Не в деньгах счастье

— Как это нет? А где он? Весь мокрый, запыхавшийся Эрик не верил своим ушам: Яна не было на месте. — Благодаря нашим спонсорам, двое лучших учеников и наших воспитанников улетели на зимние каникулы в Сочи. А разве вам отец не сказал? Это же он организовал эту поездку. Такого удара Эрик не ожидал. Значит вот как родители решили эту проблему — отправили малого подальше с глаз, чтоб из сердца вон. Отец. Всё его проделки исподтишка. Заботится о сыне. О его будущем. Чтобы не свернул с дорожки, не стал непутёвым. А поздно батенька, «опоздали»! Всю дорогу домой Эрик думал, что скажет отцу, как начнёт разговор. Чтоб не сорваться. Чтоб популярно объяснить, что сын вырос геем. Да-да папочка, не ожидал? Чуть не сбив мать с ног, Эрик ворвался в кабинет Копылова-старшего. — Зачем ты всё это делаешь? Чего ты хочешь добиться? — срывающимся голосом прокричал он, резко опуская обе руки на стол. — Я ждал тебя. Садись, — невозмутимо заявил отец и указал кивком на кресло напротив. Эрик сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул, отступил на шаг назад. Спокойствие отца заранее обеспечивало взбешенному сыну проигрыш. Бороться с таким сильным характером как у господина Копылова, что биться о стену. — Если ты готов меня выслушать, присядь, поговорим. Почти черные глаза смотрели пристально и серьёзно, на лице застыло грозное, но в то же время будто бы молящее выражение, руки лежали на столе, пальцы переплелись друг с другом, и ни трепета, ни дрожи, ничего, что выразило бы хоть какое-то сомнение или волнение. Отец был полностью уверен в своей правоте, а Эрик стоял перед ним как мальчишка-первоклассник перед учительницей, будто бы провинился и сейчас ждёт наказания. Злость и ненависть, горечь и обида на отца вмиг улетучились, как и слова, которые Эрик хотел прокричать в лицо родителю. Пришло что-то вроде облегчения и умиротворения. Пофигизм и апатия. — Ну что ж, давай, я хочу услышать всё, что ты хочешь мне сказать… папа. Отодвинув подальше от стола массивный стул, парень небрежно опустился на него, откинувшись и закинув одну ногу щиколоткой на колено. Копылов-старший не торопился. Не каждый день случается разговор с сыном на такую щекотливую тему, тем более после долгой разлуки. — Во-первых, я очень скучал. Никогда не ставил семейные ценности на второй план, хотелось бы, чтоб и ты их ценил и уважал. Мать готовилась к твоему приезду, я приехал пораньше, перенеся важные встречи на другое время. Мы ждали тебя, а ты умчался, совершенно не подумав о наших чувствах. Эрик опустил ногу, сел ровно, склонил голову. — Почему? Почему я должен уважать ваши чувства, а вы, ты, не хочешь уважить мои? Я столько лет делаю всё точно как ты хочешь. Я следую всем указаниям, стараясь ни на йоту не отступить от всех твоих желаний, отметая все свои, чего бы они не касались. Эрик удивился своему голосу — такому чужому, резкому, глуховатому, смелому. Теперь он скажет всё! Всё, что наболело, что хотело выплеснуться наружу с того самого момента, как услышал «А разве вам отец не сказал?» Отец. Лучше бы он жил вдалеке, со своей молоденькой чёртовой куклой, не мешая им с мамой жить так, как они уже привыкли за последние годы. Хотя, наверное всё же неправильно решать за мать, она его любит и всегда любила. — Если хочешь, я повторю в который раз: всё что мы с матерью делаем, только тебе во благо. Потом спасибо скажешь. Это сейчас тебе тяжело и трудно принять действительность, да, я груб и суров, но без этого ты не станешь полноценным членом общества, в котором мы живём. Пока я жив, пока я могу сделать из тебя что-то стоящее, я буду жесток и безжалостен. Запомни. Хочешь достойную жизнь — играй по моим правилам. Нет — я тебя не держу. Значит, всё напрасно. Эрик понял, что бороться с этим человеком бесполезно. Его единственная цель — сделать из сына приемника. — А что с Яном? Почему ты не даёшь мне с ним встретиться? Сменив тон и выбрав другую тактику, Копылов-младший решил узнать, насколько всё безнадёжно. — Понимаешь сын, — тон отца также изменился. — Если я правильно тебя понял, ты симпатизируешь этому мальчику. Я заметил некоторые изменения в твоём поведении ещё до отъезда, поэтому пришлось принять некоторые меры. — Например телефон? — И телефон тоже. Эрик не на шутку испугался. Что ещё сделал отец, чтобы разлучить их с Яном? — Для меня важнее твоя учёба и твоё будущее. Я могу устранить любое препятствие на твоём пути. И только от тебя будет зависеть, каким способом я это сделаю. — Но почему? Почему мы не можем хотя бы разговаривать изредка? Ни один мускул на лице Копылова-старшего не дрогнул, когда сын повысил голос. — Потому что твоя влюблённость и юношеское увлечение так быстрее пройдёт. Сынок, — Голос отца стал совсем иной, заботливый, снисходительный, как когда-то в детстве, когда он уговаривал маленького Эрика не бояться темноты, — я хочу, чтобы ты стал настоящим мужчиной. Я хочу внуков от тебя и от твоей сестры. Вы самые родные и близкие мне люди. Всё что я делаю, всё чего достиг — это всё ради вас и для вас. Эрику показалось, что отец смахнул слезу, может, так оно и было. Затем старший Копылов встал, опёрся руками о стол и слегка прищурил глаза. — Если мы друг друга поняли, я надеюсь, наш разговор окончен. Пойдем порадуем маму, она так старалась к твоему приезду. Стол уже давно накрыт.