Захватчики

*** Раам никогда не понимал, как у Олеега хватает энтузиазма на дневные дела и остаются силы приставать к нему ночью. — Ты обещал, что мы будем спать, — вздохнул Раам, поворачиваясь лицом к Олеегу. — Слова могут быть многозначными, — улыбнулся Олеег. — Но если ты против… Это «против», вытянутое самым будоражащим голосом, который Раам когда-либо слышал, отдавалось под ребрами, прямо между сердец, заставляя их биться сильнее. До запечатления Раам не подозревал сколь чувствительно его тело. Олеегу даже не пришлось долго искать особые места, потому что они были везде: на шее, на плечах, на гладкой, безволосой груди, по которой тот проводил пальцами то сильно, то совсем легко. Втянутый теек наполнялся тягучей смазкой и горел, будто его натерли перцем. Именно это невыносимое жжение помогло Рааму перетерпеть самый первый раз, когда Олеег, убедившись, что тянуть пальцами бесполезно, лег, и заставил Раама насаживаться с той силой и скоростью, которую тот выберет сам. Массивная головка человеческого члена растягивала сарнуянина на грани боли и наслаждения, усиливая зуд, подгоняя скорее принять весь ствол до конца, чтобы он двигался внутри, разгоняя жар по телу до тех пор, пока из глаз не брызнут слезы. Кончив первый раз, Раам напугал Олеега, разревевшись в голос от силы ощущений и чувств. Теперь зудеть начинало еще до того, как Олеег начинал ласкать и выцеловывать посветлевшую на земном солнце кожу, постепенно оказываясь между разведенных бедер. От одной мысли об этом. От одних только голодных взглядов. — Ты, как солдат, всегда готов, — усмехается Олеег, дразня его пальцами. — Я чувствую, что ты меня хочешь и реагирую. — То есть, это я виноват? — заменяя пальцы членом, не торопится двигаться Олеег. — Ну, я тогда пойду. — Нет! Раам знает, что тот шутит, ощущает через руки, одновременно разум все сильнее мутится от желания, которое он впихивает в неподатливое человеческое сознание с той же силой, с какой его растягивает человеческий член, такой большой, такой горячий… Наконец Олеег начинает чувствовать то же, что и Раам — непреодолимое желание двигаться быстро и бесконечно долго. И они вбиваются друг в друга, раскаляясь до предела, чтобы кончить в унисон, ведь Рааму ничего не стоит подстроиться под Олеега и принять его семя. Вот только… Личинок у них, кажется, не будет. От этого Раам тоже иногда плачет, но тихо, чтобы никто не видел. *** Жаркий август сменился сухим и ветреным сентябрем. Авральная подготовка к зиме шла полным ходом. Всю инопланетную технику, которую можно было собрать и использовать, эксплуатировали до предела. Первыми начали ломаться маленькие машинки, потом не взлетела одна из лодок. Между собой сарнуяне обсуждали, что на головном корабле можно изготовить любые запчасти, только… Лететь в том направлении никто не соглашался. Не выдержав, Олег пристал с расспросами к Рааму, расслабленному хорошим сексом. — Если на корабле много полезной техники, почему бы не полететь и не узнать, что с ним стало? Я же видел, что первые дни после высадки Ицеек и другие летали туда каждый день. — И каждый день возвращались ни с чем, — притираясь еще ближе, вздохнул Раам. — Корабль упал в море, его выровняли маневровыми двигателями, насколько позволяло дно, затопив еще сильнее. Волной снесло прибрежные города, осталось много трупов, которые стали разлагаться на суше и в воде. Старшие велели задраить люки, спасаясь от болезней. — Думаешь, они все умерли? — Не знаю. Надо вскрывать корпус и смотреть. Связи нет. Если энергетическое ядро в порядке, то они могут жить там бесконечно долго, много поколений. Корабль рассчитывался на автономный полет меж звезд, сам