кивнул Старший, и Раам поспешил в учебную аудиторию. Отвлечься сейчас было очень кстати. *** — Все таки бросили, сволочи, — рассматривая ряды зарубок на бревне, констатировал Олег. Светлых насечек оказалось ровно двадцать пять. А если он пропустил какой-то день в начале, то и больше. К вертолетной площадке уже вела хорошо утоптанная тропа, столько раз он туда ходил и бегал, начиная со дня обнаружения. Наступило лето, пошла земляника, которой оказалось бесконечно много на ближайших полянах. Олег не уходил далеко от домика, надеясь, что вот-вот его заберут. Несколько раз он слышал гул приближающегося вертолета, но ни разу не смог его увидеть. А может, это был и не вертолет, а небольшой самолет, летевший над облаками. Направление каждый раз было другое, значит это не регулярный рейс. Все чаще посещала мысль, что пора выбираться самостоятельно. Останавливало расстояние. Среди разного хлама, оставшегося от прежних посетителей сторожки, он нашел компас и карту. Посреди сплошной зелени красным крестиком была отмечена его избушка, до ближайшего населенного пункта… — Да я к осени туда дойду! — воскликнул Олег, еще раз посмотрел на карту и отодвинул ее подальше. — Твою мать, вот же влип. Уже ни на что не надеясь, Олег подождал еще три дня, собрал единственный, найденный в погребе, рюкзак, и отправился к поставленной цели, вооружившись ружьем и кухонным тесаком. Палатки у него не было, так же как и спального мешка, пришлось обойтись брезентовой плащ-палаткой военных времен. — Цивилизация, я иду к тебе! *** Как обычно отправившись утром за ингалятором, Раам еще на подходах к медицинскому кабинету понял, что произошло что-то страшное. В коридорах было полно сарнуян. Они стояли, прислонившись к стенам, и сидели на полу, совершенно обессиленные. Многих бил кашель, некоторые обнимали себя за плечи и тряслись, хриплое дыхание заглушало тихие стоны. Из дверей вышел доктор, увидел его, замахал руками. — Уходи, уходи отсюда! Закройся в комнате и никуда не выходи. На корабле эпидемия! — Болезнь привезли с планеты, — не спрашивая, а утверждая, сказал Раам, глядя в налитые кровью, совершенно больные глаза доктора. — Да. И я не знаю, как всем помочь. Раам развернулся и устремился по коридорам, но не в каюту, а к хранилищу скафандров. Быстро облачившись и включив защиту на максимум, он вернулся в медблок. По кораблю объявили биологическую опасность, все натянули скафандры, но на следующий день больше половины сарнуян слегли с теми или иными симптомами. Планета ополчилась на своих завоевателей, защищая остатки коренного населения. Доктор умер через три дня. На корабле царила паника. Больные и умирающие лежали прямо в коридорах, протягивая руки в немой мольбе. Раам пытался разобраться в файлах доктора, касающихся иммунитета и вакцин. Получалось, что защита от болезней у аборигенов в крови, оставалось ее добыть. Несколько ученых успели закрыться в герметичных лабораториях. Для экспериментов им нужны были местные гуманоиды, но многие пилоты были или мертвы или близки к этому. Раам вызвался доставить ценные образцы. Загрузив в лодку запасные баллоны со стерильной дыхательной смесью, он отправился на планету. *** Плутая по лесу, Олег понял одно — в нем умер великий путешественник. День этак на пятый от начала похода. Дальше он шел под аккомпанемент ругательств, стонов и просто диких криков. Это отпугивало хищников… и потенциальную добычу. Чаще всего он питался земляникой, которую уже видеть не мог, но это было лучше, чем ничего. Раз в день грыз сухой паек и запивал водой. Котелок у него прогорел на третий день. Дешевая подделка. А может, не стоило разводить такой большой костер. — Черный ворон, что ж ты вьешься, над моею головой! А правда, что это так воронье разоралось? Он прибавил шагу и скоро вышел к обрыву. Далеко внизу простиралась долина, когда-то там был городок: несколько пятиэтажных домов, завод, магазин, почта… Олег проклинал