Cor numero

Найти компанию, согласную на такой… перфоманс, оказалось сложнее, чем она думала. В смысле еще сложнее, чем представлялось. А Вэгги — скептик. Понимаете, да? Стакан не наполовину пуст, он, сука, разбит в стеклянную крошку. — Хазбин?! — тишина, потом — сдавленные маты, — Кхм, а кто будет… выступать? — Не Радио Демон, — пытается сгладить ситуацию Вэгги. Трубку сразу бросают. Суки. Одни ссались перед ним настолько, что не хотели иметь с ними никаких дел в принципе, другие — настолько что желали иметь дело только с ним, а не кучкой фриков, которых по мнению общества Аластор зачем-то содержал. Она пообещала Чарли разобраться, и это, как оказалось, было весьма опрометчиво. С другой стороны, в последнюю очередь Вэгги хотела чтобы ее принцесса выслушивала эти потоки говна лично. Лучше она сама, ей не впервой. Да и все эти обмудки даже не близко так изобретательны как те, с кем ей пришлось иметь дела еще при жизни. Вэгги откидывается на пыльную спинку кресла, закрывает глаза и массирует виски, отгоняя непрошеные воспоминания. Скрипят петли, дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает… Cagada (дерьмо испанский). Пора бы ей привыкнуть, что если день в аду кажется тебе худшим, то это тебе просто кажется, и он может стать в разы дерьмовее. Потому что из всех возможных существ этого измерения в общем и этого Отеля в частности к ней заглянул самый раздражющий и бесполезный из них. Энджел собственной бесценной персоной, проще говоря. — Пс-с-с. Ну как там делишки? — Даст пакостно хихикает и прикрывается дверью. Кинутая чернильница — пустая — со звоном врезается в тёмное дерево, а затем катится по серому от пыли ковру. Под слоем смутно разглядываются золотые на бордовом фоне узоры. В комнате темно, плотные бархатные занавески закрывают высокие окна. Разруха и останки былой роскоши, которые по крупицам восстанавливает Радио Демон и которые они прожигают будто совсем впустую, заставля Вэгги чувствовать иногда какую-то раздражающую вину. «Это место не для вас и ваших идиотских планов». Вэгги специально прошла в дальнюю часть, не обжитую, чтобы ругаться с представителями телевидения как можно более… деловито и уединенно. А этот приперся же. И специально — ненароком ты хер сюда попадешь. И вообще, как именно он ее выследил? Иногда Даст выдавал странные фокусы, не свойственные порноактеру, шпионом что ли был при жизни? … почему она раньше не спрашивала, кем он был? Хотя, ладно, не важно. В аду все если не на равных, то в одинаковой жопе. — Что тебе нужно? — Вэгги вычеркивает очередную студию из блокнота и набирает следующий номер. — Поглумиться пришел? — Ну конечно, чем еще с вами, убогими, заняться. Даст дефилирует до парного кресла и падает в него, поднимая очередное облако пыли. Сам же и чихает. Часть листов со стола разлетается в разные стороны. Вообще они ей без надобности — память у Вэгги заебись, и пишет она больше чтобы отвлечься и зрительно наслаждаться фиксацией собственных неудач, но раздражение переливается через край, а срываться больше не на ком. Поэтому она скалится ему зло, и в колено пинает тоже далеко не мягко. Больше бы сделать, однако Вэгги может и грешница, но далеко не садистка. Энджел недовольно подбирает конечности ближе — чтобы не достала во второй раз. На всякий случай. — Я, между прочим, твой вестник надежды. — Вестник Апокалипсиса, ты хотел сказать. — Судя по последним событиям, эта роль у Шпинель (и я еще не решил какого из них). Ну да не о том речь. — Даст деловито копается в мехе на груди и вытаскивает мизерную записную книжку, с пятнами самого подозрительного происхождения, живописно покрывающую переплет. — Я тут пробил свои связи. И нашел нам вариант. Вспомнив каким местом и как именно Даст эти связи заработал, Вэгги кривится. Но молча. Вот до чего доводит людей демонов безысходность. — Канал Hellywood, когда-то, лет этак двадцать назад был относительно популярным — пара нашумевших актеров попало в наши жаркие угодья, в паре с гомиком-режиссером. Ну и раскрутились… — Дай угадаю — до первой чистки, — хмыкнула Вэгги. Слишком многие далеко не сразу понимали, что их слава, известность и оставшиеся на земле бабки никому не делали погоду в аду, и тем более не влияли на решения ангелов. — А вот и нет! — Энджел показал ей язык. — Их Вокс прикончил. Творческие разногласия, не иначе. — Ближе к телу, Даст. — Куда еще ближе? У канала застой, долгов на несколько столетий вперед хватит, оставшийся владелец спился, его наследники пытаются вылезти из жопы где они прочно засели. И согласны на любой контент. — А с Воксом проблем не будет? — с подозрением уточнила Вэгги, обдумывая предложенное. То, что канал явно не пользуется популярностью — дело десятое. Они и так на дне социальной лестницы, чего уж теперь. Им хватает того, что недруги слишком опасного для открытой атаки Аластора уже точат зуб на его куда менее опасных «подопечных», а против Чарли встал весь 666 канал и все, кто его смотрит. Не считая терок с Валентино, что периодически вспоминал о своем самом грандиозном актере и его не менее грандиозном долге. — Неа. Он давно потерял к этим неудачникам интерес, да и ребята от греха подальше — ха-ха-ха — в другой город двинули. Часа два отсюда, если гнать под двухсотку километров… — И ты думаешь они реально возьмутся за это? — девушка съехала вниз по спинке кресла и уставилась на пыльную люстру с мутным хрусталем. Мутная жизнь, мутное будущее, мутные связи… — Детка — да я уверен на двести процентов. Их последний крупный заказ был почти год назад и представлял собой три часа рекламы еще одних неудачников. После такого они зоо-порно для геронтофилов готовы на сутки в эфир пустить, только бы им деньжат подкинули. Наши песни — это ягодка по сравнению с тем с чем они сейчас имеют дело. Ну, в принципе, терять и так нечего. — Тебе-то что с того, Даст? — Вэгги складывает из оставшегося на столе листа самолетик и пускает в актера. — Только не надо про благие намерения и душевные порывы. Что с того, да? Энджел закидывает руки за голову и копирует ее позу. Свободной нижней ловит самолетик и вертит перед собой. — Честно? Морды ваши сложные подзаебали. Перед тем как моя… кхм, предыдущая… компания, еще на Земле… эм… распалась? Да, можно и так сказать. Так вот, перед этим они тоже ходили с похоронными минами и делали вид, что все прекрасно. Не хочу чтобы и вы так закончили. Ну, в дважды аду, ха-ха, помнишь? Годная же шутка была. Жаль что вы такие клуши, не оценили. Он закрывает глаза, и мину корчит такую, будто ему плевать и скучно. Но губы дрогнули. Вэгги — проститутка. Хочешь не хочешь, нужно было читать секундные смены настроения, следить за малейшим изменением в мимике, движениях, чтобы знать когда нужно уносить ноги. Вэгги поняла. И больше не спрашивала. Деловито забрала самолетик, и на него же переписала номер с книжки Даста. Принялась прибирать разбросанные листы, стараясь не поднимать глаза. Энджел так и не ушел.

