Кровавая бабочка

      Этот город выжжен, разгромлен, здесь больше никогда не вырастет трава и не запоют птицы, потому что он…убит. Наступает рассвет, поднимается солнце, но уже не такое лучистое и теплое, оно отталкивает своим кровавым цветом, заставляя встать и бежать куда дальше отсюда. Кучи трупов валяются на дорогах, пахнет смертью, на это даже страшно смотреть. Слышится плач, это он тот самый мальчик, который выжил. Маленькая фигурка сгорбилась над телом умершей матери, он глотает слезы, размазывает кровь по ее лицу и просит вернуться, но мама не придет, она не очнется и не погладит малыша по головке…ее больше нет. Безжизненное тело отца лежит рядом и обнимает маму, он укрыл ее от взрыва, хотя это не помогло. Юнги громко воет, жалобно скулит и кричит, чтобы забрали его, слезы душат, ребенок задыхается… Он хватает ртом больше воздуха, старается выровнять дыхание, с него хватит, малыш больше не может это видеть.       Он встает и бежит, не знает даже куда, зачем, просто бежит. В висках бьет кровь, пелена из слез снова закрыла обзор и Мин падает на землю, пачкается в грязи и застывает, увидев прекрасное существо, единственное, что еще не умерло в этом городе — бабочку. Это чистое, милое, невинное насекомое с хрупкими белыми крыльями на которых как будто настоящие капли крови — застыл рисунок. Юнги тянет к ней запачканную в грязи и крови ладошку, пальцами хочет притронуться, но бабочка взлетает и несется прочь. Малыш поднимается и бежит за ней, не смотрит под ноги, спотыкается, падает, но продолжает преследовать ее. Зачем? Он сам не знает, просто верит, что это прекрасное существо выведет его из этого города, вырвет боль из души, вырвет сердце, которое обливается сейчас кровью и болит там под ребрами, думает, что она сможет все это заменить, вложит всю доброту и легкость заставляя забыть все это, как страшный сон. Он бежит не долго, врезается в кого-то и падает на попу, упуская бабочку, а после с досадой смотрит на человека, который отвлек его.       Перед ним стоит мужчина в деловом костюме. Эти темные волосы, почти черные глаза, что внимательно изучают перед собой это маленькое создание. Рубашка мужчины красиво облегала тело, показывая немного накаченный пресс и сильные руки. Выглаженные брюки подчеркивают его бедра, а пиджак сшит точно по нему. Он похож на демона, что сошел с картины Shinobu Tanno.       Чон Чонгук ему только двадцать, а он уже наркоторговец и лучший бизнесмен в стране. У него большая компания, много денег и власти, если он захочет, то сможет подчинить себе всех и вся, пригнет к земле, заставит молиться на него, лизать и целовать ботинки. Он тут самый главный, Бог в темном обличии, который никогда не бросает слов на ветер и всегда выполняет обещания. Сегодня двадцать первое, а значит должна была состояться самая крупная сделка с этим городом, но глава отказался в самый последний момент и Чонгук с помощью своих людей стер это прекрасное место с карты мира, потому что если ты не за него, то значит ты ни за кого. Раздается звон телефона в правом кармане пиджака и Чон на несколько секунд отвлекается на важный звонок. Юнги продолжает стоять и смотреть на мужчину огромными глазами полными удивления и недоумения. Ему страшно, но он пытается не показывать этого, потому что демоны чувствуют страх.       — Босс! – кричит ему какой-то мужчина и подбегает ближе, ребенок сразу же оборачивается на голос и с испугом смотрит на оружие в руках, которое испачкано все в алой крови. Чонгук неспешно убирает телефон и поворачивается с безразличным лицом к своему подчиненному. — Простите, мы не заметили, я не заметил… – лепечет он, указывая на Юнги, а у того глаза на мокром месте. Его убьют? Нет, он не хочет… не надо. Чон одной рукой прерывает бормотание мужчины и прожигает глазами.       — Какого черта Ен Хо? – только и успевает спросить, как Юнги бросается в бега.       