понимаешь. — И теперь не надо тратить энергию на сам полет, только на жизнеобеспечение. Пока коррозия не проест корпус. — Наши металлы не подвержены коррозии, — зевнул Раам. — И вы решили их не трогать? — Это они решили нас бросить. Если бы внезапно не открылся факт с запечатлением, уже никого бы не осталось. Выкинули, и выживай как хочешь. — Ты недоволен результатом выживания? — перелег удобнее Олег. — Я? Доволен. Только запчасти нужны. — Так давай слетаем, проверим обстановку. — Тревожить тени Старших? Спасибо, без меня. Давай спать, — свернул разговор Раам. На следующий день Олег отозвал Ицеека и задал тот же вопрос: почему они не хотят вскрыть большой корабль. — Это решило бы все наши мелкие проблемы, позволило шагнуть вперед. Сейчас многие не понимают, что мы откатились в каменный век, только мамонтов нет. Скоро кончатся продукты, медикаментов уже днем с огнем не найти. Начнутся войны за ресурсы и второй виток вымирания. — Ты слишком мрачно смотришь на наше будущее, — протянул ему маленькую руку Ицеек. Многорукие предпочитали держать собеседника за руку, чтобы лучше понимать. — Откат назад неизбежен и наши действия были ошибкой, но мы справимся. А корабль… Когда мы улетали, там оставалось еще много обитателей. Личинки жили в изолированном секторе с отдельной едой, они не должны заразиться. Оставшиеся Старшие — тоже. Хорошо, что они не вышли все сразу. У нас есть время подумать, как их спасти. Олег никогда не думал о корабле с такой точки зрения и был вынужден согласиться, что его надо оставить в покое. Почти согласиться. Пока сарнуяне любовались первой в их жизни земной осенью, а потом и зимой, Олег потихоньку уговаривал Раама слетать к морю. — Мы ничего не будем трогать, — пряча руки за спину, покачивался с пятки на носок Олег. — Посмотрим и вернемся. Все равно дома делать нечего, только кукурузу лущить. — Я разобрал двигатель, — показывая большие руки, пропитанные смазкой настолько, что уже не отмывались, напомнил Раам. — Тогда полечу с Ицееком. — Он тем более тебя никуда не повезет. — А когда соберешь двигатель? — Ты как ребенок. Олег понимал, что его любопытство становится навязчивой идеей. Чем больше сарнуяне отговаривали его, тем сильнее хотелось увидеть это чудо инопланетной техники. Изучить снаружи и внутри. — Почему не «личинка»? — притянул его к себе Олег. — Потому что личинок у нас не будет, — мягко вывернулся Раам и пошел мыть руки. — Почему? — Потому что. Если бы могли быть, уже были бы. — Может, мы плохо стараемся? — подал полотенце Олег, а потом ловко скрутил им верхние руки и прижал Раама к стенке. — Я больной, дефектный, бесплодный, оставь меня! Таким расстроенным Олег никогда его не видел. На некоторое время мысль о корабле отошла на второй план. *** Проходить мимо Этиина, одного из спасенных сарнуян, Рааму было больно. Едва сойдясь с Михаилом, тихим, глуховатым мужчиной, которого долго считали немым, он улучшил здоровье партнера, взамен получив личинку. Теперь он ходил, поглаживая еще плоский живот, то и дело мечтательно улыбаясь. Раам поймал себя на мысли, что желает Этиину скинуть зародыша. От этого становилось еще хуже и приходилось тщательнее следить, чтобы их дороги не пересекались. Казалось, что все тело кричит о жгучей зависти и все видят и слышат, насколько он отвратителен. Перебирая опять барахлящий мотор, Раам нарочно стукнул себя по пальцам маленькой руки, чтобы была причина ни с кем не соединяться чувствами. Олеег все понял и так, без всякой связи, но все равно задал глупый вопрос: «почему?» Раам долго рыдал в тот вечер и уснул на его груди под какую-то немыслимую песню, заменившую колыбельную. Олеега огорчало