***

Вэгги бурчит, но не так серьезно, как пытается показать. Понимает, сученька, что другой город — такая же жопа, но не такие же связи и правила. Даста везде любят и везде хотят, но не везде уважают. Так что отпускать блудного актера одного — плохая идея. Ради безопасности и чтобы сам не сорвался — рейд по наркоте и хуям это замечательно, но не с конкурентами Валентино. За такое он даже своего лучшего актера в опалу посадит. В общем, ради всего святого и не святого тоже, ему позарез нужна была более компетентная и адекватная компания. Чарли была занята подготовкой и поиском подходящего для выступления репертуара, Аластор шарился неизвестно где, Хаск послал их и заперся в баре, оставались их серая праведница и… Шпинель. Даст, конечно, изощрялся как мог, и шутил тоже толсто, намекая что дуэт будет убойным, но все понимали что взрывная и не слишком уравновешенная конфетка со слишком любящим хуи и проблемы Энджелом составляли взрывоопасную смесь. Взболтать, но не смешивать. Бросать и бежать. …Поэтому, в конечном и конченом итоге на заднем сиденьи чилила Вэгги, зажимающая уши и тщетно пытающаяся не вникать, какие смачные моменты еще хочет обсудить таксист, единственный в Пентаг согласившийся отвезти их в такие ебеня. Даже не за большие деньги!.. …потому что больших денег у них нет. А хороший материал для шантажа — есть.