Он словно маленький зайчик, за которым гонится лиса. Ему хочется скрыться, спрятаться, скорее уйти, он беззащитен… ему никто не поможет.       — Ты испугал ребенка! – рычит Чон и чуть ли не взглядом черных глаз убивает. — Догони его и доставь в Терез, он нужен мне живым!       Мальчишка бежит, не оглядывается, сердечко стучит, как будто сейчас выпрыгнет из груди, уже дышать больно и воздуха не хватает, а он все бежит и бежит. Нутром чувствует, за ним гонятся, слышит шаги сзади, заворачивает за обгоревший дом и прячется в обломках. Он в домике, он в безопасности, его не найдут. Ладошкой рот закрывает, чтобы громким дыханием себя не выдать, прикрывает глаза и жмурится. Это пройдет, они оставят его. Тишина… Секунда, две… Минута, две… Юнги чувствует, как его хватают за руку и вытаскивают из-под обломков. Глаза ребенка резко открываются и он начинает махать свободной рукой, пинаться ногами, пытаясь укусить противника, но тщетно. Чужая рука держит хрупкие запястья мертвой хваткой, сжимает с такой силой, отчего малыш издает всхлип и тихое шипение, тело сдавлено другой рукой в районе живота, ему трудно дышать. Ребенок начинает терять сознание, пока его тащат в машину, а дальше темнота, что так ласково протягивает руки, забирая в свои теплые объятья.       — И чтобы…       — Д…а       — Доставить…нужен…       Чонгук после того, как увидел мальчишку глаз не мог отвести, демон внутри него тоже смотрел, слюной захлебывался. Эти темные непослушные волосы и длинная челка закрывающая лоб, большие карие глаза, что смотрят удивленно, а это грустное лицо с поджатыми пухловатыми губами. Что он наделал? Он лишил это маленькое чудо любви и радости, он заставил его страдать и быть одиноким теперь навечно. Демон внутри Чонгука злится, соглашается с выводами, а затем делает больно отчего кончики пальцев немеют и голова начинает болеть, отдавая в виски тупой болью. Демон все решил за него, за Чонгука, он не оставит этого ребенка, если это не любовь с первого взгляда, то он не знает почему так душа тянется к малышу.       Юнги приоткрывает глаза и видит коридоры, его несут на руках куда-то…хочется пить. Он зажмуривается и считает про себя цифры, нет, это сон, его родители живы и сейчас позовут на завтрак. Внутри все болит и ломит, там под ребрами бьется израненное сердце и никто не может приложить пластырь на ранку, потому что она большая, огромная, не заживающая. Юнги резко открывает глаза, когда его окунают в воду. Он сидит в ванне с пеной, милая женщина смывает с него кровь и грязь, движения не резкие, осторожные. Она улыбается ему и продолжает нежно тереть тело губкой, а Юнги жмурится и тихо выдыхает. Где он? Кто это? Что он здесь делает? И почему даже не заметил как его напоили, раздели и заставили искупаться?       — Я не хочу! – упрямо заявляет ребенок, когда ему начинают пенить голову, Юнги плескает водой в женщину и пытается выбраться из ванной, но та крепко хватает его за запястье, заставляя опуститься обратно, и включает душ, смывая все мыло и пену.       Женщина причитает, тихонько себе под нос шепчет, боится, что хозяин разозлится если с ребенком что-то случится. Демон сразу же проснется, а глаза у Чона потемнеют, а дальше все будет как в тумане и нет надежды на спасение, ведь в гневе он беспощаден. Эти черные глаза сразу в душу залезут, изучать там все будут, все намерения, все планы выведают и губы, изогнувшись в улыбке, вердикт вынесут. Чонгук — Бог, а его демон на дементора похож, как ни крути, а душу всю высосет.       Юнги одевают в какой-то голубой комбинезон, малыш все делает для того, чтобы сбежать, даже кусается, кричит, не смотрит куда его ведут, не видит, как охрана на него взирает, расступается, а в глазах сожаление, неверие и страх. Ребенок чувствует что, что-то не так, затихает перед самой дверью и весь его пыл, все рвение сбежать сразу же исчезают. Его толкают в дверь, а перед ним за столом тот самый мужчина в дорогом костюме, сидит сейчас в кресле и что-то пишет, а после поднимает взгляд черных глаз и сразу в душу лезет, мысли читает, на пазлы разбирает, все-все выяснить хочет.       — Что вам надо? – спрашивает дерзко Юнги и сжимает маленькие кулачки, а по спине мурашки бегут. Он быстро голову опускает, свои ботинки разглядывает, не хочет в глаза смотреть, потому что сразу тонет в них, они как две черные дыры, вроде маленькие, но такие глубокие, что попав туда уже не выберешься.       — Лямку поправь, – бросает мужчина и поднимается из-за стола.       Чонгук все смотрит на него, не понимает, что чувствует и зачем ему нужен этот ребенок, а демон внутри сообщает, что души похожи и если их разделить, то вскоре одна из них погибнет. Чон кажется тоже это чувствует, как будто невидимые нити тянутся к мальчишке, опутывают его, соединяя с чонгуковым демоном, давая защиту и безопасность. Ребенок фыркает на замечание и упрямо продолжает стоять и ничего не делать, а вокруг него нити вьются, скрепляя с Чонгуком, страх пропадает, на душе сразу становится тепло и хорошо. Юнги моргает, понять чувств не может, внутри уже не болит, сердце бьется по-другому, а рана не кровоточит, она заботливо заклеена пластырем с красным сердечком. Чонгук хмуро смотрит на мальчишку, а после подходит ближе и присаживается на корточки.       — Я Чон Чонгук, а ты?       — Какая разница? – бурчит Юнги и губы поджимает. Чонгук перед ним как гора, глаза все изучают из-за чего снова мурашки по коже бегут, немного страшно становится, но не так как в начале. Юнги взгляд поднимает, смотрит в бездны, а они к себе тянут, теперь уже поздно сопротивляться, он в его власти.       — Разница будет, когда я поставлю тебя в угол или отшлепаю, – беззлобно угрожает, а после усмехается с лица мальчишки.       — Мин Юнги, – ручку тянет, а мужчина пожимает ее с удовольствием, все рассматривает эти большие карие глаза, маленький носик и пухлые губки. — Мне десять.

***

      После этого знакомства, Юнги теперь проживает с Чонгуком, сам не знает почему, но ему здесь нравится. Спустя время Юнги понимает, что именно Чонгук спас его из того ада, обогрел и заклеил раны, ему спокойно рядом с ним. Чонгук все к демону прислушивается, те самые нити чувствует, они теперь с Юнги связаны навсегда, навечно и никакие ножницы не разрежут эти веревки. Чонгук Юнги чувствует, все эмоции знает, когда грустно успокаивает, а когда скучно веселит, малыш все как страшный сон забывает: и смерть родителей, и боль, и обиды. Юнги здесь вкусно кормят, у него куча пироженных и конфет, а Чонгук сладкое не любит все ему отдает лишь бы щечки были, чтобы потискать их. Чон с ним хорошо обращается, любит, все прощает и постоянно чмокает в затылок, упрямым волчонком зовет.       Чем старше Юнги становится, тем больше Чонгука любит, в чувствах разобраться не может. В школе к нему все девчонки клеются, ведь он хороший игрок в баскетбол и постоянно выигрывает, за ним толпы бегают, а он ни на одну не смотрит, все о Чонгуке думает.       Время всегда летит очень быстро, не успеваешь моргнуть, а ты уже вырос. Мину 18, он немного подрос, стал худым, щеки пропали, зато появились длинные красивые пальцы, и как все девчонки говорили, охуенная задница. Теперь он уже не тот маленький мальчик, он умный, творческий юноша, который сейчас прижал к стенке туалета одну из девчонок его фанатского клуба и поцеловал. Поцелуй получился не вкусным, смазанным и вообще сразу же захотелось утереть губы. Мин оттолкнулся от стенки и с хлопком двери, вышел из туалета. Душа заныла и теперь Юнги понял, что как ни крути, а она тянется к Чону, к его душе, к его демону. Мин хочет прижиматься к Чонгуку, целовать, обнимать, чтобы эти сильные руки гладили его и не отпускали, он хочет только его.       