свое хорошее зрение. Непостижимым образом стены всех строений превратились в груды камней, убивших своих жителей. Вороны расклевывали вздувшиеся трупы. Если кто-то и выжил, они ушли, бросив мертвецов без погребения. Странно. Спуск к городу занял остаток дня, но устроиться на ночь в таком страшном месте Олег даже не думал. Найдя дорогу, он побрел по обочине, прислушиваясь к ночному лесу. Рассвет застал его на задворках небольшой деревеньки. Три покосившихся избушки с выбитыми стеклами давно стояли без жильцов, у четвертой окна закрывали ставни, а дверь подпирал увесистый чурбак. Побарабанив в раму для порядка, Олег отодвинул пенек и вошел внутрь. Пахнуло сыростью и мышами, на лицо прилип клок паутины, а сам её хозяин попытался забраться за шиворот. Олег прихлопнул его, даже не заметив, что сделал. — Свет, вот что нужно в первую очередь. Он вышел и открыл ставни. Робкие солнечные лучи заглянули в пыльные окна. Дом давно стоял брошенным, но никто не стал его грабить, не смотря на отсутствие замка. Обследовав полки, Олег нашел кастрюлю и рис в стеклянной банке. — Разумно. Стекло и металл мыши пока есть не научились. Колодец нашелся во дворе, засыпанный мусором, но не затхлый. Дрова под навесом. Костер развел прямо во дворе. Горячий рис после стольких дней сухомятки показался божественным. На сытый желудок потянуло в сон. Сбросив истлевший матрас на пол, он устроился прямо на панцирной сетке кровати и уснул под непрерывное шуршание мышей. *** Найти людей после зачисток оказалось не так уж легко, оставшиеся прятались, едва заслышав шум моторов лодки, скрывались под деревьями и в развалинах. Раам потратил несколько часов, прежде чем сумел поймать двоих транспортационным лучом. Они колотили в стены бункера, яростно крича, всю дорогу. Раам не слышал криков, только видел бледные перекошенные лица и открытые провалы ртов. Он старался не смотреть в сторону маленького экрана, транслирующего изображение, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону, реагируя на движение. От полетных перегрузок люди притихли, легли на пол, обнялись и уткнулись друг в друга головами. Раам не стал смотреть, как тела забирали в лабораторию, а быстро ушел в дезкамеру. Пока его не было, сарнуян по коридорам собрали, пустые каюты стояли с открытыми дверьми, пугая темнотой. Раам знал каждого на своем этаже, со многими дружил, от этого потери казались еще горше. Их учили сражаться и побеждать, но защищаться от невидимого противника они оказались не готовы. По громкой связи призвали всех, способных оказать помощь в ремонтных работах, подойти на технический этаж. Корабль был настолько стар и изношен, что постоянно требовал ремонта. Улететь от планеты Вода, как ее назвали Старшие, на поиски другого места им точно не удастся. С тоской глянув на сухой паек, лежащий на столе, Раам вздохнул и пошел в инженерный отсек. Снять шлем — значит вдохнуть зараженный воздух. Оставаться в скафандре — умереть от голода и жажды. Хватит ли у него выдержки дождаться вакцины? Через день ученые сказали, что этих людей мало, нужно еще. Пилоты отправились за людьми, Раам сдался и снял шлем. Он и так продержался дольше всех. Сейчас по кораблю ходили в портативных фильтрах, закрывающих лицо. Они считались эффективными, если менять каждые два часа. Инженеры придумали, как обеззаразить весь воздух и воду, только с едой ничего не получилось. Плесневые грибки заразили всю биомассу. Ели сухие пайки, запивая водой. Не так представлял себе Раам конец их путешествия — пленники на собственном корабле, бегущие от невидимой смерти. Несмотря на принятые меры, каждый день кто-то умирал. Экипаж сократился вдвое. В срочном порядке созданные лекарства испытывали на добровольцах, и результаты обнадеживали, но все двигалось слишком медленно. К медицинским проблемам добавились технические — корабль падал. Это происходило медленно, но неотвратимо. Старшие приняли решение начать высадку.