Cor numero

Они шли по длинному темному коридору. Половина дверей, попадавшимся им по пути была заколочены досками, другая вовсе отсутствовала как факт, зияя навстречу чужакам черными пустыми проемами, в темноте которых смутно угадывались горы завешенного тряпками хлама. Может — реквизит, может — части тех, кто когда-то попался на пути Воска. Хотя… это же ад. Трупы и есть хлам. Да тут и живые особой ценностью не отличаются… До кабинета того усатого придурка, что отвечает за канал Hellywoodа еще четыре пролета и еще один такой же длинный коридор. А значит, можно всласть поболтать, как бы отчаянно Вэгги этого не избегала. Ее затравленный взгляд просто бабочки ему в животе пускали, честное слово! — Знаешь, — Даст слишком заинтересованно рассматривает попавшийся на повороте плакат с когда-то нашумевшим фильмом, как раз производства той самой студии, в которой они сейчас находились. Порази-ительное совпадение, ничего не скажешь. — А ведь Шпинель была такой же сладенькой булочкой как Чарли! Ну, если верить ее словам. Хранительница принцессы не отвечает, только каблуки стучат быстрее и четче — еще чуть-чуть и дыры в полу начнут оставлять. Перед глазами у Даста прыгает вверх вниз розовый бант. Как маятник, гипнотизирует. … и сбился немного влево, зараза. Манит поправить. Но Энджел придурок который умеет вовремя остановиться — знает, потянет ручку не туда куда нужно, и недосчитается потом этой самой ручки. Или двух, смотря до какой кондиции бешенства успел довести свою вынужденную напарницу. У него, конечно, есть дополнительный набор конечностей, но просто так им раскидываться не хочется. Самому пригодятся. — … а еще прет ее на такой, типаж… светленькие, нежненькие. Прям огни для мотылька. Не идут ей, сожгут заживо, но тя-а-нут. — И что, думаешь что подойдешь ей лучше? — огрызается Вэгги, не выдержав последней его интонации, что буквально ножом по стеклу ей в уши залилась. — Энджел, не тупи. Она может растягиваться, но хер себе не отрастит. — А что сразу я? Я же не такой самовлюбленный эгоист… — демоница красноречиво взмахнула рукой, выражая насколько не согласна. —…окей, я самовлюбленный эгоист, но не конченный идиот же. Она не в моем вкусе, я — не в ее… зато Чарли подходит, да? Вэгги сбивается с шага. — Они отлично вместе смотрятся. Розовый цвет, радуга и дерьмовые блески. Ну прям стопроцентный матч. Не находишь? Розовый и радуги. Не твоя серость. Она вскидывается на секунду, оборачивается даже, щурит зло желтый глаз, но… это не то что было ему нужно. Энджел замирает — «да признайся ты, тупая курица» — и ждет. …но Вэгги только демонстрирует ему ручку копья, намекая что не хочет продолжать разговор. И толкает дверь, не оставляя времени для лишних маневров. Плечи у нее окаменели и больше не опускались, даже во время разговора. …глупая, прямая как струна и жесткая, несгибаемая Вэгги. Когда-нибудь лишнее перышко, опускающееся на эти плечи, станет последней каплей в разрывающимся кувшине спрятанных эмоций, и переломит ее как соломинку. Хорошо что у нее есть Даст. О, он заставит ее эти эмоции выплеснуть. Хочет она того или нет. Потому что их и так окружает ад, к чему заставлять свои внутренности вариться в таком же?