Вечером Мин заваливается домой угрюмый и слегка расстроенный, но при виде Чона на кухне, сразу же настроение вверх поднимается, а сердце чуть ли не из груди выпрыгивает. Он проходит в гостиную и достает телефон, чтобы унять дрожь во всем теле и медленно поднимающийся член.       — Как учеба? – спрашивает Чонгук, усаживаясь на диван рядом с Мином, а сам взглядом съедает. Он не знает, когда это началось, но от Юнги крышу сносит, только боится, что тот отвергнет его, ведь девчонки за ним толпами бегают.       — Знаешь мне кое-чего не хватило сегодня… – издалека начинает Юнги и смотрит на мышцы Чона, слюну сглатывает, больше терпеть не может.       — И чего же? – не подает вида Чон, хотя прямо сейчас готов завалить его и впиться в эти пухловатые губы, но демона сдерживает, который за веревки тянет, связать пытается.       — Я целовался и мне… – он останавливается и закусывает губу, из-под челки смотрит в черные изучающие глаза, а после встает и залазит на колени Чона отчего у того, кажется сразу же встает. — …не понравилось…       — Как я тебя понимаю, – тянет он с пошлой улыбкой.       Чонгук резко подхватывает парня под ягодицы и встает с дивана, Юнги не ожидая вцепляется в плечи и обвивает ногами стальной торс. Чонгук как зверь кидается на пухлые губы и целует, врывается в рот, сплетается с языком Мина. Демон внутри ликует, еще больше ниток добавляет и теперь уже они похожи на тугой клубок, что никому не размотать и не распутать. Чонгук еле держится на середине пути, начинает футболку сдирать, руками тело оглаживать, от губ не отстает, все целует их, облизывает, уже воздуха не хватает, а отрываться не хочется. Мин тихонько постанывает, еще больше обнимает, начинает рубашку расстегивать, пуговицу за пуговицей, оголяя этот прекрасный пресс своего демона, сдержаться не может, Чонгук все понимает, помогает ему. Кажется, что это все такое родное, как будто они всегда знали друг друга, каждое движение, каждый жест, души чувствуют, демон чувствует и теперь не разлучить их будет, ведь созданы они только друг для друга.       Они, наконец, доходят до комнаты, Чонгук валит Мина на кровать и сам наваливается, поцелуй не разрывает, мечтает уже ворваться в это тело, и своим, наконец, сделать. Юнги в открытую стонет, когда ловкие руки ему джинсы расстегивают и в боксеры забираются.       — Это твой первый раз, – шепчет в ухо Чонгук, а голос такой хриплый, рваный от сбитого дыхания.       Юнги ничего не отвечает, только ближе пододвигается, доверяет. Чонгук перед ним такой сильный, сексуальный и горячий, Мин пресс его царапает, хочет еще его голос послушать. Чонгук джинсы вместе с боксерами с Мина стягивает, а сам еле сдерживается, демон внутри с ума сходит, волчонка требует. Чон шею кусает, немного больно делает, Юнги вскрикивает, стонет в голос, наслаждается, когда его монстр места укуса зализывает, а на этих местах засосы словно красные розы расцветают.       — Чонгук~и, – протяжно просит, шею подставляет, голову запрокидывает.       Демон от этих слов умирает, хрипит: «потерпи», а сам коленки раздвигает и пальцы вставляет. Мин скулит от этого, жмурится до боли, что перед глазами звездочки появляются, мечется по кровати, хочет соскочить с пальцев, а Чонгук на живот давит и обратно пальцы вставляет.       — Все хорошо, – произносит, целует, ласкает, чтобы его мальчику не было больно. Сейчас Юнги такой беззащитный, но одновременно такой сексуальный и желанный.       