The Ghost Of You

      Тот день не отличался чем-то особенным. Не было ни драматичных раскатов грома, ни яркого, контрастирующего с происходящим солнца. Самая обычная из всех возможных вариантов погода. Абсолютно ничем не запоминающаяся.       Фрэнк в очередной раз переигрывал свою партию из-за странных помех на записи. За стеклом Джи о чем-то разговаривал с братом, постоянно отхлебывая из, уже полупустого стакана, виски или что-то менее крепкое. Фрэнки пытался его предупредить, но всегда получал лишь весёлое «я в порядке, чел», а времени на более конкретные шаги, конечно, не было. Запись альбома дело слишком хлопотное. Да и выглядел Джи, в последнее время, лучше. На щеках появился даже румянец, под цвет волос, а в глазах весёлые огоньки. По крайней мере так казалось. Как понял позже Айеро, ему стоило лучше вглядываться в глаза своего друга.       Вот так, в душной студии, в очередной раз ругаясь на аппаратуру, и начался для ритм-гитариста альтернативной рок группы My Chemical Romance Фрэнка Энтони Томаса Айеро младшего, его последний день.        Он закончил с записью, отложил гитару, вышел к остальным. Брюнет сел на большой кожаный диван — единственную вещь, показывающую, что в этой студии записываются не низко бюджетные группы старшеклассников. Рэй, звукооператор и Джерард что-то внимательно слушали, что немного удивляло Фрэнка, потому что в звучании своей гитары он был уверен. Младший же Уэй свесился с подлокотников того самого дивана и уже несколько минут издавал только мерные звуки свистящих выдохов.

***

Прошло минут пятнадцать, за все это время Джи и Фрэнк лишь обменялись парой незначительных переглядываний. Это настораживало Айеро… Хотя, быть может, он просто накручивал себя? Скорее всего. Все же, если Джерарду было бы как-то не очень, он бы точно сказал. Да и, по нему всегда видно, если что-то не так… По крайней мере, на тот момент, всем так казалось.       — Альбом будет настоящей бомбой! — к ребятам, наконец, присоединился Рэй, протягивая вперёд баночку с дешёвым пивом. Недолго думая, Фрэнк и Майки уже бежали в соседний автомат за алкоголем. Вскоре в студии слышался только звон метала о метал.       — Пока есть время, давай поработаем над новыми гитарными партиями? — поставив полупустую банку на столик, Айеро, ухмыляясь, обратился к Торо.       — Да, а то прошлую ты испортил очень неожиданным способом, — длинноволосый, тоже улыбаясь, поднял свою гитару, принимаясь настраивая на игру. Заметив это, Фрэнк тоже взял инструмент в руки. И, вроде бы, поначалу все было, как надо. Все было хорошо. Но, в один момент, вообще непонятно как, безобидная игра на гитарах превратилась в дружескую пизделовку между Майки и Фрэнком с громким ржачем, а также Рэем, который упорно пытался их разнять. Послышался грохот. Что-то упало.       — БЛЯТЬ, МЕДИАТОР! — подал голос Айеро, когда повернулся в сторону, откуда исходил звук. Видимо, они удачно врезались в полку, потому что теперь по студии была разбросана коллекция ранее упомянутого. Со скоростью, сравнимой только с его передвижениями по сцене, Фрэнк бросился все собирать, под еще более громкий смех младшего Уэя. Из кабинки звукозаписи вышел Джи. Теперь он действительно был, словно, мрачнее любой грозовой тучи. Но… Будто бы пытался скрыть этот факт, натянув фальшивую улыбку.       — Джер, все в порядке? — к вокалисту тут же подбежал Фрэнки, забеспокоившись о его состоянии. И не зря.       — В полном… pansy, — явно ссылаясь на любимую гитару Айеро, которую тот держал в руках, ответил Уэй, а после сделал еще несколько глотков алкогольного напитка, — у нас есть еще бухло? Предлагаю выпить как можно больше, в честь нового альбома.       — Да, конечно, — немного настороженно протянул в ответ Фрэнк, следом разворачиваясь и направляясь за выпивкой для лучшего друга.