***

Два часа дороги и периодически закипающей Вэгги наводят его на определенные мысли. Ведь бурчит она не на Даста конкретно и его неумение держать пробку в жопе, а на сам факт разлучения с обожаемой принцессой, как бы не отрицала. Хотя она и не отрицает, чего уж тут, о-о, а Энджел бы хотел. Хотел ее гнева, смущения, паники пойманной на неуклюже-неправильной влюбленности школьницы. Но Вэгги не школьница, не умеет толком смущаться, а гнев ее выражается кончиком ангельского копья, далеко не ласково направленным в горло. Жаль, конечно. Чарли приторная, а Вэгги — прянно-острая. Шпинель — горьковато-сладкая, тянущая и вяжущая малость. Может, с мятным привкусом. Энджел вздыхает. Он педик, но он всех любит! Жалко, что все-таки не все грешники любят его в ответ. Он косится в зеркало заднего вида, видит как кусает тонкие губы Вэгги. Прямой нос, четкий, жесткий, но все равно аккуратный женский профиль и чуть прикрытые белыми ресницами глаза. Так и не поймав ответного взгляда, хотя обычно Вэгги чутко относилась к такому откровенному разглядыванию, он открывает рот, собираясь что-то спросить. Что-то, что не давало ему покоя чуть ли не с первой встречи. Может, даже что-то важное… Демон резко тормозит и Энджел, глубоко презирающий ремни безопасности, почти влепляется в лобовое стекло. Он недовольно косится на гогочущего таксиста, и застает хлопок двери — Вэгги выскочила из машины. Слишком резко. Возможно, он недооценил ее внимательность и переоценил свою скрытность, и сейчас его вытащат из пассажирского сиденья за шиворот и изобьют там же. За то что пялился, за то что все чертовы два часа не мог заткнуться и дать ей остыть, и за то, что не хотел дожидаться Радио Демона и вынудил Вэгги оставить принцессу и поехать с ним в эту злоебучую тьмутаракань. Даст даже жмурится, готовясь орать заученное «Только не по лицу, можно — по заднице!», но ничего не происходит. Потому что Вэгги просто ждет его на улице. …Пронесло?

***

Он, конечно, редкий мудак в такие моменты, но… Гнев Вэгги приятно разбавляет серость будней. Даст, может, пришел в Отель даже не за ночлегом — таким его каждый третий мужик в городе обеспечит, еще и ублажит как сможет. А в Отеле Даст нагружен работой, вечно недотрахан физически, зато затрахан морально. Предположим, хочет он не в рай, а уловить это, научиться — быть жестким, честным с самим собой. Не быть в розовых очках толщиной с льды Арктики как Чарли, не бухать и цинично глядеть из-за бутылки, что Хаск. И не просто ядовито отшучиваться, как делал всегда, убегая-убегая-убегая без конца, возвращаясь в одну точку, что белка на смертельном колесе. Как делал в далекой прошлой жизни, как делает сейчас, мимоходом смахивая с экрана пропущенные звонки Валентино. Тем более — не ломаться наживую, как одна сумасшедшая… Шутки его на Земле не спасли, почему должны в аду? Если Шпинель как одержимая ищет себе свет и радость, почему Энджелу нельзя искать независимость и верность себе? … но это все хуйня, конечно, сам себе не поверит, если озвучит случайно. На самом деле Дасту просто — нравится. Как правильную до зубного скрежета Вэгги перемыкает, и вся такая крепкая и стойкая, она разрывается от крика, вспыхивает как фейерверк. Как рубит с плеча, не задумываясь ни над чувствами других, ни над — трижды «ха!» — последствиями. А еще ему не нравится когда «честная-честная Вэгги» начинает врать. О прошлом, о будущем — пряча от Чарли глаза — и, конечно, конкретно сейчас. Другим, Магнэ, себе. Вот этого он перенести не мог. И так весь во лжи извалялся, нечего еще и в Отеле его этим дерьмом пичкать… Энджел думал что ему кажется, но нет. То, с каким отчаянием садилась в машину его серая подружка, как голодно смотрела на силуэт удаляющегося отеля… Она ревнует, — в животе потянуло от одного осознания: попал. — Она ревнует Чарли ко всем. В том числе к Шпинель. Но не может этого показать, признать. Потому что Шпинель для Отеля — шанс куда более выигрышный чем сам Даст, для Чарли — надежда, а для самой Вэгги — невольная подопечная. И это отличная тема для разговора. Потому что Даст честно нашел и подогнал им возможность выступить на канале, но не обещал что будет и дальше как паинька им все устраивать, жертвенно выпячивая задницу на алтаре. Он свою часть выполнил. Так что Вэгги стоит потерпеть. А еще лучше — сорваться и перестать морочить всем мозги. — Я как раз хотел обсудить… Шпинель! — он улыбается во все тридцать девять, видя как кривится у его вынужденной напарницы лицо. Ох, детка. Он ведь то-о-олько начал.