Фразы, измeнившиe жизнь

– Слушай, я не понимаю. Ты сам сказал, что хочешь отметить мой типа новый день рождения. – Перестань. – Вась, давно пора понять, что наши отношения и наша профессия несовместимы. – Служба превыше всего! – Ну как бы банально это не звучало, но да! и вообще, если захочешь пригласить меня на свидание, просто так и скажи. Мура уходит быстро, не давая возможности себе обернуться, а ему ответить. Потому что если он сейчас начнет разговор, то окажется прав. Ведь он ее приглашал. И на свидания, и в кино, и на дачу к друзьям, и в кафе, и даже в планетарий. И не придумывал для этого никаких предлогов по типу второго дня рождения, дня ангела или именин троюродного племянника двоюродной тетки по маминой линии. А Женя отказывала. Из раза в раз говорила простое слово «нет», замечая, как каждый раз в его глазах тухнет огонек надежды. Ей просто стыдно признаться, что дело тут вовсе не в их профессии, а в ее банальном страхе. Кажется, она уже сама успела в него влюбиться, вот теперь до чертиков пугает сама мысль о том, что их отношения могут закончиться так толком и начавшись. Уж лучше неопределенность, сейчас хоть никто никому ничем не обязан. Только почему тогда так хреново и гадко на душе? А показывать этого нельзя, она ведь сама так захотела. Приходится улыбаться и старательно избегать слишком понимающего взгляда Багиры. Хорошо хоть впереди три дня выходных, и есть мааааааленькая толика надежды, что за это время ребята позабудут их странное поведение. Ведь на самом деле, цирк! – С ним же все будет хорошо? – С Котом? Конечно. Они такие, коты. В воде не горят, в огне не тонут. Бизон выдавливает из себя улыбку, а вот Физику не до смеха. Понятно, что Женя переживает за боевого товарища и все такое, но это уже шестой вопрос за последние сорок пять минут, что они находились в пути. Он честно старался не замечать того, что происходило между этими двумя, надеялся не пойми на что, и вот оно как. Мура для него потеряна. А ведь давно стоило это понять. Еще там, в горах, когда неуловимо изменились их взгляды, а он дурак… Сейчас бы абстрагироваться от ненужных переживаний, но вместо этого Мыцик ловит себя на мысли, что завидует другу. Он ведь уже, кажется, победил. И словно в подтверждение этого уже через час Женя вновь поинтересуется состоянием Ионова. На этот раз у Багиры. Теперь так будет всегда. – Ты хоть понимаешь, что если с ним что-то случится, то виноват будешь ты! – Ты что, одурела?! Наверное, одурела. Хотя нет, не так. Мозг вообще отключился. И сейчас девушке наплевать на то, кто стоит перед ней – ошарашенный Физик или же сам Пригов. Кот в коме. Неизвестно, когда придет в себя, да и придет ли вообще, как тут вообще можно спокойно о чем-то рассуждать? Она просто ищет виноватых. Чтобы хоть как-то выместить на них все те переживания, что испытывает сама. А террористов они пока не поймали, так что страдать придется Сергею. В голове что-то перемыкает, и глаза застилает кроваво-красная пелена. Женя готова придушить Физика. Это все их чертово соперничество! И кстати, если с Котом, действительно, что-то случится, Сереге несдобровать. – Да, до слез доводить ты мастер. – Кто бы говорил. – Что? Когда это такое было? Было, и не раз. Вот только он об этом никогда не узнает. Женя слишком гордая, чтобы признаться, что ревнует каплея ко всему, что движется. Не будет она признаваться, что приходится тайком глотать горькие слезы каждый раз, когда Пригов отправляет его работать под прикрытием с очередной длинноногой красоткой. О соленой влаге на ее щеках знают разве что вездесущая Ума и всепонимающая Багира. Но они-то уж точно ничего никому не расскажут. А он и вовсе не плакал из-за нее ни разу. И не потому, что мужчина (мужчины тоже умеют плакать), а потому, что привык выражать свои эмоции иначе. И бедная одинокая боксерская груша в его холостяцкой квартире. Имей она ноги и возможность сбежать, наверняка бы сделала это еще до того момента, как очередной хмырь рискнет пригласить Муру на свидание или подарит букет подвявших хризантем. Но правду говорят, что все хорошо, что хорошо кончается. У них вот закончилось недопонимание и бесконечный бег по кругу. Закончилось простым обещанием: «Ты больше никогда не будешь плакать». Часы посещения давно прошли, но когда это было препятствием? Особенно для голубоглазых красавцев с очаровательной улыбкой. Вот и сегодня на то, чтобы влюбить в себя пожилую санитарку и пару врачей (среди которых, кстати, обнаруживается и мужчина), у Кота уходит всего-то минуты три, а потом он уже несется по лестнице, совершенно не глядя под ноги, перепрыгивая на ходу сразу по три ступеньки. У входа в палату он останавливается, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание и, наконец, уверенно толкает дверь. Первое, что бросается в глаза – это соленые дорожки на ее щеках. – Женя! – сердце замирает в груди, – Женя, что случилось?! Она поднимает голову, всхлипывает еще раз (на этот раз уже громче), а потом вдруг бросается ему на шею. – Ничего. Это я от радости. У тебя, кстати, сын. Три восемьсот. Визжать от радости как-то не солидно, а то имеется вероятность того, что в соседней палате малыши появятся на несколько дней раньше положенного срока. Вася только сжимает руки, обнимая жену еще крепче, и что-то тихонько шепчет ей на ушко. Женя кивает, не особо вслушиваясь в его слова. Главное, ведь что он вернулся. Живой и невредимый. А значит, Физику, которому тайком было поручено за ним присмотреть, ничего не грозит. – Не плачь, – Кот аккуратно сцеловывает капельки с ее кожи и гладит девушку по голове. – Я же тебе обещал, что больше никогда не доведу тебя до слез. Женя смешно морщит хорошенький носик, громко им шмыгает и, прильнув к мужу, опускает голову ему на плечо. – А это не ты, Ионов. – А кто? – обнимающие ее руки сжимаются чуть сильнее. – Твой сын. Наш сын. И вообще, я это от счастья. А от счастья ведь можно? – Можно.