отсутствие личинок, но не из-за желания иметь их, а из-за самого Раама. Партнер сочувствовал его горю, но не видел в нем смысла. Вон сколько детей, выбирай любого и воспитывай. На прошлой неделе солдаты подполковника Розы Доренко троих нашли замерзающими в лесу и привезли к ним. Нянчи сколько влезет. Понять что с ним не так и помочь могли только на большом корабле, но Раам, как и остальные сарнуяне, боялся найти внутри только разлагающиеся трупы. Они видели столько смертей, что до сих пор удивлялись своей везучести. Земляне тоже не рвались к инопланетной махине, только Олеегу не спалось спокойно. В марте, когда Олеег окончательно извел уговорами, а живот Этиина стал виден под одеждой, Раам согласился слетать к кораблю. Тем более что это было гораздо южнее, а ему надоел холод и снег. — Я закончил ремонт лодки, — сообщил Раам за ужином. Олеег подобрался, лицо засветилось предвкушением. — Завтра? — Хоть сейчас, — едва не улыбнулся Раам. Сохранять мрачный образ, когда глаза партнера светятся от счастья, довольно сложно. — Сейчас мы идем спать, мой пилот должен быть бодрым и хорошо отдохнувшим, а вот завтра с утра… — он потер руки и хлопнул ладонями по коленям, выражая этим движением всю решительность и нетерпение. Энергия в нем так и кипела, энтузиазм бил через край, невольно передаваясь Рааму. В этот момент он понял, что полет к кораблю — самое верное из всех решений. *** Море встретило штормом и ливнем. Зеленая сетка сканера указала им укрытие под каменным навесом. Задний борт откинули, позволяя ворваться морскому ветру. — Тут воздух пахнет по-другому, — заметил Раам. — Водорослями, йодом, — показал на бурые кучи у линии прибоя Олег. Они сели не у самого корабля, а на три километра правее и могли видеть один край махины, приутюжившей скалы на несколько километров вдоль берега. Черный оплавившийся бок поднимался к небу и скрывался в пелене дождя. — Я представлял себе наш корабль, как планету, а на самом деле он не так уж и велик, — обнял Раам Олега всеми руками, прижимаясь щекой к влажной дубленке. — А мне он кажется просто необъятным. Как шторм закончится, хочу посмотреть на него сверху. Он, наверное, пол моря занял. И округу надо облететь, может люди есть, помощь нужна. — Если только пришли издалека. Ты побережье видел? Как корабль падал, волнами все смыло километров на пятнадцать, — забираясь обратно в лодку, поежился Раам. Здесь не было мороза, но ветер продувал до костей. — Полетим искать погоду получше или подождем? — Подождем, — доставая термоса с травяным чаем, который пришел на смену закончившемуся черному, решил Олег. — Только двери закрой. Им повезло, к обеду ветер разогнал тучи, и выглянуло солнце. Оценив с высоты масштаб корабля и впечатлившись, Олег попросил посадить лодку прямо сверху и бродил по хрустящей под ногами окалине. Там где корабль уходил под воду, он уже начал обрастать водорослями и ракушками. Редкие пузырьки воздуха обозначили негерметичный стык, открывавшийся при отливе. Олег разулся, закатал штаны, осторожно зашел в воду. — Или тут протечка, о которой не знают, или кто-то открывал люк. — Отлив уже начался, можно подождать и посмотреть, — дернул плечом Раам. Они устроились за лодкой так, чтобы их не сразу заметили и приготовились ждать. Едва вода схлынула, изнутри раздался отчетливый стук. — Какой тут сектор? — напряженно прислушиваясь, спросил Олег. — Понятия не имею. Верхние этажи занимали Старшие и ученые, но я могу ошибаться. В детстве мы лазили по техническим трубам, забираясь в другие сектора. Вполне возможно, что кто-то решил сделать так же. В этот момент стук сменился жутким скрипом, черная корка треснула и отошла