Чонгук все в глаза всматривается, которые от наслаждения почти закрыты, насмотреться не может, эти распухшие губы от жарких поцелуев рассматривает, как они проклятое: «пожалуйста», — шепчут. Пальцы убирает, чтобы сразу же членом заменить, который больно жмет в боксерах. До конца входит, а Мин резко выдыхает и спина дугой выгибается, руками простыню сжимает и с губ срывается громкий стон. Демон от этих звуков голову теряет, в душу к Мину сразу же лезет, укромное место ищет. Комната огнем пышет, словно сейчас капнешь каплю бензина и все здесь вспыхнет, огонь будет без разбора сжигать пока не оставит после себя горстку пепла и уставших людей. Запах секса в воздухе витает, такой приятный, приторно-сладкий, его каждый вдыхает, с ума сходит. Он уже все здесь пропитал, демон им дышит, дуреет с каждым тяжелым вздохом хочет все больше и больше.       Чонгук член вынимает, а затем снова вгоняет, из Юнги сладкие звуки выбивает. Мин к своему монстру тянется, в поцелуй стонет, сам мажет губами, кусает их, потому что ничего на свете другого вкуснее не пробовал. У Чонгука губы влажные, раскрасневшиеся от поцелуев, сладкие, как мед, опьяняющие, как самый дорогой виски, который хочется пить и пить.       — Хочу кончить, – просит Мин, к члену своему тянется, а Чонгук руку хватает, пальцы сплетает и головой качает.       — Только от меня волчонок, только от меня…       Юнги скулит, крепче в пальцы Чонгука вцепляется, как будто это единственный выход спастись из моря горячего и дурманящего секса. Мин все в черные глаза всматривается, в его безднах тонет, хочет что-то еще сказать, а не может, будто голос демон забрал, заменяя его хриплыми стонами и рваными хрипами. Чонгук начинает трахать размашисто, входит глубоко. Он уже все точки нашел, все исследовал, по стонам их определяет, когда у Мина глаза горят и хныкать он начинает от удовольствия, добавки просит, значит Чонгук все правильно делает.       Еще пару глубоких толчков и Юнги выгибается на кровати, кончая с громким криком, он член Чонгука сжимает, самого трясет от сильного оргазма, по щекам катятся слезы, а Мин тяжело дышит и улыбается, как идиот. Демон наблюдает за этим, от улыбки все внутри сжимается и Чонгук кончает с рыком, а после еще пару раз толкается и падает рядом с его мальчиком.       Юнги не двигается, улыбка с лица не сходит, а глаза в потолок уставлены. Чонгук, отдышавшись, подкатывается к улыбающемуся парню, а Мин резко поворачивается и обнимает своего демона.       — Я люблю тебя, хен!       — Теперь ты мой волчонок, навсегда, навеки вечные, – шепчет Чонгук обжигая легким поцелуем, а после накрывает их обоих одеялом и глаза прикрывает, потому что в ванну идти желания нет, а сон все же перебарывает.       Так они и засыпают в обнимку и ничто не сможет разлучить их, потому что красные нити в алые розы стали превращаться, а розы — это любовь навечно.

***

      Все идет своим чередом, Юнги почти заканчивает школу и уже раздумывает куда будет поступать. Сегодня Мин специально остался дома, потому что его Чонгук~и сказал, что придет пораньше. «Раньше», — Юнги одно слово все шепчет и от него на лице сразу же улыбка появляется. Чонгук работает много, говорит, что от клиентов отбоя нет, а все потому что он — волчонок, его символ удачи в бизнесе. Юнги как слышит это, сразу краснеет, всё-таки приятно, когда ты не только любимый волчонок, но еще и чонгуковская удача.       Тишина окутывает Мина и его раздумья, но вдруг громкий хлопок из кабинета Чона отрезвляет парня и он сразу же поднявшись с кровати идет туда. Нет, Мин не боится, это скорее всего ветер, также бывает в обычных фильмах. Юнги тихонько крадется, рукой до ручки дотрагивается, сердце стучит как умалишенное, но он сильнее страха, поэтому насчет три парень распахивает дверь и видит разбросанные документы и открытое окно из которого дул сильный ветер.       — Тьфу ты, – ругается Юнги и идет закрыть окно.       