***

День подходил к концу. Градус алкоголя в крови каждого участника (кроме, пожалуй, Торо) значительно повысился от слабо алкогольного пива до виски со льдом и неожиданно появившегося на единственном кожаном диване портвейна. Айеро точно не смог сказать, в какой момент он оказался на коленях Джи, приобнимая его за шею. Он не помнил даже, что шептал на ухо красноволосому, но неожиданная идиллия резко развалилась. Фрэнка сбросили на ковёр, а над ним весь в слезах возвышался старший Уэй. Повисла тишина, прерываемая лёгкой рождественской мелодией из соседней комнаты небоскрёба. — Так, тихо… тихо… — всегда спокойный Рэй положил руку на плечо Джерарда, — ничего не произошло же? Давайте уже по домам. Эта фраза немного отрезвила всех, находившихся в студии последние 40 часов. Майки проснулся где-то в углу и со страшным матом начал отряхивать крошки от пиццы с одежды. Фрэнк тоже поднялся с пола, где так неожиданно для всех умудрился очутиться. Джи, с гордо поднятой головой, натянул болотно-зеленое пальто и хлопнул дверью. Услышав удаляющиеся шаги, Айеро бросился, было, за Уэем, но был остановлен крепкой рукой его совсем не трезвого брата. — Ос… оставь его… он все время… всевремя… злится..... усть пустынит... — Да, пусть остынет и побудет один,— подхватил рассудительный Торо, — а то последнее время только с нами и общался, наверно, надоели ему. Нет, не надоели

***

Фрэнк шел по морозной улице, вдыхая аромат промерзшего до основания города: смесь бензина, пыли, маленьких булочных и кофеен с тем запахом, который всегда появляется рядом с человеческими жилищами, что-то среднее между потом и домашней едой. Вечер уже наступил, но горизонт все еще окрашивался в красный, как волосы Джерарда, цвет. Черт. Мысли постоянно натыкались на образ этого сумасшедшего, минуя желание Айеро забыть о случившемся в студии. Для себя гитарист решил, что завтра обязательно извинится перед Уэем. А, иногда, странная, граничащая с безумной, мысль колола его между рёбер и давила на горло. Скажешь ему про свои чувства, Фрэнк Айеро? Вечер был прекрасным, одним из тех редких вечеров, когда в воздухе уже стоит запах снега, но листья на дорогах еще лежат яркими пятнами. И Фрэнк улыбался, думая о завтрашнем дне, потому что, несмотря на странное поведение Джи, он решился. Он расскажет последнему все.