пластами, позволяя откинуться небольшому прямоугольному люку. Воцарилась тишина, нарушаемая только плеском волн и криком чаек. Олег вытянул шею, пытаясь разглядеть, кто же выглядывает из люка, но мешала крышка. Он уже намеревался выйти из-за лодки, когда раздались тихие голоса и на обшивку корабля выбрались два… — Это личинки? — раскрыл рот от удивления Олег. — А ты думал почему я не называю их детьми? — рассматривая двух белесых существ, отдаленно напоминающих взрослых сарнуян, улыбнулся Раам. — Они напоминают термитов. Только лапки потолще и челюстей нет. — Каких челюстей? — Которыми термиты грызут дерево. Ладно, они не очень похожи на насекомых, но что-то общее, несомненно, есть. Шесть конечностей, например. — Тогда люди произошли от табуретки, — фыркнул Раам. — У нее тоже четыре ножки. — Некорректное сравнение, — возмутился Олег, и в этот момент предметы спора обернулись и увидели их. Низкое клокотание и горловое пощелкивание прервало спор. Раам вышел из-за лодки, развел все четыре руки в стороны и быстро застрекотал на частотах, которыми не пользовался при разговорах с людьми. Личинки ответили, переглянулись и принялись засыпать Раама вопросами. Некоторые он переводил Олегу, на большинство отвечал только «да» или «нет», потому что на более развернутые ответы времени не давали. И только на вопрос смогут ли они жить вне корабля, Раам не смог ответить. Эти личинки были уже достаточно крупными, но еще не перелинявшими в последний раз. Значит, они были и более уязвимыми, и одновременно более гибкими. Только практика могла показать, справятся юные сарнуяне с земными болезнями или необходимо запечатление на человека. Чтобы не рисковать, все же решили не подходить друг к другу. Раам сумел вставить пару своих вопросов о происходящем на корабле и даже получить ответ, что в детском секторе никто не болел и не умирал, когда из люка показался еще один многорукий. Сперва Олег дернулся, потому что решил, что это Ицеек, так новоприбывший был на него похож ростом и статью, потом пригляделся — узоры на голове другие и одежда незнакомая. — Старший, — прошипел Раам и вытянулся по стойке смирно. Олег поздоровался по-сарнуянски, сложил руки на груди, зеркаля многорукого. Тот взглянул холодно и высокомерно, отвернулся, подзатыльниками спихнул мелких вниз, спустился на одну ступеньку, придерживаясь за ручку с обратной стороны люка, остановился и внезапно резко обернулся, выворачивая шею. Скороговоркой выплюнул какое-то приказание и быстро спустился вниз, закрывая люк. — Что он сказал? — Чтобы мы приходили сюда завтра, — отмер Раам. — Он сообщит другим Старшим о нашем приходе. — Первый контакт можно считать успешным, — рассмеялся Олег и обнял Раама. — Если они не решат нас убить, — охладил его радость Раам. — Я хочу слетать домой за остальными. — Зачем? — Будет кому прикрыть. Ты не понимаешь, люди не входили в планы Старших. Поэтому вас и осталось так мало. — Понятно, полетели. *** Дома сарнуяне собрались вместе, и Раам подробно пересказал все произошедшее. — Нельзя лететь всем вместе, неизвестно что надумают Старшие, — сказал Этиин, привычно поглаживая живот. — Тебя точно не возьмем, — согласился Ицеек. — Поеду я и Раам с Олеегом. — А мы будем гадать, что с вами случилось? Нет уж, полетим на трех лодках. Одна с переговорщиками, две прикрывают, — выдвинул свой вариант Лаади. — Мы будто в бой собираемся. Это же наши Старшие, они не причинят нам вреда, — возмутился Алшаа. — Будем надеяться, — вздохнул Раам. — Может, еще подполковника Розу позовете? — не унимался Алшаа. — Надо будет — позовем, — заверил его Ицеек. — Если большой корабль остался цел, значит, продолжают производство