Все разлетелось по полу и Мин начинает собирать бумаги, он не смотрит на них, даже не интересуется, пока рука не дотрагивается до листка на котором сидит бабочка. Сердце пробивает удар, потом еще, рука начинается трястись и глаза расширяются. Это она, та самая бабочка или не она… Юнги не понимает ничего, сглатывает ком в горле и аккуратно, пальцем притрагивается к крылу с кровавым пятном, бабочка сразу же взлетает, а Мину плохо становится. «Пожар, умершие родители…» — мелькает в голове. Парень листок подбирает, взгляд кидает, а там, в самом верху его город написан. Он начинает читать, с каждой строчкой, с каждым словом все больше и больше понимает, и вот уже горячие слезы обжигают щеки. Боль вернулась, рана внезапно на сердце раскрылась и снова закровоточила, он все сделал неправильно, он не от демона бежал, а в самое логово забрался, душу ему продал, а тот ее забрал и взамен лишь фальшивые деньги в лицо кинул.Чонгук обманул его…       Юнги начинает дышать прерывисто, руками плечи обхватывает, его трясет, в груди снова ноет и трещит, хочется расцарапать кожу, достать из-под ребер это сердце и наступить на него, растоптать, превратить в осколки, сделать из него пыль и развеять в поле, чтобы больше никогда оно не делало так больно.       — Что ты наделал, Чонгук? – головой в неверии качает, а затем бумаги мнет и с места срывается.       Юнги бежит, кулаками со всей силы стену бить начинает, в кровь костяшки сбивает, себе еще большую боль причиняя. Уже кровь с рук капает, а в голове все воспоминания из жизни мелькают, от которых еще хуже становится.       — Ненавижу! Ненавижу! – кричит, голос срывает, а после падает на колени, закрывая руками лицо и воя от предательства и обиды, он так устал от этого обмана и розовой пыльцы в глаза. Он так устал…       Юнги на работу Чона врывается, на все крики охранников внимания не обращает, факи показывает. Сердце стучит, будто с ума сходит, а глаза полны решимости все ему высказать. Распахнув дверь, прямо с порога выкрикивает:       — Это ты их убил!       Чонгук даже внимания не обращает, продолжает дальше бумаги рассматривать, а после как-то лениво голову поднимает и спокойно отвечает:       — Кого? – этот вопрос Мина злит, он тяжело дышит, а перевязанные руки в карманах в кулаки сжимает.       — Моих родителей, да и вообще всех этих людей… – цедит он и из-под челки на Чона смотрит, прямо в глаза, демона разглядывает. Теперь ему не страшно, он точно не боится.       — Ты заходил в кабинет? – Чонгук сглатывает, сердце начинает быстрее стучать, а демон внезапно просыпается, волноваться начинает, потому что разочарование волчонка чувствует, а глаза так и расширяются от понимания всей этой нелепой ситуации. «Черт, он видел бумаги!» – шепчет голос в голове Чона и аж душно в комнате становится.       — Они были не виноваты ни в чем! – кричит на него Юнги, еле слезы сдерживает, прямо перед ним готов расплакаться, потому что чонгуковский демон больно сделал, потому что соврал.       — Юнги, пойми… – начинает медленно Чон, но парень его перебивает:       — Я думал, ты меня спасаешь от тех монстров, что сотворили это! А это все ты — ты монстр! – и снова слезы катятся по щекам.       — Да, я совершил много ошибок, но пожалуйста прости меня за это, – умоляет Чонгук и поднимается с кресла, ему больно видеть Юнги такого уязвимого, обиженного, такого маленького и плачущего. Он любит Юнги и искренне просит прощения, в глазах ищет хоть маленькую зацепку на искупление, но ничего кроме боли найти не может.       — Знаешь…дай мне время, – говорит Мин, а сам шаг назад делает и рукавом следы слез вытирает, когда Чонгук хочет к нему подойти и рукой дотронуться.       — Что? Ты о чем? – недоумевает Чонгук, останавливается, как вкопанный и на Юнги продолжает смотреть, шаг боится сделать, а демон все больше волнуется, так отчаянно вглядывается в парня, прощения все ищет, но не получается, не работает это чертово «прости».       — Прощай, Чон Чонгук, – шепчет Юнги, а после резко разворачивается и бежит прочь.       — Волчонок… – только и успевает прокричать Чонгук, когда дверь прямо перед носом резко захлопывается.