***

— Давай признаем что мы, ну… проверили все варианты? И сделали все что могли. — Повтори все то же самое, только сняв кишки с прически. — О, спасибо. — Даст тряхнул головой, театрально принял протянутую ему салфетку и даже промокнув насквозь пропитанную кровью челку. На общем фоне — до локтей извазюканные руки, чей-то глаз висел на плече — это не помогло от слова совсем, но Энджел уже почувствовал себя лучше. — Так вот, «Чарли-мы-сделали-все-что-могли, твоя идея тупая, давайте просто снова отремонтируем отель». Ну как? — Воодушевляюще, — проскрипела зубами Вэгги. Вызвать того же таксиста не вышло: видимо, легкие угрозы от дамочки с коротким темпераментом и длинным ангельским копьем его несколько напугали. Поэтому они топали по незнакомому городу и искали станцию. Если она тут была. О, ну Лунапарк же был. Почему бы тут не быть станции? — И в этот раз даже не мы виноваты. И даже не мои фанаты. — Энджел задумался. — Хотя, мы же не уточняли у того беса — может он и фанат… пошлое приветствие считается? — Не хочу. Об этом. Говорить. …но они честно не были виноваты. И особенно не виноват был Энджел, что важнее. Подумаешь, ворвались в офис еще какие-то придурки-наемники, с претензиями по поводу своей рекламы. Даст честно не участвовал в перепалке — хотя хотел страшно — и только наблюдал, но все пошло по пизде само собой. Начиная с фразы директора канала «никаких возвратов денежных средств». …он притормозил. — А если мы… эм, вернемся и типа, пока он не восстановился — не копьем же его тыкали — сами все снимем и выложим? — С Воксом по поводу самоуправства тоже сам все переговоришь? Даст скривился — он любил БДСМ до тех пор, пока его драгоценные конечности и внутренности оставались на месте. А у Вокса с этим было плохо. — Значит мы просто что… возвращаемся и разочаровываем Чарли? — Вэгги опустила голову ниже. Не возмущается. Даже пиздюлями ему не грозит. Чего это она… ой, серьезно, так сильно зацепили его намеки? Ох, она, конечно, одноглазая, но не слепая же! Неужели так сложно заметить, что отношение Принцессы к ней по-настоящему особенное. Как дети малые. …станции тут либо не было, либо ее разнесли к херам, или построили в ебенях, до которых идти даже дальше чем до Пентаграмм Сити. Покружив по городку еще с полчаса, они решили искать попутку. По дороге. Идея на минус десять, но телефон Даста кто-то из бесов, вроде с полосатыми рогами и истеричным голосом, раздавил своей тощей задницей, и… — …Кстати да, раз уж мы идем до нашего города ПЕШКОМ, то почему бы не поболтать? Вэгги застонала. Энджел решил, что раз в него не полетел вон тот симпатичный валун, то начало хорошее. Ну, или она просто слишком устала: тот цирк уродцев так споро разносил здание Hellywoodа, что и их ненароком чуть не зацепил. — Как ты потеряла глаз? Она споткнулась. —…долгая история. — Хорошо, понял-принял, тяжелая тема… Как ты стала проституткой? Знаешь, с твоими параметрами это, должно быть, было ОЧЕНЬ непросто. Я, так-то, тоже из мафии. И там были стандарты! У демоницы почти загорелась спина. Она тормозит, резко, рьяно. Поворачивается на каблуках, и вот сейчас Даст почти урчит от предвкушения — и насрать что они идут по трассе, что рядом нет успокаивающей Вэгги Чарли, что если она все-таки сорвется, и сделает крохотный порез… …острие копья застывает в сантиметре от его горла. Аластор, вежливо и как всегда отморожено им улыбаясь, нажал пальцами на рукоять еще сильнее, вбивая оружие в асфальт. Тот задымился. Перчатка демона — тоже, но он никакого внимания на сей факт не обратил, только встряхнул руку, будто в грязь вляпался, а не хватанул единственное что может его убить… — Вау, какая персона, чем обязаны сей встрече? — протараторил Энджел и на автомате пощупал собственное целое горло: на долю секунды он успел-таки испугаться что кое-кто сорвется да распылит его к чертям собачьим. — Своим провалом. — Радио Демон посмотрел на часы. — Возвращаемся в Отель. — Ты не поверишь: мы этим и занимались. — О, я верю, — Аластор издевательски прислонил к лицу руку козырьком, глядя в сторону Пентаграмма, — Но ждать еще десять часов не хочется, так что я вас подкину. — Потому что ты хочешь чтобы мы довели Чарли до слез на десять часов раньше? — прозорливо поинтересовался Даст. — Потому что он нашел лучший вариант. — констатировала куда более благоразумная и уже успокоившаяся Вэгги. Хотя, судя по сжатым зубам, не до конца… — Как всегда. Аластор улыбнулся шире. И ничего не ответил, просто схватив их за руки и провалившись в собственную тень.