лодок и оружия. Дело времени обучить новых пилотов. Мне не хотелось бы, чтобы люди были окончательно уничтожены, их и так осталось совсем мало. — И становится все меньше. Старик, которого нашли два месяца назад, умер, и женщина, которая не смогла родить — тоже, — сообщил Лаади последние новости. — Если бы мы были на корабле, им помогли бы! — горячился Алшаа. — Не уверен, — качнул головой Ицеек. — Как бы и нас на опыты не пустили в поисках причины, почему мы выжили, а другие нет. Все, делаем, как я сказал, готовьте лодки. Переглядываясь и переговариваясь многорукие двинулись к выходу. Олеег поймал за руку Раама, утянул в пустую комнату. — Думаешь, может быть опасно? — Я бы не советовал спускаться внутрь. — Даже не посмотрят, что мы пара? — Так этого не видно же. Раньше пары делали себе одинаковые татуировки на лице. — У людей в ходу обручальные кольца. — Одинаковые золотые? Видел, — Раам прижался к Олеегу, чтобы обрести хоть немного уверенности. — Не пойдет. Должно в глаза бросаться. — Браслеты из цветных ниток или проводов? — Уже лучше. До утра надо сделать. — Девчонок попросим, они придумают и сделают, — улыбнулся Олеег. — Знаешь что хотел спросить? Почему после удаления импланта Ицеек так ни на ком и не запечатлелся, а стал расти? Мне показалось или он становится похож на Старшего, которого мы видели? — Он и есть Старший, — рассмеялся Раам. — Так бывает. Личинки все одинаковые, после последней линьки молодняк измеряют и решают, кто точно станет Старшим, они уходят в другой сектор, остальным ставят импланты. Иногда при отборе ошибаются. Это нам рассказывал один из пожилых Старших, который у нас преподавал. — А могло так случиться, что из-за особенностей жизни на корабле, Старшие стали развиваться позже? Им бы еще годик порасти, а имплант не дает. — Задашь этот вопрос нашим ученым. — Обязательно спрошу. А теперь пошли заказывать брачные браслеты. — У нас не было свадьбы, — заметил Раам. — При мне девушки обсуждали это действо, так что я в курсе. — Свадьбы будем справлять осенью, сразу всем, — решил Олеег и повел Раама за руку в дом, который обжили девушки. *** Нитки выбрали лимонно-желтые. Девушки быстро сплели два простеньких браслета, а Зоя, как матриарх образовавшегося клана, надела их Олегу и Рааму на руки, назвав, соответственно, мужем и женой. Раам на «жену» не обиделся, только глаза опустил в пол от смущения. Олег лишний раз убедился, что в сарнуянах поровну намешано мужского и женского. Брачную ночь они тоже устроили, уединившись в своем доме. Раам требовал взять его как женщину, Олег долго доказывал, что все позы, которые они использовали раньше, универсальны, но Раам настаивал, пришлось уложить его спиной на кровать и лечь сверху. — Самая древняя поза. Устроит? Раам немного повозился, удобнее обхватывая Олега руками и ногами, ощутил, что насажен по самые яйца, приподнял бедра, чтобы выиграть еще несколько миллиметров, и довольно выдохнул: — Хорошо. Утром на простыне обнаружилась россыпь маленьких коричневых пятнышек крови. — Если бы мы занимались этим впервые, я бы решил, что лишил тебя девственности, — напряженно всматривался в партнера Олег, ища признаки недомогания. — Может и лишил, — беспечно отмахнулся Раам. — Через два месяца посмотрим. Узнать о произошедшем подробнее Олег не успел, раздался уже порядком подзабытый сигнал тревоги. Быстро натягивая штаны и дубленку на голое тело, он выскочил во двор и полез по приставной лестнице на крышу, где у него был оборудован наблюдательный пункт. К поселку приближались три лодки. *** Болтливый Этиин всем рассказывал, как испугался, увидев капли крови на постели. Только когда он поведал ужасную новость