***

На следующий день он умер. Никто не знал, как это получилось. Вроде, оставил записку миру, с одним единственным словом 'уроды' и, выпив смертельную дозу антидепрессантов, вышел в окно своей маленькой квартиры. Никто не знал, почему это получилось. Первым труп увидел его брат, возвращаясь в ту же квартиру из кафе, в котором он провёл весь вечер. Он подбежал к чернеющему на выпавшей крупке первого снега телу, спиной прижимающемуся к холодному асфальту. Глаза, уже остекленевшие, смотрели на звезды с застывшими по бокам кристалликами слез. В Нью-Джерси была на удивление холодная зима — падая, он видел небо. Потом приехал Рэй, принося с собой вой сирен и носилки с черным целлофаном. Протоколы, врачи, успокоительное в стакане воды, странный махровый плед на плечах, и человека признали мёртвым. Фрэнк Айеро проснулся очень поздно. Голова болела от явно лишнего алкоголя, сужающего сосуды его мозга. Потянулся к телефону. Одно пропущенное от Джи, множество пропущенных от Майки и несколько от Рэя, причем, в один и тот же временной промежуток. Странно, но это явно не совпадение… Стоит спросить об этом сегодня, когда они встретятся в студии. Может быть, это было что-то важное. Обратив внимание на время, парень резко подорвался с места и, словно, молния бросился собираться. Он проспал. Как оказалось, он проспал свою жизнь. После пьянки голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь били отбойным молотком без остановки. Благо, прохладный утренний душ более-менее скрасил ситуацию и можно было хоть немного мыслить трезво. Натягивая куртку, Айеро бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Потрёпанный, сильно уставший, с синяками под глазами… Но по-настоящему счастливый. Он проснулся с оставшимся со вчерашнего вечера чувством, что расскажет Джерарду о своих чувствах, и все ебанутые мысли, что терзали его последние годы, наконец выйдут наружу. Станет значительно легче. Даже если ответом будет отказ. В студии было пусто. Заботливым звукооператором, имени которого никто не знал, были открыты окна, сквозь которые ветер гонял обрывки брошенных вчера нот, на полу и на столике стояли пустые банки со стойким запахом алкоголя. Убрать за собой никто не додумался, ведь они должны были вернуться часов через пять, отведённых на сон во время записи альбома. Звонок. Майки? Странно, он не любил кому-то звонить, да и, вообще, относился к телефонам с осторожностью. Дурацкие теории о мировом заговоре, которые вечно крутят по телевизору. Это выводило из себя. Предательски потеющими руками Фрэнк взял трубку. — В морг. Быстро, - голос хриплый, как будто совсем другого человека. — Это Джерард. Джерард. За последние двенадцать лет это имя красной нитью не прошло сквозь жизнь Айеро, но опутало каждый момент его существования. Кровью текло в его артериях, стучало сердцем в груди. И в этот момент, внутри что-то оборвалось… Как от удара током, Фрэнк сорвался с места, и сам не заметил, как оказался на улице. Добежал до трассы, поймал машину, так как вести свою сейчас попросту не мог. Минуты тянулись словно часы, казались настоящим адом. Дыхание, равно как у умирающего, со свистом выходило из приоткрытого рта, не наполняя лёгкие. Чем ближе к месту назначения был Айеро, тем хуже становилось. Когда автомобиль затормозил, он лишь молча сунул в руки водителя мятую купюру и, на подгибающихся ногах, ворвался внутрь здания. Первое, что увидел парень — отчаянный Майки, трясущийся в тихой истерике и потерянный Рэй, держащий его за руку, чтобы младший Уэй не упал на пол. Взгляд Фрэнка склользнул ниже и… сердце ушло в пятки, проломило пол под ногами и остановилось в замерзшей земле. На каталке лежал Джерард. Бледный, холодный, словно фарфоровый. Его, всегда сияющие глаза, были закрыты, а по-детски весёлая улыбка исчезла навсегда. Он теперь никогда не засмеется, никогда не скажет, как сильно любит своих фанатов и не узнает о чем хотел ему сказать его лучший друг. Лучший друг. Какой же лучший, если не смог спасти? Худший друг. Будто ватные, ноги Фрэнка подкосились, и он упал на колени. Джерард больше никогда не споёт на концерте, не скажет «I'm okay», чтобы в ответ ему можно было крикнуть «Lie to me» или хотя бы «Trust me». Ничего. Джи больше не сможет сделать ничего. Совершенно. Его больше нет. Нет столь нужного для Айеро человека. Нет. Чья-то рука коснулась плеча, заставляя Фрэнка машинально повернуться. Это был Рэй. Он помог ему подняться и крепко обнял, пытаясь утешить. Выходило крайне хреново. Все время все выходило хреново!       — Тяжело расставаться… Но нужно жить дальше, — определенно мудрые слова, но как жить, если смысла теперь попросту нет? Разве это можно будет назвать жизнью? Мучительное бесцельное существование. Глупо. Глупо. Глупо.       — Да, — коротко ответил ему Айеро, при этом прекрасно осознавая, что с этого момента все будет совершенно по-другому.

***

Кто-то давным-давно сказал, что время лечит и любую потерю можно пережить... С тех пор каждый дурак повторяет эту ложь, думая, что это поможет заполнить бездну. Все, что исчезло со временем, так это частые приступы истерики и панические атаки. Они сменились депрессией, которая превратилась в пакет антидепрессантов и полное отсутствие каких-либо эмоций. С того момента, как Джерарда не стало, ребята стали видеться все меньше и меньше, а, вскоре, окончательно разбежались. Известно лишь одно: к музыке так никто и не вернулся. Хотя, попытки были… Но перед глазами всегда возникала одна и та же картина, заставляя вновь и вновь тянуться за новой порцией алкоголя. Но вот уже скоро год, как Джи с ними нет. Нужно что-то сделать в его честь, ведь он был настоящей легендой. Легенды всегда уходят из жизни молодыми. Немного поразмыслив, Фрэнк отправился в студию. Они так и не выпустили тот альбом… Последний альбом, где слышен его чудесный голос. Его нужно срочно доделать и выпустить, как память о лучшем человеке, когда-либо жившем на планете Земля. И вот, Айеро уже сидит в студии за аппаратурой. Никто не притрагивался к ней, потому что Торо выкупил всю студию в память о вокалисте. На столике рядом стоит чашечка с горячим кофе, который так любил Майки. В наушниках играет его гитарная партия… — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ФРЭНК АЙЕРО! — этот голос. Голос Джерарда. Фрэнк сделал погромче. — Промолчи, если не разделяешь мои чувства… — молчание, — Забавно. Прости меня, я не хотел навязывать тебе свои чувства, и я понимаю тебя, понимаю, почему ты их не разделяешь… Прости, однажды меня уже оставили в стороне, но… Я не могу. Терпеть больше нет сил. Я слабый. Я очень слабый, Фрэнк Айеро. Прости меня. Сделаем вид, что я этого не говорил, хорошо? — опять тишина — Спасибо. Запись оборвалась. «Это все произошло из-за меня…»