Фразы, измeнившиe жизнь

-Капитан-лейтенант Ионов. Надо же, сколько высокомерия в голосе. А ведь, по сути, Вы, товарищ капитан, ничего из себя не представляете. В бою я Вас еще не видела, а внешность не показатель. Но почему так хочется выставить себя в лучшем свете? Почему хочется доказать, что я ничуть не хуже его самого, что мне можно доверять, что я неплохой боец и еще могу быть полезна не только «Смерчу», но и ему? Сейчас во мне борются сразу две Жени. Одна из них дикая, злая и гордая. Это у нее как раз чешутся руки влепить красавчику звонкую пощечину в ответ на его реплику «Куда Вы лезете, Мурашова?». Вторая Женя более ранимая, и ей хочется расплакаться и сбежать, чтобы там, вдали от посторонних глаз, дать волю слезам. И, слава Богу, что побеждает третья, неизвестно откуда-то взявшаяся девушка. Мура. Это именно она игнорирует колючий, но, тем не менее, заинтересованный взгляд молодого человека и садится за компьютер, чтобы всего через несколько секунд увидеть его одобрительную улыбку, которую он пока все еще пытается скрыть. -У меня в детстве в деревне у бабушки корова была. Красивая, бока покатые, глаза добрые. Цветы любила жевать. Такого мне точно еще никто и никогда не говорил. От удивления я даже замираю, пытаясь понять, серьезно ли он это сейчас, или шутит, издеваясь надо мной. Но парень мечтательно закатывает глаза и улыбается. И сердечко тут же ускоряет свой бег, хотя повода, как такового, еще не было. Сравнение с коровой, безусловно, обидное. Представьте только, вас сравнят с этим далеко не грациозным животным. И снова чешутся руки, но что-то останавливает. Наверное, его детская непосредственность и искренний взгляд. Поэтому приходится ограничиться всего парой фраз: -Кот, совсем полоумный? Он удивленно приподнимает брови и наивно интересуется: -А что? Да, действительно, ничего. А тебе, Мурашова, можно гордиться собой. Вон как ты на него влияешь. Даже все комплименты вылетели из головы, а ведь Багира в разговоре случайно обмолвилась, что Вася – известный ловелас. И вряд ли он добился успехов, делая комплименты такого рода. Значит, робеет он именно при мне. Ну что ж, приятно, скрывать не стану. -А тебе, Физик, я искренне сочувствую, – печально качаю головой и все-таки отворачиваюсь от Кота. Я ведь, как-никак, обиделась. Надо доигрывать роль. -Что же ты творишь, зараза? У меня самой темнеет в глазах от страха, когда, услышав хрип, я оборачиваюсь и вижу Васю. Моментально позабыв о Физике, бросаюсь к парню и пытаюсь освободить его от импровизированной петли. На этот раз руки при себе держать не получается, и я все-таки отвешиваю ему звонкую пощечину. Со всей силы. Рука горит, а на его щеке проступает след от моих пальцев, и вот тут я с ужасом понимаю, чего мне хочется в данный момент больше всего… поцеловать! Невесомо коснуться губами щеки, забирая причиненную мною же боль, а потом впиться в его губы. До крови. Чтобы понял, как сильно он меня напугал. Странное, совершенно неуместное желание. Хорошо хоть сдержаться удается. -Красивая ты. Надо же, оказывается, может, когда хочет, Вася умеет делать комплименты. Хотя, если честно, на комплимент это не совсем похоже. Но ведь все равно приятно. Приятно, но опять же, командир, ты ведь сам понимаешь, что сейчас не время и не место для подобных признаний. -Очень своевременный комплимент! – язвительно выдаю я вместо того, чтобы сказать «спасибо». А потом, широко распахнув глаза, слежу за его движениями. Вот он снимает наушник, делает первый шаг навстречу, говорит о риске, и остается шагнуть всего лишь раз, когда я выставляю руку, останавливая его на пол пути. Не надо! Действительно, не надо! Это все неправильно. И его поведение, и мое отношение, и их соперничество с Физиком, которое они еще пытаются пока скрыть. Он не прячет глаз, напротив, смотрит прямо в душу, и, кажется, читает самые сокровенные мысли. Видимо, все понимает, потому как меняет тему, вспоминая, наконец, о долге и службе. Я же облегченно выдыхаю. Получила передышку. Правда, как окажется позже, очень кратковременную передышку. -Я же кошка. Живучая. Тебе ли не знать? Прикрываю глаза, позволяя парню осмотреть меня. Надо же, я ведь думала, что любое, даже самое невесомое прикосновение причинит боль, а это не так. Он касается кожи очень осторожно, легко, я бы даже сказала, нежно. И хочется мурлыкать от удовольствия, потереться щекой о его руку и остановить время. Да, Женя, совсем распустилась. Соберись же, не будь тряпкой. Он – командир, ты – подчиненная, ваши отношения априори невозможны. Только надо было бы повторять это себе почаще. Может тогда бы не пришлось произносить следующую фразу. -Ну что, Жень, теперь мы… -На задании, товарищ командир. Кот дергается, будто получил удар под дых. Хотя, наверное, это так и есть. Черт побери, а я ведь наивно полагала, что для него это что-то наподобие