Алшаа, тот успокоил, что так всегда бывает, когда лопаются личиночные пузырьки. Их созревает несколько разом, потом они прорываются и происходит оплодотворение. Или не происходит, тогда они просто рассасываются. С тех пор Раам каждый раз тщательно рассматривал простыни, но крови не было. Он понимал, что понести от человека — не самая хорошая идея, результат был абсолютно непредсказуем, но природа не оставила ему выбора, перестроив организм под более сильного партнера. Час икс пробил тогда, когда он уже перестал надеяться, считая себя бесплодным, и вот… Он тщательно пересчитал капли, получалось двадцать три, нечетное число. Один или трое? Алшаа не верил в гадание, а Раам был бы рад любой информации, но аппаратуры не было, приходилось набраться терпения и ждать. Сигнал тревоги заставил встрепенуться. Инстинкт требовал спрятаться, оберегая будущих детей, чувство долга отправило к лодкам. Если на Ковчег напали, защитить могут только вооруженные сарнуяне. Олеег уже сидел на крыше и сигналил, что видит три лодки. Обычно гости из других поселений предупреждали заранее, что прилетят, или посылали условный сигнал, пролетая мимо, а тут — ничего. Раам запустил сканер в своей лодке и выяснил, что эти корабли не значатся в памяти компьютера, значит они не сталкивались раньше. Запросил идентификацию и неожиданно быстро получил ответ по всей форме. — Кто это? — в лодку запрыгнул Олеег. — Сарнуяне, с большого корабля. Везут Старших… с инспекцией. — Как они нас нашли? — Думаю, отследили по чипу. Все лодки имеют маячки, чтобы легче было найти в случае аварии. — И чего хотят? — Скоро узнаем. Они запрашивают разрешение на посадку. — Пусть садятся, и веди их в синий дом, а я народ предупрежу, что это не нападение. Олеег выпрыгнул наружу, а Раам дал координаты самого дальнего посадочного поля, посигналил Ицееку и полетел встречать гостей. Почему Старшие не стали ждать, пока они вернутся сами? Что их заставило рискнуть здоровьем и выбраться из корабля? С некоторых пор Раам не любил неожиданных гостей. В каждой лодке прилетело по одному Старшему в тяжелом скафандре. Они собрались вместе, оставив пилотов на местах, и пошли за Раамом, непривычно ковыляя по неровной грунтовой дороге. Проходя мимо лодок Ковчега, выкрашенных в бело-синей гамме, задали вопрос, почему нарушен официально одобренный цвет. — У всех поселений лодки разного цвета, чтобы знать, кто и откуда летит, — пояснил Раам. — Чужаков тут не любят. — Поэтому нас дважды обстреляли? — Извините, если бы вы не ответили на мой запрос, тут вас тоже обстреляли бы. Никто не хочет рисковать. — Ты хочешь сказать, что Младшие больше не почитают своих Старших? — навис над Раамом один из прибывших. — Наоборот. У каждого выжившего Младшего есть свой Старший, только он из людей. Проявите терпение, глава Ковчега и мой Старший, сейчас все вам объяснит. Шагая по тропинке, вдоль поля, Раам поймал себя на мысли, что чувствует себя здесь гораздо увереннее, чем на корабле среди звезд. Там все было привычно и знакомо с рождения, тут же ощущалась финальная точка, достигнутая цель. Старшие сделали огромную ошибку, начав с уничтожения, а не с переговоров, но сделанного не вернешь. Значит, надо договориться сейчас и направить все возможности большого корабля на восстановление утраченного. «Наша сила в единстве», — говорил Олеег, когда было особенно туго. Теперь это должны понять и Старшие, живущие на корабле. Подходя к поселку, Раам увидел улыбающегося Олеега, идущего навстречу в окружении шумной ребятни, представил, что и его дети будут бегать по земле совсем скоро, погладил живот и ощутил уверенность, что у них все обязательно получится.