***

Шпинель неуютно поежилась. Она покрутилась на высоком стуле, рассматривая затемненное помещение, лакированное черное дерево, играющие в свете солнечных лучей бутылки и хрусталь люстры. Дорого, сексуально, дурманяще. …Ей тут категорически не нравилось. В пыльном и раздолбанном в хлам Отеле ей было уютно: окружение целиком соответствовало ее внутреннему миру. А тут она еще сильнее ощущала себя разбитым и потерянным осколком. Случайно попавшим на бал. Как там называлась эта дурацская сказка, которую Чарли пыталась ей читать… Золушка? Ну да. Золушка. Только без феи и всяких магических огоньков, прямо как была, из кухни на бал. …если так подумать, кто будет феей? Судя по распределению ролей и тому, кто их большей частью вещей и услуг обеспечивает — Радио Демон. Ужас. «Вернись до двенадцати или тебя и принца разметает по всему залу тонким кровавым слоем». Самое мерзкое что тут было — это определенно сцена. Полукруглая открытая площадка на возвышении. Стоящий в углу рояль и еще пара инструментов, небрежно накрытые тяжелой тканью. Зажегшиеся на пробу прожекторы были ей что нож по сердцу. Шпинель ведь всегда красовалась в центре залов, на специальных площадках, будучи красивым и уникальным питомцем Алмаза. «Сокровище», как же. Игрушка. И теперь ее буквально выворачивало от одного взгляда на место где им придется… придется… —…. выступить в живую! — радостно запищала Принцесса, прижимая к груди сжатые кулачки. Она почти зажмурилась, явно пытаясь представить грядущий успех. — А съемка тоже будет? — Будет, — добил Шпинель Даст. Помахал телефоном. — Я договорился. И нет, это не операторы из порно, не переживайте. Еще и съемка. Ее лицо, голос, все будет передаваться на сотни экранов органиков. Любой сможет щелкнуть кнопкой и смотреть-смотреть-смотреть. Любой сможет развлечься с нею, Шпинель. Она вцепилась руками в край барного стула, зубы сжала, пытаясь справиться и не разнести бар к чертям. Нельзя. Не только ради Чарли — по-большей части хотя все-таки ради нее. Ведь другие варианты, мягко говоря, не выгорели. Ради собственной… безопасности? Сил осталось процентов на пятьдесят в лучшем случае, а она так и не нашла аналога заправки: солнечного или другого звездного света тут так и не наблюдалось, а адское светило в лучшем случае не истощало ее, но и энергии не добавляло. Хорошо с одной стороны, что ее проекция стала глючить и вести себя как физическая оболочка — можно было экономить свет. Плохо с другой, потому что физическое тело может быть травмировано, а как будет восстанавливаться — алмазам только известно. Или, возможно, не известно и им. По-крайней мере Шпинель не припоминает чтобы они обсуждали такое… обескураживающее измерение. Так вот, куролесить в баре не стоило. Она с Аластором уже успела сцепиться и да, его способности ей очень не понравились. А про бар он непрозрачно намекнул, что принадлежит сие заведение его хорошей знакомой, и лучше бы всем себя вести… соответствующе.

***

Пока что в обстановку соответствующе вписался только сам Аластор. Чарли была даже на вид слишком юна и свежа для такого пусть не злачного, но явно не невинного местечка. Даст — которому вообще-то такая атмосфера должна быть что дом родной — вел себя странно и, несмотря на браваду, явно не был в восторге, про Вэгги можно было промолчать, с ее нравом она хорошо смотрелась только на фоне «монастыря и геноцида», как сказал Даст. Что значит «монастырь» она не уточняла. …Зато Радио Демон вовсю болтал (насколько Шпинель вообще слышала чтобы он делал это не по делу) с хозяйкой бара. О насущном, о проекте, о слухах… Самоцвет покосилась было на эту самую хозяйку, силясь понять, что она за личность такая что спокойно ведет беседу с этим чокнутым, но ничего необычного так и не отметила. Наоборот, эта приятной внешности органика была вся такая… округлая, улыбчивая, плавная. Совершенно отличающаяся от всех встреченных ранее. Шпинель, забывшись, рассматривает ее прическу, платье, ее мягкие и легкие руки, что порхают туда-сюда то с тонкой сигарой, то с бокалом… и вздрагивает, поймав упертый прямо в нее взгляд. Красная радужка, черный белок, широко раскрытые глаза, будто разбирающие Шпинель на составляющие, царапающие грани ее камня. А, нет! Все нормально, мадам не вырывается из контекста присутствующей аудитории. И так же пугает. Аж полегчало… Шпинель не собирает руки на груди, хотя очень хочется. И взгляда не отводит. Выражение лица только не знает — оставить театрально скучающим, или оскалиться в ответ, как всем… спасение приходит с неожиданной стороны: Энджел со вздохом падает на стул рядом, облокачивается на высокую стойку и закрывает ее от адских глаз напротив. — Я вымотан, — сообщил он ей, потянулся за стойку и выудил бутылку. — Эй Мимзи! Ты не против? Мимзи — даже имя у нее слащавое, мягкое, с озорной нотой — кокетливо улыбается и машет когтистой рукой: пожалуйста. Все для гостей. Шпинель так старается больше не попадаться под ее внимание, что почти на автомате принимает стакан из проворных рук Даста. И пьет. …мерзость. — Зачем ты это… уф, — она хватается за горло, чувствуя как горит изнутри. Ее будто заставили глотнуть лавы из кузней Родного мира… он травит себя?! — Это же больно! — Чтобы здоровью физическому было так же хуево, как ментальному. Ну, знаешь — как про здоровье и дух… только наоборот, — то ли пояснил, то ли тост произнес Даст. И наполнил второй стакан.