спортивных соревнований, развлечение, чтобы доказать свое превосходство над товарищем. Тогда почему в голубых глазах плещется такая боль, что хочется застрелиться? Он отворачивается, пытаясь скрыть отчаяние. Безуспешно. Не нужно видеть глаза, хватает и одного взгляда на опущенные плечи, чтобы поставить себе клеймо «стерва!». Вечером, сидя у костра, украдкой кидаю на него взгляды, а по телу то и дело пробегают электрические заряды, когда память услужливо подкидывает мне картинки сегодняшнего дня. Один из таких партизанских взглядов все же оказывается перехваченным Котом, но он не улыбается, как я этого ожидала. Просто смотрит. Долго, уверенно, не отводя глаз. И я точно знаю, что если отправлюсь за водой, то Вася последует за мной. Знаю, и делаю это. К черту все, хочу вновь ощутить вкус его губ! Хочу вновь оказаться в крепких объятиях и понять – сейчас я просто беззащитная девушка, и можно побыть слабой! -Если с тобой что-то случится… -Знаю, ты мне этого никогда не простишь. Отшучиваюсь, стараясь снять напряжение. Ну же, зачем так переживать? Я ведь не маленькая, все со мной будет в порядке. И прекрати на меня так смотреть, командир, иначе я за себя не ручаюсь, и полетят в тартарары все запреты, а потом придется вновь делать тебе больно. А я не хочу. Волнуешься. Вижу это по глазам. А ведь и я схожу с ума точно также, когда ты так бесшабашно рискуешь своей жизнью. Все будет хорошо. Ничего со мной не случится, я ведь хочу увидеть твои глаза еще раз. Так что вернусь. Целая и невредимая. -Сейчас на базу вернёмся, тебя Батя так поцелует! За то, что лезешь, куда не надо! Плохая из меня актриса, не умею я прятать чувства. Точнее, как не умею? Пытаюсь, вот только хреново это у меня получается. Стрессовая ситуация, и я тут же теряю контроль. Я люблю его. На самом деле люблю. Люблю так, как не любила еще никогда и никого. И это не красивые пафосные слова, это правда. Самая, что ни на есть, правда. И как только я признаюсь в чувствах самой себе, дышать становится легче. Правила? Запреты? Да ну их к чертям собачьим! А жить и любить когда? Поэтому не отказываюсь от его предложения подвезти меня до дома после завершения празднования по поводу нового звания Бизона. Улыбаюсь, когда замечаю – Вася нервничает. Совсем как подросток. Вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, а сам постоянно поглядывает на меня, словно боится, что я испарюсь. И нужно, наверное, убедить, что я не собираюсь делать ничего подобного, и лучшего способа, чем поцелуй, в голову не приходит. Кот вздрагивает, а потом резко, изо всех сил прижимает меня к себе, не позволяя отстраниться. А я и не собиралась. Хватит. Набегалась. Говорят, что очень романтично встречать рассвет на берегу моря или озера. Романтично, не спорю. Но ведь романтики добавляет не водная гладь, а наличие любимого человека рядом. Тот рассвет мы встретили на детской площадке, на которой просидели всю ночь. Он ведь деликатно отказался от предложения подняться, аргументируя это тем, что на утро я могу передумать и обвинить во всем алкоголь. В тот момент я даже подумывала над тем, чтобы обидеться, но мягкие губы отвлекли от ненужных мыслей. В нашей жизни были, есть и будут еще фразы, которые мы пронесем через года, которые отложатся в памяти, но главными для меня все равно останутся три. Тихий шепот, в котором можно различить «Я люблю тебя, Жень», полное волнения «Ты станешь моей женой?» и радостный вопль «Я стану папой!». Вася тихонько ругается, выворачивая в руках инструкцию, и это вызывает улыбку. Надо же, парень может собрать и разобрать автомат с завязанными глазами, обезвредить сложное взрывное устройство, а вот с кроваткой справиться не может. -Ионов, мне интересно, ты до рождения сына сумеешь эту кроватку собрать? – еле сдерживая хихиканье, все же выдаю я. -Мурёнок, тут, кажется, деталей не хватает. Я все же не могу сдержаться и смеюсь. Сначала тихо, а потом уже хохочу во все горло. Васька ведь сам сейчас похож на ребенка. Хмурится точно также, возмущенно сопит, губки вон надул и обижается… на кроватку. -Мозгов у тебя не хватает, командир, - медленно опускаюсь на пол, усаживаясь рядом с мужем, - давай помогу, мастер-ломастер. Можно было бы не сомневаться, что мою просьбу он выполнит с превеликим удовольствием, и злосчастная бумажка тут же окажется в моих руках. На деле оказывается, что ничего сложного тут нет, но Вася ведь мужчина, а мужчины любят придумывать себе трудности на ровном месте. -Ну, смотри, это сюда, а вот это сюда, - тычу пальчиком в инструкцию, но тут же замечаю некую отрешенность, словно Вася и не здесь вовсе. Неужели опять замечтался? - Кот, что с тобой? Где витаешь? Где он витает, и о чем опять мечтал, я так и не узнаю. Он не расскажет. Вместо этого пересядет поближе, обнимет за плечи и, притянув к груди, тихонько прошепчет на ухо: -Люблю тебя… очень…